Финелла… хочет спасти мир? Хотя Весной он именно этим и занимался, он казался последним, кто решит хотя бы пальцем о палец ударить ради других людей.

— Почему я? — Алистер сознавал, что задал, пожалуй, самый банальный вопрос, какой только можно задать в такой ситуации.

Чезаре стал загибать пальцы:

— Во-первых, вы весьма умны. Во-вторых, дисциплинированы… Когда вас не одолевает приступ упрямства. В-третьих… Я не могу рассчитывать на магов, потому что их безумие делает их ненадежными. Поэтому в вопросе магической поддержки лучше понадеяться на колдуна.

Пару секунд он смотрел на англичанина, а потом коротко рассмеялся:

— Не надо смотреть с таким подозрением, синьор Брайс. Я вижу, что вы после чересчур грубой шутки нарисовали себе карикатурно-злодейский образ, но я действительно не желаю вам зла.

Юноша задумчиво склонил голову к плечу. Если это и была лесть, то его она нисколько не тронула. Поскольку лесть от Чезаре… нет уж, увольте. И смех его казался неискренним. Тем не менее, было похоже на то, что преподаватель пытается найти к нему подход. Где угрозы и шантаж не помогли, там появились попытки его расхвалить и показать якобы нормальное к нему отношение, а также пользу затеянного им дела, заключавшегося в пафосных словах о "спасении мира". Хотел бы он верить Финелле… хотел бы, но не мог.

— Полагаю, у меня пока слишком мало информации об этом отряде, чтобы обдумать ваше предложение. Могу сказать, что его идея мне кажется благородной… Вопрос лишь в ее реализации. Как бы там ни было, прежде чем думать о своем участии, я выдвину вам одно условие.

— Какое же?

Пока что преподаватель не возражал… Но и не спешил соглашаться на что угодно.

— Сущие пустяки, — усмехнулся Алистер, — Вы должны принести извинения мисс Джадаффи за неуместную и оскорбительную шутку в храме. И сделать это так, чтобы она вас простила.

— Вы понимаете, что гарантировать последний пункт не в моих силах, — спокойно заметил Чезаре.

— Я думаю, любой человек достоин прощения, когда искренне раскаивается в содеянном, — сказал Алистер, — Правда, в зависимости от степени содеянного может потребоваться время, чтобы его смогли простить. Но ваши слова в храме — пусть и очень неприятны — не тянут на ужасное злодеяние.

— Боюсь, то, что решит Абла, не зависит от того, что думаете вы, — хмыкнул итальянец, — Извиниться перед ней я могу. Гарантировать, что она простит меня, — нет.

— Но это в ваших интересах, если вы действительно заинтересованы во мне, — пожал плечами Алистер.

Участвовать в отряде под началом руководителя, легко способного пойти на грязный поступок ради собственной выгоды или выгоды своего предприятия, не было пределом мечтаний. Однако, справедливости ради, он понимал, что в век сигмы слова "угроза миру" — не шутка и не гипербола, и отряд Финеллы вполне может быть единственной надеждой человечества. Потому пока и не отказывался безоговорочно от мысли к нему присоединиться.

— Как я уже сказал, я сделаю все, что в моих силах, — поморщился кардинал, — И чтобы получить прощение Аблы, и чтобы не допустить вашей казни или изгнания.

Опять… про казнь или изгнание. Неужели Финелла серьезно не понимал, что говоря о всех этих подковерных играх, он совсем не улучшает впечатление, которое производит на Алистера?

— Синьор Финелла, в моем отношении вы должны понять одно: я не приемлю сомнительных методов действий, будь то переговоры или что-то еще. Поэтому, если хотите со мной сотрудничать, советую делать это открыто и не свысока. Свое мнение по вопросу инцидента на Панау я высказал. Что написать в отчете, дело ваше и только ваше. Об участии в отряде я не могу дать немедленного ответа. Помимо того, что… касается Аблы, мне еще надо бы ознакомиться с информацией про отряд. Ведь, кроме основной цели, я ничего о нем не знаю. Если у вас есть документация по нему, можете мне дать, я пока ознакомлюсь.

— По порядку, — ответил Чезаре, — Для начала, насчет сомнительных действий. Я придерживаюсь мнения, что сомнительность действия определяется его последствиями. Так же, как ваши действия против Дагона на порядок лучше действий Рокиа: хоть тот и сразился с ним в честном поединке, но его жертвы исчисляются миллионами; точно так же и с отчетом.

— Я говорил не про сомнительные действия, а про сомнительные методы, — спокойно сказал Брайс, — Забыть указать одного из виновников катастрофы на Панау легко. Но это не честно. Честно — это пояснить его мотивы, упомянуть о том, что этот человек еще не потерян для общества и может быть весьма полезен. Хоть речь сейчас и обо мне, но говорю я абстрактно, это же самое справедливо и по отношению к Тайаму, если вам есть что о нем сказать. Надеюсь, теперь вы понимаете, что я не собираюсь избегать ответственности за свои действия?

— Это абсолютно та же ситуация, — пожал плечами преподаватель, — Тайам поступил честно, вы же — смогли уменьшить число жертв. Аналогично и в ситуации с отчетом — можно поступить честно, а можно — уменьшить количество жертв.

Алистер не выдержал и усмехнулся.

— Вам не кажется, что мы ходим кругами? Я ведь уже сказал, меня не беспокоит, что вы напишете в отчете, до тех пор, пока это будет соответствовать истине. И о присоединении я, кажется, тоже дал четкий ответ.

— Вообще-то, нет, — указал Чезаре, — Вы сказали, что знаете слишком мало; но я могу рассказать подробнее. Для начала скажите, синьор Брайс, что вам известно о природе Йольской нечисти?

— Традиционные духи германского фольклора, — предположил колдун, — Думаю, существа примерно той же природы, что и Дагон с его сородичами.

— Не совсем, — покачал головой Финелла, — Во-первых, не только германского: германское название праздника, но среди нечисти будут и выходцы из мифологий различных культур, и плоды современной массовой культуры. Во-вторых и в-главных, их природа резко отличается от настоящих богов, демонов и духов. Они, если можно так выразиться, вторичны по отношению к человеческому сознанию и родственны психообразам…

— То есть, воплощения коллективного бессознательного? — уточнил Алистер.

— Да, именно так. И вот это ключевой момент, потому что если этого не учитывать, план будет звучать как бред. Суть в том, что в отличие от панауанских богов, йольская нечисть появляется и черпает силу от смещения баланса психического фона людей в сторону негатива. Страх, отчаяние — все это питает нечисть. Пока баланс смещен в эту сторону, на место каждого уничтоженного духа или демона встанет новый… С тем, чтобы смещать баланс дальше в сторону страха и отчаяния. Замкнутый круг.

— Это понятно, — колдун ехидно улыбнулся, — Вы собираетесь в период Йоля организовать развлекательные мероприятия по всему миру с отрядом гастролирующих артистов?

— Близко, но не совсем, — рассмеялся Чезаре, — Противоположность отчаянию — надежда. Поэтому надо не истребить всю нечисть, что невозможно, а дать людям поверить в победу над нечистью. И тогда их вера определит реальность, и тем самым приблизит победу. То есть, та же рекурсия, но с противоположным знаком.

— Звучит как плацебо, — усмехнулся Брайс, — Что же, это логично. Продолжайте.

— В каком-то смысле так, — согласился священник, — Но в меньшем масштабе это уже показало себя на демонах Легиона. Итак, это значит, что будут — яркие личности из ЗШН и наемники для массовки; героический пафос, религиозная атрибутика и освещаемые в СМИ победы над отрядами нечисти.

— Это… немного пафосно, но полагаю, так и должно быть, — кивнул юноша, — Достаточно интересно. Я правильно понимаю, что это не военная организация, а нечто вроде дружины добровольцев или гражданской самообороны?

— Не совсем, — ответил Чезаре, — В продолжение темы пафоса: планируется эстетическая стилизация под рыцарский орден. Тамплиеры, тевтонцы и прочие крестоносцы. На самом деле, разумеется, мы будем оборудованы по последнему слову техники. Планируется покрыть достаточно большую территорию, пусть и в основном в западной Европе. Общая численность: девятнадцать тысяч человек. Студентов и преподавателей ЗШН будет тринадцать, включая меня.