— Если она не нужна, о ней можно не беспокоиться.

— Но если она нужна, о ней нужно побеспокоиться, — в тон Рю ответила Нарьяна.

— А она нужна? — подозрительно спросил он.

— А разве нет? — не прекращала своих игр собеседница.

— Наверное, нет… — осторожно предположил Рю, который начинал уже чувствовать, что такое бесконечный цикл, даже будучи далёким от математики или программирования.

— А вдруг да? — продолжала улыбаться Нарьяна.

— А если да, то почему?

— А если нет, то почему?

Рю понял, что нужно аргументировать это так, чтобы не вышло просто вывернуть наизнанку.

— Ну… Э-э-э… В Японии не принято заботиться о популярности. Ведь человек должен исполнять свою работу, свой долг… Если он будет заботиться о своей популярности, то эта забота станет его работой. Бесполезной для людей.

— Вот это я и хотела от тебя услышать, — щёлкнула пальцами девушка, — Мысли. Если ты не говоришь мысли вслух, ты не можешь слышать себя со стороны. Мыслить вслух — лучшее лекарство от косности мышления. Когда ты начинаешь думать вслух, ты должен всё время что-то говорить, ты меня понял?

— Да, Нарьяна-сама. А разве важно, о чем я думаю? — удивился зеленоволосый.

— Важно не то, о чём ты думаешь, — покачала она головой, — Важно, что ты вообще занимаешься такой глупой вещью, как 'думать'.

— Э-э-э… Да? — еще больше удивился юноша, — А что же мне еще делать?

— Ты не поверишь, как много людей не думают, — пожала плечами девушка.

— И мне тоже надо не думать? — спросил Рю, который уже понял, что потерял нить разговора, но назад отступать было некуда.

— Вот сейчас ты не думаешь. А тебе нужно наоборот. Думать. И думать много. Желательно вслух.

— А о чем мне думать? — растерялся юноша.

— Для начала можешь подумать, о чём тебе сейчас лучше всего подумать, — заметила она.

— Но я уже столько обо всем думал… Что уже не знаю, о чем еще можно, — медленно проговорил Рю, честно пытаясь вспомнить, с чего начался этот странный разговор.

Тут же по носу юноши прилетел обидный щелчок.

— Не ищи отмазки, — сказала Нарьяна, — Думай, решай, строй логические цепочки. Никаких 'не знаю'. Это не мышление, а отмазка.

— Какие цепочки? — Рю чуть не споткнулся от неожиданности, — Я же ничего не понимаю! Меня просто выдернули из тюрьмы сюда и отправили гулять по этой безумной школе. Но я ведь не школьник, а заложник обстоятельств. Никто ничего не объяснил, а я уже тогда передумал столько всего… Вплоть до попытки ужесточить противостояние школы и правительства. Но потом я захлебнулся в происходящем внутри школы… Совсем.

— Отмазка! — сказала она и снова щёлкнула по носу.

— Я не понимаю, — сказал юноша, ошарашенно смотря на директора и чуть не уронив клинок с плеча.

— Попытайся, — упрямо сказала она.

— Чтобы попытаться, надо прежде опереться на что-то понятное и постоянное, — заметил Рю, потирая нос свободной рукой.

— Опирайся, — разрешила директор.

— А в этой школе ЕСТЬ что-то понятное и постоянное?

— Не-а.

— Отлично, — фыркнул Рю.

— Но все сложное состоит из простого!

— Например? — спросил Рю, который давно уже не видел чего-либо простого вокруг себя.

— Например, цепь, — ответила директор, — Цепь состоит из звеньев.

— А как цепь связана со мной и школой? — поинтересовался юноша.

— А кто её знает? — пожала она плечами, — Ты, например, сам существо сложное. Но если тебя разобрать на простые элементы, каждый из них будет куда более понятен в отдельности. Сердце, печень, кожа, идеи.

— Если студенты и простые элементы, — хмыкнул он, — То связи между ними, не говоря уж о преподавателях… Да и то, что я вообще ничего не знаю, тоже простоты не добавляет.

— Ты в судоку играл? — неожиданно поинтересовалась Нарьяна.

— Только в го.

— Оно и видно, — покачала она головой, — Так как в судоку участвуют всего девять цифр, однако их отношения друг с другом очень сложные, и по кусочку картинки требуется достроить её всю.

— Но разве все связи не должен понимать только лидер? — спросил зеленоволосый, — Я лишь делаю то, что мне говорят…

По носу Рю прилетел следующий щелчок.

— Короля делает свита, дружок.

— Оу! — только и сказал Рю, после чего замолчал.

В голове была ядерная солянка, щедро заправленная квасом от впечатлений последнего боя. Юноша понял лишь, что Нарьяна играет в другую 'игру', чем его куратор… Но что это значит для него и как себя вести в таких условиях он пока не понимал. Нужно было выждать и подумать? Или наоборот попытаться вытянуть еще информации? Рю не знал, только лишь почувствовал, как он устал, и еще что глаза до сих пор немного болят.

— О чём думаешь? — спросила его директор, явно не желавшая молчать.

— Я… думаю, что вы ведёте себя странно, Нарьяна-сама, — ответил Рю, — И отлично от поведения моего куратора, который предпочитает использовать стратегию… Правда, я всё равно не могу сейчас понять вас. Вы похожи на Ноэль как раз в том, что я не понимаю. Словно существо из другого мира. Может быть, у вас даже есть какие-то причины на спасение мира… отличные от необходимости спасения мира.

— Вот видишь, — улыбнулась она, — А ты говорил, что тебе ничего не понятно, а ведь в своём потоке сознания ты сумел сказать что-то правильное.

— Правильное? Что же?

— Я не принадлежу миру людей, — ответила Нарьяна.

Она выдержала небольшую паузу и продолжила.

— Я — рукотворное ками. Проект П.Р.О.М.Е.Т.Е.Й. компании G-Tech. Подлинный 'Бог из машины'.

— Я даже не знаю, хорошо это или плохо, — неуверенно ответил Рю.

— Наверное, хорошо. У меня ведь нет воли. Только программа, которая велит мне помочь человечеству выжить и выйти на новый виток эволюции.

— И… Каков же путь 'эволюции' человечества по вашему мнению, Нарьяна-сама?

Директор явно не собиралась щадить разум японца.

— Я не имею права решать за людей. Это их эволюция. Я могу лишь только подтолкнуть её. Но тебе следует радоваться.

Она остановилась и коснулась рукояти вакидзаси.

— Век меча вернулся.

Рю, однако, не радовался. Напротив, его ответ звучал печально:

— Раньше я думал, что меч — это орудие правосудия. Теперь мне нечему радоваться, Нарьяна-сама. Я знаю, что любое оружие — орудие убийства, и от этого не уйти даже святому. Не то что человеку вроде меня, убившему против своей воли и личности многих людей, которые заслужили это лишь тем, что шли за новым вопреки старому.

Нарьяна взялась за рукоять меча и поднесла лезвие к глазам.

— Знаешь… а ведь твои предки верили, что он — живой.

Директор небрежно швырнула его через плечо.

— Это не так. Этот клинок — лишь железяка. Всему виной самурай с калибуром вместо катаны. Вот его клинок был 'живой', а все эти поделки — лишь желание приблизиться к тому идеалу.

— Но такие люди, как я, способны сделать любой клинок 'живым'… в самом худшем смысле этого слова. Это часть эволюции? Разве сигма подталкивает людей? Тогда к чему? Я ведь всего лишь не хочу ни у кого отнимать жизнь и шанс на счастье…

Нарьяна слегка удивилась:

— Твой клинок не оживёт сам по себе, как этого не сделает кукла в руках мастера марионеток. Разве может быть живым нечто, не имеющее души?

— В сознании людей, на символичном уровне… нет разницы, — Рю опустил голову, — Я был кукловодом клинка и марионеткой чьей-то сигма-программы. А объяснять это могли как угодно… и каждому по-разному. Самая страшная ложь — это та, с которой жил всю жизнь. А культура Японии скорее примет сигму под видом понятной лжи про старинных ками и живые клинки, созданные иемото, нежели как испытание эволюции. Наверное, открытие сигмы — это всё же испытание… А я — одна из жертв эволюции, у которой никогда всё не получается с первого раза.

— В сознании людей и я — человек, и ты — ками, — пожала плечами 'Бог из машины'.

— Но я не могу быть постоянно ками меча, а вы не притворитесь человеком слишком хорошо, — ответил Рю, — Я не верю в силу клинка. Раньше я верил в силу правды, а теперь купаюсь во лжи. Меня обманули, а здесь ещё и объяснили, что так и должно было быть, что так работает этот мир. Интересно, что мне в нём делать, если я пришёл из того мира, где всё по-другому? И вам нет смысла спасать человечество, которое не признает в вас человека. Всё это… странно и неправильно.