Чёрт возьми, я буду полным дураком если снова поверю ликану!

Мысли об упущенных возможностях мучили его. «Я должен был понять, что что— то неладно», — думал он, — «когда Соня была так потрясена перспективой вступления в брак с Николаем». Его кулаки сжались. «Неужели она уже тогда поддалась обольстительным уловкам зверя, или может у меня ещё был шанс повернуть всё от рокового исхода?»

Он никогда этого не узнает.

Еще одни шаги приблизились к нему с противоположного конца парапета. Старейшина страшно разгневался, увидев, что это была темноволосая ликанья девка, которая первой сообщила Сорену о преступлениях его дочери. Дрянная посудомойка подкралась к нему. Проклятая лента Сони по— прежнему была зажата между её грязными пальцами.

«Да?» — нетерпеливо спросил он, уже жалея, что не отправил эту суку в темницу вместе с остальным ее грязным видом, — «Чего ты хочешь?»

«Ничего, кроме того, что я заслуживаю, старейшина». Она улыбнулась ему по волчьи, ее яркие глаза сверкали в лунном свете. «Разве Лейба не сделала хорошо? Разве я не говорила правду?» — она протянула открытую ладонь перед ним, — «Как я могу быть вознаграждена за мою великую услугу?»

Голая алчность проститутки взбесила его. «Ты осмелились приблизиться ко мне сейчас и рассчитываешь на выгоду от гибели моей дочери?» Он схватил пылающий факел из рук Серена и ударил им Лейбу, поджигая волосы и одежду девки. «Вот твоя награда ты, тварь! Гори, как она горела! «

Лейба испустила мучительный вопль, её грязную кожу охватило пламя. Ее хриплые крики терзали слух, и он схватил ее обеими руками. Не обращая внимания на огонь, охвативший её плоть, он поднял ее высоко над головой. Перед своим мысленным взором, он увидел Соню, свою драгоценную Соню! Также сгоревшую. Крики его умирающей дочери эхом отозвались в его черепе, вместе с пронзительными воплями ликаньей суки, предавшей её.

Виктор сбросил Лейбу с парапета изо всех сил. Пылающая фигура описала дугу в небе как падающая звезда, прежде чем рухнуть на землю где— то в окутанном тьмою лесу ниже. Ее последние крики были потеряны в ночи.

Старейшина облокотился на зубцы, измученный больше от эмоций, чем от напряжения. «Если бы только я мог отбросить мои болезненные воспоминания так легко», — сетовал он, чувствуя потерю своей дочери как кол в своём сердце, — «Сначала моя жена, теперь моя Соня... я лишился семьи и любви».

«Отлично, милорд», — сказал Сорен грубо, — «Сука этого заслуживала».

Виктор посмотрел на Сорена убийственным взглядом. «Будь благодарен, что ты также не попробовал факела!» — зарычал он, — «Я не забыл все твои промахи, касающиеся моей покойной дочери».

Сорен отшатнулся, ошеломленный жестоким упрёком старейшины. «Но милорд...!»

«Молчать!» — резко приказал Виктор, — «Если ты достаточно благоразумен, то не будешь дальше испытывать моё терпение».

Он удручённо отвернулся от надсмотрщика и мрачно посмотрел за парапет. Увы, Смерть Лейбы не облегчила его боль и не успокоила его всепоглощающий гнев. Убийство женщины ничего не значило, это был мужчина, Луциан, который обрушил эту катастрофу на него.

«Я не успокоюсь», — поклялся Виктор, — «пока ликан, обесчестивший мою дочь не умрёт... даже если мне придется уничтожить весь его отвратительный вид!»