– Ах! – Противница отпрянула от стола и подняла руки, чтобы не запачкаться.

– Просто цены дешевле надо делать, – мягко вымолвила я и отодвинула стул. – Приятного аппетита, господа.

В ответ Фред смачно чихнул, а Амелия злобно сверкнула глазами.

Я упоминала, что идеальные хозяйки все без исключения обладают истеричной натурой? Амелия подло напала со спины, когда я с видом победительницы (покачивая бедами, и вообще) плыла по проходу. Репьем схватилась за волосы и принялась драть. Взвыв от боли, я выронила драгоценную папку и, извернувшись, вцепилась в пучок противницы. В разные стороны прыснули бриллиантовые шпильки.

– Амелия, ты сошла с ума! – Фред попытался отодрать пассию от меня, но та, в свою очередь, не желала отдираться без трофейного скальпа.

– Она делает меня сумасшедшей! – прорычала она.

– Да ты сама по себе чокнутая баба! – процедила я сквозь зубы.

Подозреваю, что мы бились бы до первой крови, но перепуганные взбесившимися девицами подавальщики позвали с улицы постового. Не понимаю, куда в этом мире делась справедливость? В отличие от Амелии Осле, затеявшей драку, меня очередной раз загребли в клетку.

– Давно не виделись, госпожа Колфилд, – не без сарказма поприветствовала меня знакомый страж, служивший в центральном участке. – Я решил, что репортер Колфилд взялась за ум и ушла на покой, но вот вы снова здесь.

– Здравствуйте, – покаянно произнесла я, прижимая к груди папку с документами и ридикюль. В участке было холодно, при разговоре изо рта вырывался пар.

– Что же вы не поделили с уважаемой дамой, которой драли волосы в королевской трапезной?

– Перец. Острый.

– Угу, – кивнул страж и вздохнул: – Перец тоже сидел за столиком?

– Лежал, – поправила я. – В тарелке.

Сегодня я могла оказаться где угодно: зайти в редакцию и ткнуть бывшему руководству в нос папку с контрактом, заглянуть в любимую харчевню, потолкаться в торговом ряду, но все равно попала в стражий участок. Почему, вернувшись в столицу всего на несколько дней, мне не удалось избежать посещения этого чудного места?

– Кто-нибудь может подтвердить вашу личность? – по протоколу уточнил страж.

– Господин страж, вы сами уже можете подтвердить мою личность! – обиделась я.

– Значит, некому.

– А внести залог? – бросил он быстрый взгляд из-под кустистых бровей, и самописное перо сделало пометку в грамоте, оставив маленькую кляксу.

– Самой нельзя?

– О, да вы, я вижу, доросли до оплаты собственного залога? – ухмыльнулся страж и добавил: – Нет, нельзя.

– Вообще, не понимаю, почему арестовали только меня? – возмутилась я. – Драку-то затеяла она.

– У госпожи Осле жених – королевский представитель, – пояснил страж.

– А я королевский поставщик!

– И отец чиновник.

– Аргумент, – вздохнула я и проворчала: – тогда хотя бы посадите в третью клетку от двери, там лавка шире и из окна дует меньше.

Оставалось надеяться, что сладкая парочка бросится меня искать еще до темноты и спать в клетке не придется… Наивная. Хорошо, что вечером надо мной сжалились и покормили жиденьким супчиком, а то весь день я с досадой вспоминала нетронутый стейк и пыталась договориться с бурчащим от голода животом чуточку потерпеть.

Всю ночь я вертелась на жесткой лавке и даже один раз упала, приложившись о ледяной грязный пол. Вырубилась под утро от усталости, когда была готова заснуть хоть сидя, хоть стоя. Мне привиделся сочный стейк с кровью, посыпанный крупноразмолотым перцем. Я почти успела откусить, как была разбужена.

– Почему я не удивлен, – прозвучал сквозь сон знакомый хрипловатый голос. Я резко села на лавке, не сразу сообразив, где нахожусь, и затекшее тело обиженно заныло, словно у древней старухи.

Перед клеткой стоял Роберт Палмер, и в костюме-тройке с черным шерстяным пальто выглядел кричаще-дорого. В руках он держал толстую папку с моим личным делом и с насмешкой зачитал:

– Проникновение в чужой особняк, преследование известной личности, драка в общественном месте. Госпожа Колфилд, ты торговка или разбойница?

– Роберт, внеси залог! – Хотела вскочить, но ногу кололо, так что кое-как поднялась и доковыляла до прутьев. Ситуация до смешного напоминала ту, когда он вытаскивал меня из застенка в Питерборо.

– Я прощу тебе пятьдесят процентов долга! – щедро предложила я.

– Неинтересно, – поморщился Роберт, закрывая папку.

– Шестьдесят! Мало?! – возмутилась я, когда он покачал головой. – Ладно, договорились, я прощу тебе весь долг!

– И вернешь Ирвина!

– Лучше уходи, – буркнула я и поплелась обратно на лавку, ненавидя предательски ноющее после неудачной ночевки тело.

– Господин Палмер, нам надо уже ехать! – заглянул в арестантскую знакомый секретарь.

– Подожди, Генри, я торгуюсь с будущей женой, – отмахнулся Роберт. – Она пытается стрясти с меня деньги.

– Извините, – поклонился он и поприветствовал меня: – Здравствуйте, госпожа Палмер.

– Колфилд! – рявкнула я, не веря собственным ушам.

– Отличное утро, – отозвался тот индифферентно.

– Γенри, я сижу в тюрьме, голодная и замерзшая. Как вы считаете, какое у меня утро? – и тут до меня дошло. – Роберт, что ты там сказал про жену? К слову, почему меня все, кто не попадя, поздравляют со свадьбой?

Он проигнорировал прямой вопрос и заявил:

– План такой: ты выходишь из клетки, и мы едем в храм. Венчание назначено на двенадцать. – Он вытащил из кармана золотые часы и проверил время. – Согласишься на кольцо моей матери или хочешь новое. У нас ещё два часа, чтобы съездить к ювелиру.

– Ты ведь шутишь? – ошарашенно переспросила я.

– Отнюдь, – покачал мужчина головой. – Знаешь, во сколько тебе обойдутся волосы, выдранные у невесты королевского представителя в озерном крае? Тридцать суток ареста и пятьдесят золотых штрафа. Александру Колфилд точно загребут, но в сторону госпожи Палмер, не подумай, будто я рисуюсь, даже посмотреть побоятся. Так что в храм или в исправительный дом?

– Я согласна на венчание, – моментально ответила я.

– Ладно.

Между нами повисло странное молчание. Мы изумленно смотрели глаза в глаза.

– Ты ведь серьезно? – изогнул брови Роберт.

– Конечно, – хмыкнула я. – В Питерборо все считают, что ты из ревности напал на Фреда, чтобы отрубить ему ногу. Ты испоганил мне репутацию, так что просто обязан жениться!

Пять лет спустя…

Если что-то могло пойти не по плану, оно обязательно шло не по плану. В моем случае, абсолютно все. С утра зарядил снегопад, и кучер до сих пор не приехал к особняку, чтобы отвезти меня на церемонию открытия очередной «Пряной штучки». Гувернантка близняшек слегла с жаром и страдала в кровати. И еще я потеряла красную ленту для торжественной церемонии… Другими словами, через час перед особнячком «Пряной штучки» соберется публика, а мне было не на чем доехать до места и нечего разрезать для торжественности. Хорошо, что имелось, с кем оставить детей.

– Милая! – сдержанным голосом, намекавшим, что находится в тихой панике, позвал Роберт. – Алекса, подойди, пожалуйста!

Иногда проще дать, чем объяснить, почему не хочется, поэтому я заглянула в столовую, где папа кормил дочерей. Девочки чинно сидели на высоких стульях и с серьезным видом ловили ложки с кашей, протянутые отцом.

– Я делаю все верно? – уточнил он, кивнув на близняшек, перемазанных кашей. Детям уже по два года, а он все как в первый раз.

– Роберт, дорогой, дети едят кашу ртом, а не носом.

– А я и не заметил, – буркнул он, вытирая одной из дочерей перепачканный нос.

– Переодень костюм, иначе уделаешь…

На штаны ему полетела молочная клякса, и Роберт прикрыл глаза.

– Я предупреждала, – не преминула прокомментировать я, и вдруг взгляд зацепился за красненькие ленточки, кое-как вплетенные в мягкие волосы дочерей. – Что это?