— Да, ты едешь, — сказала я. — Но поскольку я та, кто возил нас в город, это ма…красный свет! — Балтик ударил по тормозам, отправив нас в занос на середину перекрестка. К счастью, свет только что изменился, так что перекрестный поток успел избежать удара с нами.

— Ты перестанешь отвлекать меня ненужными вещами? — сказал Балтик, раздражение росло с каждым слогом.

— Красный свет не имеет значения. У тебя есть водительские права? — потребовала я.

— Мне одиннадцать сотен лет, — прорычал он, резко дергая рулевое колесо, вернув нас таким образом обратно на перекресток. — Мне не нужна мирская лицензия на вождение!

— Мы обречены, говорю вам, обречены! — пролепетал Джим.

— Это пешеходный переход! — визжала я, когда Балтик приблизился к двум пожилым дамам и их маленьким корзинкам для покупок.

— Я не сбил их, — сказал Балтик, его тон был обиженным. — Ты слишком сильно беспокоишься из-за нескольких промахов, Ясолд.

Я оглянулась назад. Одна из маленьких старушек, пошатываясь, стояла у бордюра на зебре, ее рука лежала на груди, в то время как другая делала очень грубый жест в нашу сторону.

— Это точно. Притормози.

— Почему?

— Когда мою шикарную форму сокрушат и сожгут до неузнаваемости в мокрое пятно, не могли бы вы сказать Эшлинг, чтобы она вызвала меня обратно? — спросил Джим.

— О, помолчи. Мы не собираемся… Балтик!

— Что теперь? — прорычал он, стиснув зубы, и его костяшки побелели на руле, когда он ехал серпантинном по дороге, игнорируя гудки, анатомически невозможные предложения и вопли ужаса.

— Это улица с односторонним движением! — закричала я, наклоняясь вперед над сиденьем, чтобы попытаться обернуть свои руки вокруг Брома в отчаянной попытке защитить его от неминуемой смерти.

— Я еду только в одну сторону!

— Да, но не в правильную сто-о-о-оро-о-ону!

— Поразительно. — Голос Брома исходил из глубин, так как он был прижат к моей груди. — Это действительно твой сосок. Что это за отметина рядом с ним?

— Перестаньте смотреть на мои сиськи! — закричала я, когда Балтик в вопиющем пренебрежении к тому, что он ехал против движения, и теперь ехал по тротуару, рассеивая пешеходов туда и сюда, повернулся, чтобы увидеть, насколько сильно грудь выскочила из корсета.

— Ты больше не будешь покупать одежду в этом магазине, — сказал он строго. — Я не одобряю то, что тебе нравиться, эти все выставочные игры возбуждают меня. Они не должны их видеть…

— Тормози! — закричала я, указывая на парковку.

Он остановился, звуки гудков, крошение металла, когда автомобили избегали его, врезаясь в припаркованные автомобили, и звук разбившихся стекол, следовали за нами на автостоянку.

В ту же секунду, когда мы остановились, я вышла из машины и пошла на сторону водителя. Я рывком открыла дверь и указала на заднее сиденье.

— Я поведу! — сказала я, прежде чем Балтик бросил мне вызов.

Он выглядел разъяренным, его глаза стали узкими прорезями обсидиана.

— Ты подрываешь мою репутацию водить машину, пара. Ты перестанешь это делать и вернешься в машину.

— Пожалуйста, — закричал Джим со спины. — Дай ей водить. Я не знаю, сколько еще великолепных форм я смогу найти.

Мой яростный взгляд превратился в нечто, что могло метать молнии.

— Очень хорошо, — сказал Балтик с высокомерной любезностью, когда вышел из машины. Он демонстративно посмотрел на мою грудь. — Но ты должна перестать показывать всем свою грудь. Я понимаю, что твое перерождение развило у тебя странные сексуальные предпочтения, но я не потерплю, чтобы моя пара выставляла себя напоказ всем и вся. Если ты захочешь показать их, я и только я буду твоей аудиторией. Ты должна смириться с этим, пара.

— Ой, — сказал Джим, садясь прямо. — Какие странные сексуальные предпочтения, кроме показывания соска, у тебя есть, Солди?

— Я не выставляю себя никому на показ! — сказала я, затем посмотрела вниз и увидела, что я делаю именно это. Я засунула правую грудь обратно в корсет, говоря: — Ну, черт возьми! Обычно я так не делаю! И у меня нет странных сексуальных предпочтений, так что ты можешь прекратить все двусмысленные комментарии, которые ты собирался сказать, Джим.

— Я просто хотел спросить, есть ли в них немного масла или парнокопытные животные, — ответил он.

— Ты не можешь отрицать, что в тебе преобладает желание понаблюдать за Павлом и…

— Ах! — закричала я, желая вырвать свои волосы. Вместо этого я закрыла рукой рот Балтика.

— Кто такой Павел? И что она хочет увидеть у него? — спросил Джим, наклонившись вперед над передним сиденьем.

Я посмотрела на него секунду, а потом скользнула за руль.

— Садись, — сказала я Балтику.

— Я не разделю место с демоном. — Он скрестил руки на груди.

— Эй! Я тебя слышу!

— Я сяду с Джимом, — сказал Бром, посмотрев на меня продуманным взглядом, когда он стал вскарабкиваться на заднее сиденье.

— Вот, видишь? Мой сын любезно позволяет тебе ездить впереди.

— Мой сын, — сказал Балтик, посмотрев на меня все тем же обычным раздраженным взглядом.

— Что?

— Он — мой сын. По правам он должен быть моим, и ты сказала, что хочешь, чтобы я относился к нему как к таковому, так что я так и делаю. Я называю его своим сыном. Ты, Брэм…

— Бром, — поправил его мой ребенок.

— Ты перестанешь быть потомством узурпатора, который украл у меня Ясолд. Теперь ты мой сын.

— Окей, — сказал Бром, не менее раздраженный от этой идеи.

— Вот видите? Я все исправил, — сказал мне Балтик.

— Прекрасно. Потрясающе. Замечательно. Я найду тебе футболку, Отец Года, позже. Мы можем теперь поехать? Я слышу полицейские сирены и если мы не выберемся отсюда, нам придется многое объяснить.

— Ага. Я знал, что похищение демона — это Федеральное преступление, — сказал Джим, когда Балтик уселся на пассажирское сиденье.

Это была очень долгая поездка обратно в дом Балтика.

— Что мы здесь делаем? — спросил Бром, когда я остановилась примерно через час. Он смотрел из окна на Белый дом.

— Мы собираемся остаться здесь с Балтиком.

— Как надолго?

— Пока я не смогу восстановить Даува, — ответил Балтик, когда он вышел из машины. Дверь дома открылась и появился мужчина. — Ах. Павел вернулся. Хорошо.

Я посмотрела через крышу автомобиля на человека, которого узнала из своих ведений. Он начал спускаться по ступенькам к нам, споткнулся, когда увидел меня, и его глаза стали огромными.

— Это… это не может быть… не так ли?

— Да, — сказал Балтик, подходя ко мне, чтобы обернуть руку вокруг моей талии и притянуть меня к себе. — Моя пара жива.

— Я тоже, не благодаря вождению Балтика, — сказал Джим, пока он мочился на заднюю шину. — Приятное место. Могу я теперь пойти домой?

— Нет, — сказала я, ударив локтем в ребра Балтика. Бром наблюдал за нами с восхищенными глазами.

— Знаете, Эшлинг порвет вас на британский флаг, когда узнает, что вы сделали, — сказал мне Джим. — Классные сиськи или нет я не собираюсь ее останавливать. Я должен был поехать в Париж сегодня, чтобы увидеть мою прекрасную Сесиль, и теперь я не смогу облизать ее уши или понюхать ее задницу или вылизать ее живот или что-то из того, что я хотел бы сделать. — Бром перевел свой взгляд на Джима, такой же очарованный.

— Ты обнажала свою грудь перед демоном? — спросил с возмущением Балтик.

— Нет, конечно, я этого не делала! Я уже несколько раз говорила тебе, что у меня нет желания, фантазии или какого либо еще желания что-либо кому-либо обнажать, меньше всего мою грудь. Я никогда, никогда сознательно не показывала свою грудь. Так что, пожалуйста, перестань настаивать на том, что это все, о чем я могу думать. Это просто не так, ясно? — Павел, Джим и Балтик все посмотрели на мое декольте.

— Ах! — Я посмотрела вниз, выругалась и снова подтянула корсет вверх.

— Нам предстоит долгий разговор про эти твои сексуальные фантазии, — сказал мне Балтик, таща меня к дому.

— У меня нет эксгибиционистких фантазий! — закричала я.

— Кто такой эксгибиционист? — услышала я, как Бром спросил у Джима.

Я развернулась и послала демону такой взгляд, от которого он ухмыльнулся.

— Это тот, кто любит ходить по магазинам в небольшие бутики, — сказал он.

— Один шаг в сторону, демон, и я… я…

— И ты что? — спросил он, наклоняя голову в сторону.

Прежде чем я смогла ответить, Балтик сделал паузу и выстрелил лазерными лучами из своих глазных яблок. Ну, хорошо, не совсем, но эффект был тот же. Огонь закружил вокруг демона, заставляя того танцевать и визжать.

— Круто, — сказал Бром, глядя на Балтика с размышлением.

— Ладно, ладно! Отзови своего чокнутого парня! Я буду вести себя хорошо! — Джим попытался задуть пламя, которое облизывало его хвост. — Не оболочку! Что угодно, только не эту оболочку!

— Посмотрим, как ты будешь вести себя хорошо, — сказал Балтик, туша огонь одним взглядом. Он повернулся к Павлу и заговорил с ним низким голосом, последний периодически поглядывал на меня.

Я вздохнула и вытащила свой мобильный телефон, когда мы все вошли в холл.

— Я полагаю, что должна сказать Эшлинг, что ты со мной, Джим, и что с тобой все в порядке. Было бы несправедливо заставлять ее волноваться, что тебя похитил кто-то, кто хотел тебя уничтожить.

— Да, ну, насчет этого… — Джим скривился.

— Что? — спросила я, когда он замолчал.

— Обычно я бы не волновался, потому что как только Эш поймет, что я похищенный демоном, она вызовет меня обратно к ней, но она не поймет, что я похищен. Ну, она пока не поймет. Если ты сама не расскажешь.

— Пока? О чем ты болтаешь?

Джим вздохнул.

— Я должен был ехать в аэропорт, когда вы появились. Сюзанна, наверное, подумала, что я туда и уехал. Я же говорил, что должен был ехать в Париж.

— Ну, — сказала я, не слишком беспокоясь о пропущенной поездке Джима. — Я уверена, что ты сможешь поехать в другой раз.

— Я не хочу оставаться здесь, — внезапно сказал Бром, пройдя по холлу внимательным, долгим взглядом.

— Почему нет? — спросила я, беспокоясь, что он получил неправильное впечатление от собственнического поведения Балтика по отношению ко мне. Вернее, правильное впечатление, но без объяснения, которое помогло бы ему понять сложные отношения, которые даже я не была уверенна, что полностью поняла.