На Мелиссу он не нарвался. Ему на глаза попался кого-то высматривающий блондин комплекции "трехстворчатый шкаф с антресолью", одетый в кожаный плащ и комбинезон с электроникой для адаптивного камуфляжа.

— Где! Лодки!!! — истерично крикнул зеленоволосый, — Скажи! Пожалуйста!

Он остановился, мелко дрожа то ли от гнева, то ли от приступа истерики. Сам японец не знал, был ли этот эффект, когда думаешь, что попал в дурной сон, вызван чипом, или просто сейчас обстоятельства и правда довели его… он даже не мог оценить в полной мере тот факт, что был не совсем адекватен.

— На причале, вообще-то, — с характерным немецким акцентом ответил громила, — А ты где думал? На крышах домов?

— Где причал?! Там есть готовые к отплытию единицы?! — зеленоволосый потихоньку приходил в себя по сравнению с тем, что было, — Где тут можно взять оружие?!

Он не сомневался, что оно понадобится. Это же задумка Рейко. А преподаватели, казалось, восприняли его решение отказаться от клинка как прямой вызов. Бандиты, террористы, ктулхуманоиды — с кем-то ему точно придется сразиться за…

…свою сестру.

— На складе, — ответил немец, — Причал прямо за ним. А…

Не дожидаясь продолжения фразы, Рю стремглав бросился к складу… И на полном ходу столкнулся с выходившей оттуда сероглазой японкой. Лишь через секунду он опознал в ней Минако Рей, учителя структурной лингвистики и одну из "махо-седзе" Рейко. Мелисса, помнится, в ту ночь обозначила ее как "меха", что бы это ни значило.

— Мне нужен традиционный японский меч! — нервно воскликнул Рю. После чего внезапно добавил, — И пистолет. Какой-нибудь! Быстрее! Человек в опасности!

— Тут есть катаны, — ответила Рей на удивление спокойным голосом, будто зеленоволосые японцы сыпались на нее каждый день, — Но они откровенно дрянного качества. Как во Вторую Мировую.

— Плевать! Это единственное, чем я умею пользоваться! Погоди… Ты умеешь управлять катером?

— А чего там управлять? — искренне удивилась девушка, — Просто…

И в этот момент земля содрогнулась. Рей, кажется, устояла бы, но Рю упал прямо на нее.

— Что это? — вот теперь спокойствие в ее голосе начало ослабевать, — Землетрясение?

Ответом ей был новый толчок.

Увидев на бетоне кровь, Чезаре грязно выругался и с большим трудом разогнулся. Его состояние становилось все хуже. Хотя в армейской аптечке нашелся стимулятор, и теперь в ближайшее время ему не грозило просто свалиться без сил или потерять сознание, яд постепенно начинал действовать. Едва он успел приземлиться на крыше одного из зданий и выйти из вертолета, как его скрутил приступ кровавой рвоты.

Современных средств борьбы с отравлением в этой аптечке не было. Пришлось ограничиться средствами, замедляющими действие яда: глюкозой и большим количеством уникрови. Несколько минут это позволит выиграть. Достаточно, чтобы вывести Марию из храма и довести до вертолета. А там будь что будет.

Версия, что Мария попала в беду, подтвердилась. Войска АТА еще не добрались до храма — это плюс. Его окружили войска Панау — это минус. Подсчитав количество палаток и постов охраны, Чезаре оценил численность войск где-то в двести пятьдесят-триста человек. Дьявол… Вот почему Мария не умеет чувствовать меру? То, что она всем сердцем любила, всем сердцем радовалась и всем сердцем грустила, было как раз в его глазах весьма привлекательной чертой. Но почему, если ей взбрело в голову доказать, что она крутая воительница, то непременно на примере армии целого государства?

Чезаре включил режим увеличения в визоре. Этот визор был трофеем, полученным от солдата в вертолете. Удобная игрушка: шестнадцатикратный зум, режимы ночного, теплового и сигма-зрения, сонар, функция связи и вывод на экран данных, включая карты. А ведь с технологиями ЗШН это все, вероятно, можно встроить и во вполне цивильно выглядящие очки…

Впрочем, он не стал себе ничего обещать. Спасти Марию. Это главное. Об остальном потом.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что храм был обложен по всем правилам осадного искусства. За тяжелые каменные двери панауанцы не совались: то ли не могли открыть их, то ли там их ждал достойный отпор. Но на каждую из них было направлено по три-четыре станковых пулемета. Около пятнадцати тысяч выстрелов в минуту — это остановило бы не то что Марию, а даже покойного Рейлиса. Несомненно, у них был приказ стрелять сразу, как двери откроются, — до того, как Мария увидит, от чего, собственно, нужно уклоняться. Возможно, колдовство Алистера сумеет выиграть ей пару секунд, но Чезаре не обольщался на этот счет: колдуны в большинстве своем гораздо слабее магов. Они другим добирают: отсутствие необходимости облучения и, как следствие, воздействия магии на сознание. Но против пулеметчиков это явно слабая ставка.

А вот оборона от нападений извне была организована не в пример хуже. Несколько сторожевых постов отстреливали периодически набегавших ктулхуманоидов, но внутри лагеря попадались "мертвые зоны", невидимые для часовых за палатками. Один раз расположение постов изменилось, но это явно было редкое событие. Что еще более важно, хоть все солдаты в лагере и имели при себе визоры, те не были надвинуты на глаза. Ну да, им же не нужно охотиться на иллюзиониста… Да и в целом, судя по поведению, солдаты, за исключением караула у командирской палатки и главного входа в храм, проявляли преступную небрежность. У Чезаре они бы уже отправились на гауптвахту.

Шпион присмотрелся к униформе убитых солдат, прикидывая, сможет ли замаскировать ею тех, на кого не хватит его невидимости (он не сомневался, что бросить Алистера с Аблой Мария и не подумает). Увы, ни у одного из них не сохранилось более-менее целого шлема, а без него за местных они точно не сойдут. Тем не менее, он все же натянул трофейный бронежилет: прийти спасать Марию, сверкая голым торсом, конечно, было бы красиво, но не очень-то практично.

Отсоединив камеру с носа вертолета, он закрепил ее на краю крыши с видом на лагерь и настроил канал связи с визором. Это позволит получать данные об изменениях расположения постов охраны в режиме реального времени. Сверяясь с увеличенным изображением, Чезаре составил два маршрута. Первый совсем простой: по нему можно было, не слишком наглея, подобраться к храму под невидимостью. Второй сложный: он предполагал, что единственной их защитой будут препятствия. А стартовой точкой была мертвая зона максимально близко к храму, в которую можно будет отвести спасаемых по одному… Как бы ни хотелось ограничиться, для экономии времени, спасением Марии.

Была, однако, небольшая проблема. Последний участок пути проделать без маскировки не представлялось возможным: к зданию, на котором Чезаре оставил вертолет, пришлось бы добираться по открытой, хорошо простреливаемой местности. Несколько секунд шпион напряженно думал, как разрешить эту часть головоломки. Затем, снова воспользовавшись увеличением, отыскал склад с боеприпасами и взрывчаткой.

Тот оказался рядом с командирской палаткой. Логично, если охранники этой палатки единственные серьезно относятся к вопросам бдительности: заодно посторожат и склад. Что ж, на то, чтобы подорвать весь лагерь, взрывчатки вряд ли хватит (учитывая размеры склада и уровень технологий Панау, хватит едва ли на пятую часть), но для отвлечения внимания и создания суматохи — идеально.

План постепенно приобретал законченные очертания. Еще много что можно было подправить, если посидеть и подумать, но думать умирающему шпиону было все тяжелее, а время его утекало сквозь пальцы. Да, времени было больше, чем он рассчитывал: АТА еще не прибыли. Но разбрасываться им было нельзя ни в коем случае.

Поэтому он накинул камуфляж и, зацепившись леской, спустился вниз. Ниже, еще ниже. За внешним рубежом, чтобы не словить шальную пулю при отстреле ктулхуманоидов. И вот, он ступил на исходную точку "простого" маршрута. Следующая остановка — склад.

Пропустить двух охранников. Чезаре не понимал, что один из них громогласно рассказывал другому, но судя по реакции второго, анекдот. Бдительность? Не, не слышали. Убил бы…