Поиск
УЛИТКА-ВЕСТНИК
Есть лабиринт в пустыне бытия —
Ловушка человеческого я.
Холодным фосфорическим огнем
«Познай себя!» начертано на нем.
Не помню, как проник я в эту дверь,
Я одичал: не человек, а зверь.
Но все-таки по воле бытия
Сразил я гидру собственного я.
Замкнув уста, я вести ждал извне.
И вот улитка приползла ко мне.
За ней тянулся серебристый след,
И по нему я выбрался на свет.
ОЧИЩЕНИЕ
В. Лапшину
С луной и солнцем слился глаз,
Под шум незримых крыл.
Сюда приходят только раз,
Об этом ты забыл.
Когда ты спал лицом к стене,
Высокий дух сошел во сне
И оборвал твой сон.
Ты обернулся: он!
Твоя стена ушла в простор.
Он на тебя смотрел в упор,
И стал ты невесом,
Как дым в луче косом.
Нечеловеческая мощь
Тебя дотла сожгла,
Косым лучом раскрыла ночь
И в сумерки ушла.
Как пепелище, ты лежал
И дымом собственным дышал,
Но ускользал и он
За чистый небосклон.
НА ПЛАЧ ДОЧЕРИ
В угол забилась и плачет… Что делать, не знаю.
В горле стучит. Я с трудом свое сердце глотаю.
Кто оскорбил? Кто обидел? Не слышно ответа.
Катятся слезы, бегут по ту сторону света.
Дочка, не плачь!.. «— Уходи!» — говорит, обнимая
Как мне уйти? Я всегда уходил, понимая.
Что понимать? Что мое понимание значит?
Боже, мне больно, скажи, отчего она плачет?..
«Загляни в это царство, прохожий!»
Загляни в это царство, прохожий!
Сколько тут понабилось бабья.
Все свободны по милости божьей,
Покачнись — и любая твоя.
Будет доброй она или злою,
Зря не спрашивай сердце свое.
Окати ледяною водою
И узнаешь характер ее.
Наступи ей на шумное платье,
Если слишком оно зашумит.
Задержись и сними с них заклятье…
Бабье царство недолго стоит.
ЗАТМЕНИЕ
Ты солнце, я день… Рой случайных подруг
Меж нами описывал замкнутый круг.
Я их ненавидел, я солнце любил.
Я видел тебя, но об этом забыл.
Явилась другая, твой лик заслоня…
Мерцают светила средь темного дня.
Слила ль вас обеих лесбийская страсть,
Ни видеть тебя не могу, ни заклясть.
В тебе, ненавидя, другую люблю,
Но чую небесную тягу твою.
Заухали совы земного конца.
Зажгите свечу! Я не вижу лица!
Не вижу!.. И только корона твоя
Сияет так страшно из тьмы бытия.
ВОСКРЕСЕНИЕ
Грянул колокол в ночь воскресенья
После стольких смертельных ночей.
Я стоял, ожидая спасенья,
В белой роще зажженных свечей.
Храм сиял среди праха и тлена,
Где моя пропадала душа.
За кого ты молилась, Елена,
Молодыми губами дрожа?
В этом мире ни дна ни покрышки
И не видно лица твоего.
Вместо глаз только темные вспышки,
И они не от мира сего.
Высшей волей все стронулось с места.
И душа, о высоком скорбя,
В эту ночь вместе с богом воскресла,
Но заметила только тебя.
КОСТЬ
Жил я один. Ты сказала: — Я тоже одна,
Буду до гроба тебе, как собака, верна…
Так в твою пасть был я брошен судьбой на пути.
Грызла меня, словно царскую кость во плоти.
Страстно стонала, хотя и другие порой
Кость вырывали из пасти твоей роковой.
С криком бросалась на них ты страшней сатаны.
Полно, родная! Они, как и ты, голодны.
Высосан мозг, и в порожней кости иной раз
Дух или ветер поет про последний мой час.
Брошенный, буду мерцать среди горних светил…
В бога поверь, чтоб тебя он за верность простил.
ПРОБУЖДЕНИЕ
Страсть волной на тебя набежала,
Превратила его в океан.
Глубоко ты на дне задышала —
Пробудился подводный вулкан.
Так сошлись два врага невозбранно —
Два раската воды и огня.
Задрожала спина великана,
Корабли, словно щепки, гоня.
Дрожь прошла. Он уснул, успокоясь.
Но когда по земле проходил,
То все женщины кланялись в пояс:
«Это он, это он пробудил!»
«Вздох разлуки ударил с вокзала…»
Вздох разлуки ударил с вокзала
И задул перед богом свечу.
Ты зачем на прощанье сказала:
«Только свистни, и я прилечу!»?
Надоело мне жить подле хлеба
И не быть, а казаться во мгле.
Взял и свистнул в вечернее небо
И заметил: летишь на метле!
На просторе, как гребни морские,
Загибались ресницы твои.
Зеленели глаза колдовские,
Иглы страсти звенели в крови.
Никогда не расстаться с тобою
Даже после последнего дня…
Соскочи же с небес и метлою
Отмети этот мир от меня!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: