На четыре стойки по углам кровати летом вешается полог из шелкового газа, а зимой — теплая завеса. Благородные делают [полог] из шелкового люстрина, а бедные — набивного ситца. Завеса, образующая полог, впереди всегда глубоко запахивается, как борта воротника, по обе стороны свешиваются крючки, чтобы [полог] можно было раскрывать в обе стороны. Когда ложатся спать, обычную одежду снимают и спят в нижнем белье и вязанном колпаке.

Ёкусицу называется "баня". Все бани парные вроде наших камабуро, а [просто] купальных бань нет. Баня имеет размер около 3 квадратных саженей, пол выстлан камнем, кирпичом или толстыми досками. Вокруг стен устроены полки в три ступени, чтобы сидеть. Окно застеклено, и если, войдя в помещение, закрыть дверь, то пар [оттуда] не будет выходить совсем. Посредине построена печь площадью около 4 квадратных сяку, высотой около 5 сяку. Внизу, в передней части, как в обычном кухонном очаге, /184/ разводится огонь. Сверху [из глины] вылеплен четырехугольник вроде ящика с толстыми стенками. Сверху он тоже замазан наглухо, только сбоку в двух местах оставлены отверстия. В [этом ящике] кучей наложены камни. [сначала] боковые отверстия закрывают, снизу разводят огонь, и, когда [все это] раскалится докрасна, огонь гасят, открывают боковое отверстие и плещут в него воду. Оттуда с громким звуком вырывается пар и наполняет помещение бани. Тогда открывают окошечко, [которое имеется] вверху, и выпускают пар. После этого окошечко вторично закрывают и ждут, пока баня снова наполнится паром. Затем усаживаются на полки, имеющиеся вокруг [по стенам], прогреваются в пару, берут горячую воду, намыливаются мылом [мэра] (сэккэн, сябон, подробнее см. ниже) и, взяв нечто вроде метелки, сделанной из веток березы вместе с листьями, удаляют грязь с тела. Ее называют уэнинка [веник]. А иногда моются куском сукна, в который завертывают мыло. После всего этого снова обливаются теплой водой и уходят. Теплая вода для окачивания делается так: вначале, когда раскалятся камни, в медную банку с широким верхом наливают воду и ставят перед растопленной печью, и [вода там] быстро закипает. Затем ее заливают в большой деревянный бак, [банку] снова наполняют водой, и, вскипятив так несколько раз, накапливают много горячей воды, [которой и пользуются], чтобы окачиваться. Чем больше поливают воду на камни, тем жарче от пара, и чем выше поднимаются на полки, тем пар сильнее и жарче. Непривыкшим к этому очень трудно выдержать пар наверху и в самый раз только на полу — там очень приятно, и грязь с тела хорошо смывается.

В столице у людей среднего сословия и ниже в каждом доме бань нет, и они ходят в общественные бани. Общественные бани называютсябахородасу баня[427]. [общественная баня] кирпичная, имеет вдоль около 9 саженей, поперек саженей 18. Для женщин, конечно, отдельное помещение. Вход в баню /185/ 3 копейки медью, за хранение одежды — 2 копейки. Кроме того, есть [бани] за 5, 15 и даже за 50 копеек. Иногда чиновники и прочие [люди], находящиеся в пути, снимают баню [только для себя] за 5 рублей серебром. [такие бани] представляют собой небольшую комнату в 3 сажени. Говорят, что в не которых местах бывают бани [размером с] большие дома — больше 20 саженей в ширину.

Уборные называются [по-русски] нудзуне, или нудзунти [нужник]. Даже в 4-5-этажных домах нужники имеются на каждом этаже. Они устраиваются в углу дома, снаружи огораживаются двух-трехслойной [стенкой], чтобы оттуда не проникал дурной запах. Вверху устраивается труба вроде дымовой, в середине она обложена медью, конец [трубы] выступает высоко над крышей, и через нее выходит плохой запах. В отличие от дымовой трубы в ней посредине нет заслонки, и поэтому для защиты от дождя над трубой делается медный навес вроде зонтика. Над полом в нужнике имеется сидение вроде ящика высотой 1 сяку 4-5 сунов. В этом [сидении] вверху прорезано отверстие овальной формы, края которого закругляются и выстругиваются до полной гладкости. При нужде усаживаются поудобнее на это отверстие, так чтобы в него попадали и заднее и переднее тайное место, и так отправляют нужду. Такое [устройства] объясняется тем, что [в России] штаны надеваются очень туго, так что сидеть на корточках, как делают у нас, неудобно. Для детей устраиваются специально сиденья пониже. Нужники бывают большие с четырьмя и пятью отверстиями, так что одновременно могут пользоваться три-четыре человека. У благородных людей даже в уборных бывают печи, чтобы не мерзнуть. После отправления нужды подтираются ненужной бумагой. Под отверстиями сделаны большие воронки из меди, [а дальше] имеется большая вертикальная труба, в которую все стекает из этих воронок, а оттуда идет в большую выгребную яму, /186/ которая выкопана глубоко под домом и обложена камнем. Испражнения выгребают самые подлые люди за плату. Плата с людей среднего сословия и выше — по 25 рублей серебром с человека в год. Очистка производится один раз в месяц после полуночи, когда на улицах мало народа, [затем все это] погружается на суда, отвозится в море на 2-3 версты и там выбрасывается. Конечно, так делается только в столице. Люди ниже среднего сословия платят за очистку [нужников] по-разному. В захолустных местах, где не людно, очистка иногда производится и с вечера, но до заката солнца этого нигде не делают, Поскольку в России пять хлебных злаков не произрастают, человеческими испражнениями для удобрения не пользуются, потому понятно, что их выбрасывают как самую зловонную мерзость.

В деревнях под уборными ничего не устраивается и испражнения скармливаются свиньям. А зимой кал смерзается, как камень, целыми кучами. Его раскалывают на куски и выбрасываются в реку.

Школы называются утитэри домо [учительский дом][428]. В Петербурге [их] четыре. Одна из них — напротив банка (учреждение, где выдают и принимают золото и серебро). Директор школы Иван Иванович Кох, имеет чин подполковника[429]. /187/ Здание [школы] трехэтажное, вдоль — 70 саженей, поперек — 30 саженей. Нижний этаж сдается купцам, второй разделен на пять комнат, где находятся ученики, третий этаж разбит на две части, в одной — три комнаты для учащихся, а в другой живет Кох. Кох — немец, он широко образованный ученый, знающий литературу, математику, а также языки и литературу других стран.

Директор двух других школ Степан Борисович Струговшиков, имеет чин подполковника. В этих трех училищах учится только простой народ, в них поступают дети крестьян, ремесленников, торговцев.

Директор школы, где обучаются дети чиновников, — граф Федор Астафьевич Ангальт[430] имеет чин генерал-поручика, то есть является сановником третьего класса, [здание] школы величественное и красивое, размером оно один на полтора наших тё. В школе все, вплоть до пищи, питья и мебели, лучше, чем в обычном жилье; все сделано так, чтобы ни в чем не было недостатка. Вода для умывания лица и рук постоянно кипятится в большом котле. В корпусе котла проделано отверстие, в него вставлен кран, через который необходимая вода наливается в таз.

Кровати расставлены рядами по обе стороны, получается очень красиво. При [школе] сделаны искусственные горки и родники, для того чтобы там могли отдыхать и играть малолетние учащиеся. К детям прикреплены воспитательницы-старушки. Каждый день в определенный час, как только зазвонит колокол, дети отправляются на прогулку на хантоки[431]. Впереди идут самые маленькие, за каждыми десятью наблюдает одна старушка, пятьдесят человек составляют одну группу.

Есть при школе церковь[432]. Каждые семь дней бывает праздник, и в этот день школьникам не разрешается уходить /188/ на улицу, их водят в эту церковь молиться. В этой школе обучаются дети чиновников, начиная от детей прапорщиков до детей генералов.