– What wonderful weather! – воскликнул «незнакомец». – What a pretty girl!.. Do you mind letting me introduce myself? Eugene Grovy, – он коротко поклонился. – And what’s your name, Miss?..[35]

Но прежде чем мисс успела что-либо ответить, наглец Юджин, крепко обхватив девушку, прильнул к ее рту своими «иностранными» губами. В них не было ничего нового – губы, которые она узнала еще в безнадежно далекой России, которые так будоражили и услаждали, заставляя стонать, смеяться и плакать, повергая в восторг и ужас, открывая перед ней незримую пропасть ощущений. Вспомнилось, как странно мучительно и самозабвенно делала она шаг к смерти и как потом просыпалась, полная радости и света жизни...

Перед затуманенным взором опять пронеслись холодный Поцелуев мост с натянутыми по нему жилками трамвайных рельсов, каменные дома с дрожащим в их окнах солнцем, маленький театрик на Садовой, слепой подвыпивший музыкант и другие лица – неприятные – людей уже не страшных, не имеющих права вторгаться в ее память... Это все было. Остался только наркотик-жизнь, единственное, что имеет над ней силу... Желанную силу...

Женя вдруг отчетливо поняла: счастье – это когда есть что терять. Это может быть совсем не много, но непременно важно. Сейчас это то, что бьется в груди, что током бежит по всему телу от висков до кончиков пальцев. Это то, что жадно проникает в нее, мятным вкусом плывет по нёбу и кружит голову. Оно дает ей новое приглашение в ту самую пропасть, в один из причудливых миров, оно зовет ее с собой туда, где можно будет терять и, теряя, обретать – туда, где вечное счастье, созданное смелой кистью неизвестного еще никому художника... и самым сокровенным цветом. Цветом света.