— Чезаре Финелла… нет?

'Я амагус-иллюзионист. Результат первой волны экспериментов. Не самый мощный дар, зато мозги на месте'

— Нет…

— Нет, — кивнул Чезаре, чему-то улыбаясь, — Но это уже не имеет значения. Я узнал, что хотел; ты можешь идти. Завтра в три зайдешь в мой кабинет: нам много о чем нужно поговорить… но не сейчас. Сейчас можешь идти.

— Да… Финелла-сенсей.

И Рю покинул кабинет. Идти в сторону ярмарки было, вроде бы, недолго, однако, когда он вернулся на улицу и увидел всю эту толпу народу, то понял, что искать одну девушку, пусть даже столь яркой внешности, в такой куче народа, — задача, мягко говоря, нетривиальная.

Однако Ноэль нашла его сама.

— Я слышала о том, что ты сделал, — едва подойдя к юноше, сказала она.

— А что именно я сделал, Ноэль-сама? — поклонившись, спросил Рю, у которого череда последних событий уже перестала восприниматься должным образом.

— Помог мико, конечно же, — ответила 'дочь сёгуна'.

— Ясно, — сказал он, — Просто я столько всего 'сделал', что уже не уверен…

Юноша мотнул головой и продолжил:

— Рейко-сенсей велела узнать, не нужен ли я вам.

— Мне все нужны, — пожала плечами Ноэль.

— Да? — Рю начал подозревать, что его недопоняли, — Тогда я могу помочь, Ноэль-сама… чем-нибудь.

— М-м-м… Чем?

— Не знаю, — ответил юноша, — Рейко-сенсей не сказала.

На несколько секунд задумавшись, он добавил:

— Я умею только сражаться, каллиграфически изображать иероглифы, плавать, играть на флейте и в го, — резюмировал зеленоволосый свою гипотетическую полезность.

— А ещё спасать людей, — кивнула девушка.

— Этому меня не учили.

— Но ты всё равно это сделал, — подняла бровь собеседница, — Разве нет? Ты не считаешь, что спас мико?

— Не знаю, — развел руками Рю, — Может, да, а может, все обошлось бы само собой? Разве это имеет такое уж значение?

Ноэль нахмурилась.

— Если это не имеет значения, зачем ты её спасал?

— Я не хотел видеть еще одну смерть, — ответил юноша, — Никакой логики в этом не было. Я не знаю, почему. Просто не мог по-другому.

— Категорический императив Канта, слышал когда-нибудь? — осведомилась она.

— При мне упоминали это имя… — пробормотал Рю, не уточняя, кто именно, — То есть, для меня обычно спасать людей, даже если я этого никогда не делал, Ноэль-сама?

— Ну, да, а почему нет? — удивилась собеседница.

— А почему тогда я об этом не знаю? — удивился он, — Даже если я и могу кого-нибудь спасти, то это не отменяет того, что я всего лишь убийца по сути. Стоит лишь произойти чему-то по-настоящему опасному, я снова стану тенгу-убийцей.

— Но в этой школе ты пока никого не убил, — возразила Ноэль, — Даже наоборот.

Рю отвел взгляд.

— Я бы хотел защищать людей, но пригоден больше для убийства источника опасности. Я каратель, а не защитник. Волк, а не пес. Воин, а не спасатель. Именно такового человека искала Нарьяна-сама во мне. Убийца темных ками. Так она сказала.

Ноэль пожала плечами.

— А мне кажется, что одно другому не мешает. Ничто не мешает тебе убивать тёмных ками и вырывать из их лап людей.

Она положила руку Рю на плечо.

— Я не хочу, чтобы ты ненавидел себя.

— Спасибо.

Какое-то время они оба молчали. Наверное, именно этого и хотелось фальшивому ками: всего лишь покоя… И немного счастья. Но сейчас это было недостижимо. Счастье, оно как зачарованный клинок — дается в руки лишь тому, кого само выберет.

— Ну что? — сказала наконец Ноэль, — Куда пойдем? Кажется, я где-то тут видела музыкантов. Или…

Она вдруг щелкнула пальцами:

— Няшкобол!

— Звучит слишком мило, чтобы быть правдой, — заметил Рю, — Что это?

— Это игра в пляжный волейбол кавайным жёлтым живым мячом, который не чувствует боли и может среди паса вдруг забыть, куда он летел, и полететь в другое место.

— Мм… Посмотрим на это, Ноэль-сама? — оживился зеленоволосый.

— Мы можем в этом даже поучаствовать, — уточнила девушка.

— Да? — кажется, эта мысль немного ошарашила японца, — Но я не умею играть в мяч, Ноэль-сама. Тем более, в живой мяч.

— Этому спорту всего один день, — развела руками Ноэль, — Никто не умеет.

— Тогда… попробуем? — сказал Рю немного неуверенно и вопросительно. Усталым играть в мяч? Почему бы и нет, это лучше, чем умирать или убивать усталым. Хоть юноша и чувствовал, что потом пожалеет об этом, сейчас ему хотелось просто заняться чем-либо, чтобы ни о чём не думать. Не настолько же он измотан, чтобы не побегать за живым мечом…

— Почему нет? — спросила она и направилась вместе с ним к полю.

Громкое 'Кабу!' Рю услышал еще до того, как увидел две пары игроков. Это, кстати, похоже, были не студенты, а совершенно обычные люди из деревенских. Впрочем, его внимание приковал к себе мяч, а не они.

— Ничего себе… — только и сказал зеленоволосый, — Это тоже сигма?

— Конечно, — кивнула Ноэль, когда мячик взлетел в небо свечкой, — Без сигмы такой мяч не создать… точнее, можно, но не за один же день.

— Если бы люди применяли сигму хотя бы так, избегая делать оружие… все могло бы быть по-другому, — сказал Рю, однако тон его голоса был не грустным. Зеленоволосый наблюдал за парящим мячом, не отрываясь.

Мяч действительно был необычным. Он был живой, со своим характером. Победа в этой, вроде бы, обладающей довольно простыми правилами, игре, зависела не столько от скорости и реакции, сколько от умения находить общий язык с мячом. В его хаотичных действиях проглядывалась закономерность — он быстрее летел, когда его били со злостью, а самый могучий удар могла отбить даже маленькая девочка, если будет ловить мячик с улыбкой. Он убегал от тех, кто ему не нравился, и давался в руки тем, кто казался ему милым.

Мячик мог нарушать законы физики, он мог зависнуть на одном месте, мог схватиться за руку и повиснуть на ней. Он мог делать всё, что ему вздумается, просто потому, что ему так хотелось, но тем не менее, несмотря на то, что все зависели от него, он зависел и от других. Он этого не показывал, но это было так. Он словно бы сам видел пустое и заполненное состояние мира, как и Рю, для которого начинался новый этап в его жизни…

— Итак, это не PSIA, — довольно потирая руки, заявил Чезаре, когда дверь за зеленоволосым закрылась.

— Или их цель не ты, — возразила Рейко.

Чезаре удивленно на нее посмотрел:

— Я имею в виду, мое имя Робин узнал не от PSIA. Иначе информатор японской разведки знал бы его или не знал бы, в зависимости от степени доступа, безотносительно встречи с Робином. Если в одной вероятности он знал его, а в другой нет, значит, источник не зависит от них.

Шпион покачал головой:

— Это кто-то из своих.

— Вот как… — задумчиво покивала ученая, — А не мог Робин знать твоё имя до появления в школе?

— Это не расширяет круг подозреваемых, — ответил он, — В любом случае, его знали PAFOS и семь человек в ЗШН, не считая меня. Есть, конечно, шанс, что Робин был подослан PAFOS и имел большую степень информированности, чем Рю… Но даже безотносительно его истории в эту версию не вписывается то, что их обмен информацией никак не ограничили.

— Как знаешь, — пожала плечами Рейко, — Я не люблю особо гадать, если нет возможности вскрыть начинку и посмотреть, как всё устроено.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ухмыльнулся Чезаре, — Исключив вариант вмешательства PSIA, я свел варианты к двум версиям. Из них одна явно более вероятна, поскольку иного объяснения противоречиям я не вижу. Думаю, время рискнуть и раскрыть карты.

— Тебе нужна поддержка?

Естественно, речь не шла о том, чтобы она вместе с ним отправилась на задержание. Но вот ее благословение… Как успел понять Чезаре из разговоров о Ячжи, его сила варьируется в зависимости от подаваемой энергии.

— Пожалуй, если ты активируешь свое благословение, оно придется вполне к месту, особенно если я прав. Больше, вроде, особая поддержка не нужна… Ну, разумеется, если меня убьют, стоит сообщить Нарьяне о том, какую версию я проверял, но такую вероятность я традиционно не рассматриваю.