Я встаю и начинаю уходить, когда его ответ меня останавливает.

— Есть то, в чем ты сильно ошибаешься. Ты со мной еще не закончила. И я определенно не закончил с тобой. Хотя только одна вещь, произнесенная тобой, абсолютна верна.

— Да? И какая же? — я кладу руку на бедро и смотрю на его самодовольное выражение.

— Ты владеешь всем, что раньше принадлежало мне, включая мое сердце.

— Просто ход конем, Уайт,… если бы у тебя было сердце.

Я поворачиваюсь к нему спиной и иду в быстром темпе, оставляя его позади, где ему самое место.

— Ты всегда убегаешь от меня. Почему бы тебе не остановиться и не поговорить со мной?

Он догоняет меня, а затем обходит, чтобы встать лицом к лицу.

— Отлично. На какую тему ты хочешь поговорить?

— Готов поспорить на последний доллар, что ты еще не обедала. Вероятно, не ела вообще сегодня.

— Ты хочешь обсудить мой рацион питания?

— Да, — восклицает он. — За ужином. Давай я отведу тебя поесть.

— Какого черта я должна с тобой ужинать?

— Чтобы доказать, что не боишься оставаться со мной наедине. Чтобы подтвердить, что ты на самом деле со мной покончила и показать мне, что я не оказываю на тебя никакого влияния, — он улыбается мне своей очаровательной улыбкой, бросая вызов.

— Я пойду, но только потому, что голодна. И потому что знаю, что ты все равно будешь просто сидеть.

— Отлично. Принимается. Куда ты хочешь пойти?

— В конце улицы есть пиццерия. Они быстро готовят.

Он запрокидывает голову от смеха.

— Со мной все в порядке. Я могу есть медленно, любовь моя.

Любовь моя. Это больно.

Разворачиваясь, я направляюсь в сторону ресторана, и Уайт идет со мной нога в ногу.

— Ты рассталась с Расселом? — он задает вопрос небрежным тоном, но он весь напряжен, пока ждет моего ответа.

— Я не могу расстаться с тем, кто для меня только друг.

— Я перефразирую. Ты порвала отношения с твои другом с привилегиями по имени Рассел?

— Это не твое дело, но у нас не было привилегий много месяцев.

— Это хорошо. Не меняй ничего.

Мы подходим к двери ресторана, и я поворачиваюсь к нему, чтобы демонстративно закатить глаза, прежде чем мы войдем внутрь.

— Я не буду с тобой говорить об этом. Найди другую тему.

— Отлично. Просто помни, что ты сама это пожелала.

Он просит хозяйку усадить нас в отдельную кабинку, чтобы нашу пару никто не беспокоил. Хотя она, кажется, сначала игнорирует его просьбу, затем все же ведет нас к кабинке, расположенной дальше всех от других посетителей. Уайт показывает, чтобы я садилась первой, поэтому я выбираю сторону и присаживаюсь, он располагается рядом со мной, запирая тем самым меня между собой и стеной.

— Не мог бы ты пересесть? — неуверенно спрашиваю я.

— Нет. Если я дам тебе слишком много места, ты снова убежишь от меня.

Мы заказываем нашу еду и напитки, и через несколько минут официантка возвращается с нашими напитками. Уайт предлагает ей дополнительные 20 долларов чаевых, если она не будет беспокоить нас, пока еда не будет готова или пока мы не позовем ее. Она охотно соглашается и исчезает, оставляя нас наедине. Один на один с Уайтом. Лицом к лицу с моими демонами.

Разве он не демон?

— Что с тобой случилось в клубе? Почему ты так быстро ушла?

— Ну, это не относится к нашему разговору. Почему бы тебе не перейти к сути того, что ты хотел сказать?

Он тянется к моей руке, молча делясь своей силой. Думаю, он знает, что произошло там со мной, но, возможно, он еще не соединил части целого, чтобы понять причину.

— Поговори со мной, Меган. Пожалуйста.

Я вспоминаю слова Рассела, что мне стоит встретиться со своими проблемами лицом к лицу.

— Иногда у меня случаются сильные панические атаки. Одна из них случилась со мной тем вечером, поэтому мне пришлось уйти оттуда, прежде чем я опозорилась бы перед всеми.

— Рассел знал, что происходит?

— Да. Он видел их раньше. Он помогал мне преодолеть их. Как только он понимал, что происходит, он тут же, как можно быстрее, отвозил меня домой.

— Ты знаешь, что вызвало ее тем вечером?

Я размышляю над тем, как ответить на его вопрос, и почему-то считаю обязанной объяснить ему. Большая часть меня хочет получить ответ и от него. Если бы я владела искусством пытки водой, я бы использовала этот навык, пока он не рассказал бы мне все, что я хотела знать. Но другая часть меня, вообще не хочет никаких ответов. Если его объяснение оказалось бы хуже, чем я себе представляла, то я была бы недостаточна сильной, чтобы справиться с ситуацией.

Он нежно сжимает мою руку, возвращая меня в настоящее. К нему. К его вопросу.

— Стечение обстоятельств. Многое накопилось, и это оказалось последней каплей.

— Что оказалось последней каплей?

— Я не знаю, зачем я говорю тебе все это. Ты не поймешь, но если ты действительно хочешь знать…

— Да.

— Я наблюдала, как председатель правления выходил со своей женой. Они держались за руки и поцеловались. Они были близки. Он хвастался, что недавно у них была годовщина свадьбы. Я осознала, что у меня этого никогда не будет. Потом комната начала надвигаться на меня, и мне пришлось уйти.

— Почему ты считаешь, что у тебя никогда этого не будет, Меган?

Он пытается посмотреть мне в глаза, прочесть мысли и прикоснуться к моей душе снова. Я хочу, чтобы ему это удалось, тогда для меня все стало бы проще и не пришлось бы отвечать на его вопрос.

— Ты уничтожил меня во многих отношениях, Уайт — шепчу я с болью в голосе. — У меня никогда не будет того, что есть у них, потому что я никогда больше не полюблю другого человека. Я никогда не позволю никому любить меня. Мое сердце не просто разбито — оно мертво. Во мне больше не осталось ни капли любви.

Шок и страдание отражаются на его прекрасном лице. Он что-то хочет сказать, но останавливается. Уайт пытается найти идеальный ответ, но у него не получается.

— Меган, — говорит он со вздохом. — Детка.

Как раз в этот самый момент к нам подходит официантка с заказанной пиццей и прерывает тем самым разговор. Когда она уходит, мы смотрим на еду, не шевелясь.

— Я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что, Меган, — начинает он, его голос наполнен мукой. — Нам так о многом нужно поговорить. Здесь не место. Пообещай мне, что ты позже все же поговоришь со мной. Поклянись, или я, обещаю, ты никогда не уйдешь отсюда.

— Стоит ли ворошить прошлое, Уайт? Не пора ли нам двигаться дальше и жить своей жизнью?

Он поднимает голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

— Черт, да. Это того стоит. Мы стоим этого. Обещай мне.

— Хорошо. Обещаю.

Он кладет кусок мне на тарелку, а потом себе. После того, как он отрезал пиццу, он опускает кусок на свою тарелку и смотрит на мою, где лежит еще не тронутый кусок, а затем на меня.

— Я сказал, что хочу поговорить о твоих привычках в еде, не так ли?

— Да, но нам не обязательно.

— Нет обязательно. Почему ты пропускаешь приемы пищи? Ты сказала, что голодна, но сейчас не ешь.

Я беру кусок пиццы с тарелки и кусаю.

— Теперь счастлив. Я ем.

— Я не хочу спорить по пустякам, поэтому пока отступлюсь. Но если мне придется приносить тебе обед, чтобы ты ела, я с радостью буду это делать.

— Мне не нужно, чтобы ты спасал меня. Очевидно же, что я ем, раз пока еще жива.

Он съел всю пиццу кроме одного куска, который ела я. Перед тем как позволить мне выйти из кабинки, он еще раз берет с меня обещание, что я приду к нему на следующий день и останусь так долго, как потребуется, чтобы разобраться со всем, что пошло не так между нами. У меня предчувствие, как только я войду в его квартиру, этот черт забаррикадирует двери и окна, чтобы я не смогла убежать от него снова.

Уайт провожает меня до дома, и я сразу же сожалею, что дала ему обещание. У меня возникает ощущение, будто он снова провожает меня на занятия. Разговаривать с ним слишком естественно. В его компании мне слишком комфортно. Но Уайт сказал, что ему нужно многое рассказать мне о том времени, а мне нужно поведать ему, что произошло сразу же после того инцидента в школе. Хотя, после того, как я изложу ему все, чем должна поделиться, он, вероятно, пожалеет, что попросил об этом небольшом разговоре. По крайней мере, мы оба закроем эту тему,… так или иначе. Зная, что откровения душ может занять весь день, я делаю то, чего не делала последние десять лет.