Маркус принял бокал, а затем взглянул на нетерпеливого вестника смерти без особого интереса. «И ты...? «

«Крэйвен Лестер, Старейшина, недавно прибыл из Великобритании». Он выпятил грудь: «Я стоял на страже у ворот, когда эта драгоценная леди прибежала из леса, отчаянно нуждаясь в убежище».

«Хорошо, теперь она нашла его». Маркус дал кубок подогретой крови, из вен скота поместья, Соне. Услышав запах крови рот Луциана наполнился слюной.

«Пей до дна, дитя. Это восстановит тебя «.

Другой слуга сумел доставить стул в фойе до того как Крэйвен перехватил его первым.

Маркус помог Соне сесть на мягкое сиденье, повернулся и обнаружил Крэйвена все еще стоящим у него за спиной. «Ты можешь идти, часовой», — сказал он грубо.

Крэйвен не смог скрыть разочарование. Он выбежал из фойе, с сожалением выскальзывая из центра внимания. «Он амбициозный», — тихо отметил Луциан, — «с желаниями совсем не соответствующими его настоящему положению».

Возмущенный вестник смерти уже начал покидать ум Луциана, однако, ни кто иной, как Сорен внезапно появился на сцене. Мускулистый надсмотрщик пришел, пробившись через взволнованную толпу забившую коридор. Удивленный взгляд, и, возможно, огорчение, появилось на лице бородатого Сорена, когда он впервые увидел Соню и Луциана в фойе.

«Так», — подумал Луциан холодно, — «Ты все— таки спасся от толпы». Где, спрашивается, Сорен переждал день. В пещере? В выдолбленном стволе дерева? В другом угле монастыря? Где бы он ни спрятался, ирландский вампир, очевидно, добрался до Ордогаза раньше них.

Сорен хмуро посмотрел на Луциана. Создалось впечатление, что мёртвый надсмотрщик не рад тому, что ему удалось пережить засаду. «Возможно», — предположил Луциан, — «потому что я был прав насчёт угрозы со стороны брата Амвросия и его последователей?»

Соня, напротив, была слишком добросердечной, чтобы не радоваться тому, что ещё один член похода избежал смерти. «Сорен», — радостно воскликнула она, — «Ты жив!»

«Сорен прибыл на коне несколько часов назад», — спокойно объяснил Маркус. Он повернулся и пристально посмотрел на прибывшего надсмотрщика. «Я немного смущён, Сорен. Ты сказал, что ты единственный оставшийся в живых».

Ирландец положил мускулистую руку на сердце: «Клянусь, старейшина, я полагал, что леди Соня убита вместе с матерью, иначе я бы никогда не покинул битву! «

Луциан отчетливо помнил, как звал Сорена на помощь, но молчал. Как Ликан, он хорошо знал, что лучше не оспаривать правдивость или мужество вампира.

«Кошмарная сцена полная шума и криков «, — подтвердила Соня, быстро признав невиновность Сорена, — «Я могу поверить, что среди такого кровавого хаоса, Сорен считал себя единственным выжившим».

Маркус рассматривал Сорена с прищуриными глазами. «Возможно», — сдержанно сказал Старейшина.

«Эй! Что здесь за шум?» — прервал их сардонический голос. Все головы повернулись, чтобы увидеть сына Маркуса — Николая, спускающегося по лестнице с хихикающей шлюхой по одну руку и бокалом пряной крови в другой руке.

Каскад вьющихся светлых волос увенчивал голову наследника старейшины. Его румяное лицо, буквально красное от крови, говорило о десятилетиях, если не о веках баловства. Рукава его сливовой, украшенной парчей, туники были модно разрезаны, чтобы показать дорогую шёлковую рубашку под ней. Его светло— фиолетовые штаны были заправлены в отполированные чёрные сапоги. Сапфировые и изумрудные кольца блестели на его пальцах.

Его компаньонка, напротив, носила короткую льняную сорочку и была сильно истощена. Она нескромно прижималась к Николаю, вроде бы не могла стоять на своих ногах без посторонней помощи. Ее кожа была бледной, даже по меркам вампиров, и темные круги под глазами затенили её стеклянные зелёные глаза. Ее распущенные чёрные волосы ниспадали на плечи. Похабная улыбка не оставляла сомнений о ее целомудрии, или отсутствии такового.

Маркус рассматривал своего наследника без особого энтузиазма. «Я должен был знать, что ты прейдешь последним», — отметил он ледяным тоном. Разочарование старейшины в своём сыне было известно всему ковену. «Вот твоя дорогая кузина, Соня, которую мы считали погибшей».

Николай лениво изогнул бровь. «Так у нас тут воскресшие из мёртвых?» — обратился он к Соне, — «Так в этом нет ничего необычного. Не зря же, смертные сволочи называют нас ходячими мертвецами «.

Проститутка на его руке засмеялась. Она откинула спутанные несвязанные волосы, обнажив свежие следы от укусов на её шее. Луциан услышал запах крови под толстым шаром духов и с удивлением понял, что мертвенно— бледная шлюха была человеком. Ходили слухи, вспомнил он, что пресытившийся наследник старейшины предпочитал тёплую кровь, добровольно отданную смертными, холодной крови и компании себе подобных. По— видимому, в этом случае сплетни были правдивы.

Луциан не мог ничего сделать, поскольку, как бы это ни было скандально, это не было запрещено пактом, при условии, что смертный находился здесь по своей воле. Для ликана любить вампира, напротив, было чем— то совсем иным. Насколько Луциану было известно, такого романа никогда не было за всю историю их рас.

'Это не справедливо», — подумал он, — «Зачем пакт удерживает нас друг от друга?»

«Мать Сони недавно встретила свой конец», — напомнил Маркус Николаю, явно раздосадованный его бесцеремонным отношением. Луциана тоже оскорбило очевидное отсутствие сочувствия у принца по отношению к Соне.

«Очень печально, конечно», — признал Николай, слегка повернув голову и посмотрев на Луциана. Потный, голый, неопрятный и измученный ликан был резким контрастом безупречно ухоженному наследнику. «А что это за жалкий экземпляр?»

Сорен заговорил до того как Луциан успел представиться. «Всего лишь один из слуг замка, ничего более «.

«Нет, гораздо больше!» — энергично запротестовала Соня, — «Если бы не этот благородный ликан, я бы не смогла выжить, чтобы насладиться гостеприимством лорда Маркуса. Именно Луциан спас меня от толпы и благополучно привел в Ордогаз».

Николай только рассмеялся в ответ на её слова. «Рыцарственный волк... Удивительно! Он должен быть изображен в бестиарии, наряду с фениксом и единорогом! «

Ответ Маркуса был значительно более сдержанным: «Я вижу», — сказал он решительно, — »Очень хорошо. Сопроводи его в комнаты для слуг «, — поручил он Сорену, — «Проследи, чтобы он был одет и накормлен».

Сказав это, старейшина переключился на Соню. «Ну, дитя», — сказал он Соне добродушным тоном, который противоречил его очевидной молодости. «Давай я покажу тебе твою комнату, где всем твоим желаниям будет уделено внимание. Ты, должно быть, измучена своими испытаниями. Я бы не хотел, чтобы мой старый друг Виктор пробудился и увидел тебя в таком состоянии».

Маркус лично помог Соне встать со стула и повел ее к главной лестнице. «Николай!» — рявкнул он сыну, — «Хоть раз сделай что— то полезное и помоги мне! Твои проститутки и пьянки могут подождать!»

«Как скажешь, отец», — согласился Николай, тяжело вздохнув. Он укусил смертную девку в последний раз, прежде чем снять руку с ее талии. Шлюха неуверенно пошатнулась, или от потери крови или от опьянения, Луциан сказать не мог. Возможно и то и другое.

«Жди меня в спальне», — велел ей принц, даже не понизив голос, — «Мы продолжим наше празднество позже».

«Да, Ники», — развязно ответила проститутка. Она, пошатываясь, вышла из фойе, ее босые ноги скользили по мраморному полу.

Луциан не обращал внимания на смертную проститутку. Его глаза видели только Соню, которую Маркус и Николай сопровождали вверх по лестнице, всё дальше от него. Она оглянулась через плечо, и их глаза на мгновение встретились, перед тем как Сорен грубо взял Луциана за руку и потащил прочь из фойе.

«Пойдем, собака!» — огрызнулся надсмотрщик, — «Тебе пора вернутся туда, где тебе самое место».