- Знаешь, не помню… После, я уже не интересовался ею. Кажется, она все пыталась объясниться со мной, ходила по пятам, но я был занят Сэ Ен. Это был открытый, прямой человек, пробующий свои силы, и ее сила поддерживала и меня. Сильной-то она была сильной, но через какое-то время я начал беспокоиться за нее. Сколько же времени я тратил, чтобы уговорить ее заниматься, чтобы удержать дома от драк и бесконечных разборок. Ее мама начала привечать меня, утверждая, что я благотворно влияю на ее дочь. Сэ Ен бесилась, когда ее мама намекала, что видит во мне будущего зятя, а я был не против. Никогда, ни до, ни после я не испытывал подобной гордости, когда она сдала тест по английскому на отлично. Похоже, она сама такого от себя не ожидала.

В тот день мы впервые поцеловались. По настоящему она начала меняться после нашей близости. Это были дни упоений. Сэ Ен забросила свою банду и драки. Кроме нашей любви ее больше ничто не интересовало. Она отдалась ей безбоязненно и безраздельно, а у меня буквально крышу сносило. Я узнал, что нет ничего прекраснее женской любви. До сих пор не могу понять, почему в тот роковой день она приняла Санга за меня? Думаю, она хорошо выпила и не сразу сообразила, что к чему. Было темно, а братец использовал те слова и выражения, которые подслушал из моих телефонных разговоров с ней. Но, чтобы тогда ни произошло, это случилось и что толку гадать, когда я виноват в том, что стал слишком беспечен, позабыв обо всем, что не касалось моего счастья. Но даже подавленный, сломленный гибелью Сэ Ен, я твердо знал, что это был не несчастный случай. Как мне удалось окончить школу в те дни беспросветного горя и отчаяния, не знаю. Хорошо помню серое лицо матери отчаянно ищущей денег, чтобы отправить меня за границу. Она поняла, что один из ее сыновей стал чудовищем, для которого уже не существовало ни моральных, ни человеческих преград. Помню довольное, торжествующее лицо брата, его многозначительные ухмылки.

А до меня все никак не доходило, что Сэ Ен уже нет. Вечером, накануне моего отъезда, он подсел ко мне, когда мать вышла на кухню, и с чувством погладив меня вдоль спины, спросил: каково это быть с женщиной? По мне словно скользкая змея проползла. Очнувшись, я какое-то время смотрел на него, потом схватил за горло. Я бил кулаком в его усмехающееся лицо до тех пор, пока мать не растащила нас. Я словно закаменел, меня ничто больше не трогало, кроме учебы. Жили лишь мозг и память, чувств не было. Я был единственным из студенческой группы, кто не упал в морге в обморок. Отходить начал где-то на третьем году обучения. Тогда-то я и подумал, что встречи с братом все равно не миновать и пытался подготовиться к ней. Ты знаешь, что он, тоже не останавливался и шел тем путем, который избрал. Он нашел у матери номер моего сотового и его единственная SMS была о том, что станет с теми женщинами, что окажутся возле меня, - Тхэ Со посмотрел на Джун. – Знаешь, почему я рассказываю тебе это? Сэ Ен оставила меня, как только я увидел тебя.

- Понимаю, - сказала Джун. – Мы с ней похожи.

- Похожи? – засмеялся он, отставив недопитое виски на стол. – Ты о чем? Ты нисколько не похожа на нее. Ты просто ужасна! В первую же нашу встречу нагнала на меня такого страха. И ты… так некрасива, - приблизил он к ней свое лицо. – Но я ни за что не откажусь от тебя.

- Я… я так боялась потерять тебя, - прошептала вдруг Джун, потянувшись к нему.

- Ты по-прежнему видишь во мне Санга? – отстранившись от ее поцелуя, пытливо смотрел он на нее.

- Я давно уже вижу только Тхэ Со… А ты? Я тебе по-прежнему напоминаю Сэ Ен?

- Ты никогда не напоминала мне о ней. Я люблю именно Джун.

И Тхэ Со поцеловал ее, вдохнув странно будоражившую смесь ароматов, исходящих от этой женщины: духов, разгоряченного тела, виски и уже не мог остановиться. И опять у обоих словно мозги поотшибало, а утром обнаружив на прикроватной тумбочке лаконичную записку: «Я скоро вернусь», Джун недолго думая, оделась и, оседлав свою Ямаху, помчалась в аэропорт, обгоняя двигающийся в ту сторону поток машин. Заложила крутой вираж, обходя идущие впереди машины. Она опаздывала. Вчера, после того как Джи Санга увела полиция, она и Тхэ Со не спали почти всю ночь.

Въехав на территорию аэропорта, она вместо того, чтобы оплатить парковку, предъявила свое полицейское удостоверение и покатила к залу ожидания. Бросив мотоцикл на парковке, помчалась, размахивая шлемом, к регистрационной стойке и остановилась. Табло над ней безжалостно показывало, что самолет в Калифорнию уже десять минут как в воздухе. Джун быстро набрала номер Тхэ Со, но он, как и ожидалось, был недоступен. Джун закусила губу, сдерживая слезы. Потеря казалась невосполнимой. Почему он так с ней поступил? Ей хотелось увидеть его перед расставанием. Ладно… она справится, и на этот раз. Но почему он не разбудил ее? Не попрощался… Почему не сказал, глядя в глаза, что должен был сказать: что они расстаются и сюда он вряд ли вернется из своей Калифорнии. Она бы поняла. Она будет помнить его, как и то, что они вместе пережили.

Джун брела к выходу из зала ожидания, прикидывая, что самолет Тхэ Со приземлится где-то часа через три и тогда она сможет дозвониться до него. Ждать его звонка было глупо, да и ей самой было не до кокетства. Ночью он предупредил ее, что хочет как можно скорей уладить свои дела в Калифорнии, но не знает, сколько это займет времени. Несясь на Ямахе обратно в Сеул, она поняла, что уже тоскует по нему и что с каждой минутой ей становится все хуже. Эти минуты разлуки давили на сердце неподъемной тяжестью, мешая дышать. Первое, о чем она спросит его, дозвонившись, когда он вернется. Если он чувствует то же, что она сейчас, то прилетит в этот же вечер обратно.

Домой Джун решила не возвращаться, иначе умрет от тоски. На работу? Видеть никого не хотелось, что уж говорить о Джи Санге. С другой стороны за это время накопилось много бумажной работы и когда-то нужно начинать заниматься ею. Почему не сейчас? Пусть не надолго, но это хоть как-то отвлечет ее от мыслей о Тхэ Со, но прежде чем отправится на работу, Джун решила заехать в госпиталь – проведать экономку Чжин. Въехав на знакомую госпитальную стоянку и втиснув свою Ямаху между нисаном и джипом, она открыла небольшой багажник и достала коробку с тортом, что купила по пути сюда. Так она и подошла к регистрационной стойке приемного покоя с тортом в одной руке и шлемом в другой.

- Скажите, в какой палате лежит госпожа Чжин. Поступила вчера ночью.

Молоденькая медсестра, видимо новенькая, потому что до этого Джун не видела ее, открыла регистрационную базу вновь поступивших пациентов и, найдя список прибывших за вчерашний день, назвала нужный номер палаты.

- Это седьмой этаж! – крикнула она вслед, направившейся к лифтам Джун.

- Знаю, - бросила ей та через плечо.

В лифте она старательно не обращала внимания на двух престарелых тетушек с капельницами в руках, что с подозрением и любопытством поглядывали на девицу в кожанке, в продранных на коленях джинсах с мотоциклетным шлемом подмышкой и тортом в руке. Она вышла на седьмом этаже и остановилась перед дверью палаты под нужным номером. Постучавшись, вошла. Экономку Чжин, лежащую справа от двери, укрытую до подбородка одеялом, она увидела сразу. У Джун сжалось сердце от жалости. Менявшая в ее капельнице лекарство медсестра, обернулась к вошедшей.

- Джун? – тихо удивилась она.

- Саура, - обрадовалась Джун.

С трех коек на них смотрели пациенты и сидящие возле них родственники.

- Как она? – тихо, чтобы не тревожить остальных, спросила Джун.

- С ней все будет хорошо, хотя она потеряла много крови, но жизненно важные органы не задеты. Удача, что доктор Со вовремя занялся ее ранами, иначе бы она истекла кровью. И у сержанта Чон У оказалась нужная группа крови. Ее даже в реанимацию не поместили, крепкая аджума.

- Какое облегчение, - перевела дух Джун.

- Это вы ей принесли? – озадачено спросила Саура, показав на торт.

- Да.

- Вы что! Ей такое никак нельзя, - всполошилась Саура. – Доктор будет ругаться. Уберите, пока его не увидели.

Дверь палаты распахнулась и вошел Тхэ Со с интернами, стайкой держащейся вокруг него. Джун непонимающе уставилась на его белый халат, висящий на шее стетоскоп и строгое выражение лица. Тхэ Со? Без сомнения это был он. Но как? Разве он сейчас не в самолете, что летит в Калифорнию? Джун возмутилась: кажется, теперь он будет мерещиться ей везде, и строптиво помотала головой. В свою очередь Тхэ Со строго смотрел в непонимающее лицо Джун. Что это с ней? Вид такой, словно увидела привидение. Плохо, что она здесь, теперь ему сложнее будет сосредоточиться на работе. Предупредил же, что скоро будет дома. Может его записка затерялась?

Утром он не хотел ее будить, чтобы сказать только это. Ей и так досталось. Позвонить было некогда: во время обхода и операций он выключал сотовый, чтобы его ничто не отвлекло, а после долгого разговора с Калифорнийским университетом по стационарному телефону госпиталя и вовсе позабыл включить его. Если все получиться, то и уезжать из Кореи не придется, чтобы улаживать там все дела. А это что? Торт? Интерны тихими мышками просочились в палату мимо своего сонбэ, остановившись перед кроватью экономки Чжин, шелестя блокнотиками и с обожанием поглядывая на своего учителя, похожего сейчас на грозного бога войны Гуан-Ди, готового метать гром и молнии. Под его хмурым взглядом Джун поспешно спрятала торт за спину, но вышло еще хуже, потому что он увидел шлем и сухо поинтересовался:

- Ты примчалась сюда на мотоцикле?

Саура хорошо знавшая, что ледяной тон Тхэ Со не означает ничего хорошего, поспешила вмешаться.

- Доктор, - выхватила она шлем из рук, заметно растерявшейся Джун. – Я только сейчас передала онни шлем. Ее мотоцикл ведь все это время стоял на парковке. Вы вчера умчались, оставив шлем здесь. Вот мы и прибрали потерю, чтобы передать его вам или Джун.