В то время как греческие государства отдавали все силы на борьбу с иноземным захватчиком, Александр «под шумок» подчинил себе фракийские земли, обладавшие металлоносными горами, и стал чеканить свою собственную царскую монету системы Бизалтии. Он завоевал Крестонию и Бизалтию, начал разрабатывать серебряные рудники, которые приносили ему ежедневно по одному таланту серебра дохода.[37]

В силу такой политики греко-персидские войны не могли не иметь важных последствий для дальнейшего развития Македонии.

Юстин сообщает, что Ксеркс подарил Александру все земли между Олимпом и Гемусом.[38] По свидетельству Фукидида, линкесты, элимиоты и другие племена имели своих собственных царей, но были в зависимости от Македонии.

Абель пытался доказать, что именно Александр I сломил независимость горномакедонских областей и использовал для этого персидские силы во время похода Ксеркса.[39] Кацаров не без основания предполагает, что эти области были подчинены в разные времена и при разных обстоятельствах.[40] Первое мнение не исключает второго. Подчиненные области [124] не раз отпадали от македонского царя, и вплоть до Филиппа II их нельзя было считать до конца покоренными. В эпоху же греко-персидских войн Александру действительно удалось с помощью персов на время сломить самостоятельность племен Верхней Македонии: линкестов, орестов и элимиотов и превратить их в своих подданных.[41] Также были подчинены бизалты. Власть над Боттиеей, Мигдонией, Эдонией, Эматией, Эордеей усилилась. Началась беспощадная борьба с беззащитными обитателями равнин. Эта борьба в большинстве случаев заканчивалась уничтожением основной части побежденного населения.

Внешним выражением этой политики явилось то, что с этого времени исчезают с монет названия племен. Александр заменяет их своим именем, но тип монет сохраняет.[42] Монеты стали выпускаться от имени македонского царя. Все прежние монеты с именами вождей Эдонии, бизалтов, некоего Докима, Эвергета и др. в эпоху греко-персидских войн исчезают. В дальнейшем мы находим те же самые монеты, но уже с именем Александра.

Усиление власти македонского царя стало опасным для греков и угрожало ослаблением их влияния на севере. Со времени образования Афинского морского союза афиняне успешно вели борьбу за овладение фракийским побережьем.[43] Они решили ослабить позиции Македонии, окончательно изгнав персов с берегов Фракии.

В Эйоне, у устья Стримона, сидел персидский комендант Богес. В 476 г. Кимон осадил эту крепость. Он разрушил соседние села и укрепления фракийцев и изолировал крепость Эйон. Кимон предложил Богесу сдать крепость и уйти в Азию, но получил отказ. Когда вышли запасы пищи, Богес соорудил большой костер, убил жен, детей, наложниц и рабов и бросил их в огонь. Все золото и серебро было сброшено в реку Стримон, а затем сам Богес бросился в костер.[44] За эту операцию афиняне осыпали Кимона почестями, ибо эта местность считалась ключом к богатству пангейской области, где было много золота, серебра, зерна, лошадей, леса. Здесь также происходила торговля солью с фракийскими племенами. Афиняне были заинтересованы в утверждении своего влияния в этой области. Поэтому они и распространяли различные легенды, которые должны были доказать, что афиняне имеют [125] старые права на эти места. При попытке основать здесь колонии они наталкивались постоянно на сопротивление фракийцев, мешавших им селиться на фракийском берегу.[45] Греки через Фасос давно узнали о природных богатствах фракийского берега и основали там торговые фактории. Геродот сообщает, что в начале V века они получили 80 талантов дохода от золотых рудников при Скаптесиле (восточнее Пангея).[46] После греко-персидских войн эти рудники находились в ведении афинского морского союза. Через некоторое время, после конфликта Афин с Фасосам из-за прибрежных рынков на Фасосе, афиняне пытались вовсе отстранить фасосцев от эксплуатации местных рудников.[47] В 465 году фасосцы отказались покоряться афинянам. Вероятно, они рассчитывали на помощь фракийцев и македонского царя. Но Кимон в 463 г. обложил Фасос и принудил его платить афинянам трибут и отказаться от фракийских владений.[48] Афиняне послали на эти земли своих колонистов для укрепления своего влияния на севере.

Александр, расширив свою власть до Стримона, не мог уже примириться с установлением могущества афинян в этой местности. Афины, как крупнейшая морская сила в восточной части Средиземного моря, установив свою власть во Фракии, смогли бы держать Македонию в постоянной экономической и политической зависимости. С другой стороны, Афины, для которых фракийский берег был необходим для развития торговли, не были заинтересованы в усилении Македонии. Естественно, что эти противоречия явились поводом для новых конфликтов. Александр предпринял ряд мер для защиты своей страны. Была перенесена столица Македонии из Эг в Пеллу, на юг от Галиакмона. Будучи неприступной крепостью, расположенной вблизи греческих колоний, она способствовала развитию торговых отношений.[49] Тщательно оберегались пограничные македонские области [126] от греческих городов фракийского берега; афинянам препятствовали в их намерении селиться на Стримоне.[50]

Пользуясь различными выгодными изменениями во внешней международной конъюнктуре, Александр пытался решить две задачи: во-первых, объединить и укрепить разрозненные македонские земли в единое македонское царство, во-вторых, оградить Македонию от притязаний воинственных и опасных соседей. Ни первой, ни второй задачи Александр выполнить не мог, хотя попытки к решению их были сделаны.

На основании довольно непонятного свидетельства Анаксимена Александру приписывают значительную реформу в армии, которая влекла за собой ряд не только крупных военных изменений в войске, но и важных политических последствий. Об этом, по словам Гармократиона, у Анаксимена из Лампсака, современника Филиппа и Александра, сказано в первой книге его сочинения о Филиппе, в связи с именем какого-то Александра о следующих мероприятиях:

«Затем, приучив самых знатных служить в коннице, он назвал их гетерами; массу же пехоты, разделив на лохи, десятки и другие подразделения, — педзэтерами («пешими товарищами»). Это он сделал для того, чтобы и конница и пехота, участвуя в царской дружбе, выказывали бы постоянное рвение».[51]

Прежде всего не ясно, о каком Александре говорится во фрагментах Анаксимена. Момильяно решает этот вопрос очень просто. Методом исключения он доказывает, что никакому другому Александру, кроме Александра I, эта военная реформа не может быть приписана.[52] С его точки зрения, эта реформа, ограничившая власть аристократии, составляла определенный этап в развитии македонского государства.[53] Конечно, метод исключения может привести к логичному выводу о том, что автором этой военной реформы не может [127] быть Александр III, получивший от своего отца, Филиппа, уже готовую военную организацию, которую он в основном оставил без изменений. Нет оснований считать автором такой важной и сложной реформы и Александра II, который царствовал только около одного года. И тем не менее сделать из этого вывод, как это делает Момильяно, что эту реформу произвел Александр I, будет неправильно. Создание регулярной пехоты, как это видно из всех доступных нам источников, еще не было под силу даже Архелаю, который произвел лишь некоторые нововведения в коннице. Создание пехоты, состоящей из крестьянства, было связано с большими сдвигами в социально-экономической жизни македонян, наметившимися только в IV веке. В первой половине V века предпосылки для возникновения регулярной армии еще не созрели. В связи с этим можно предположить, что во фрагменте Анаксимена спутано имя Филиппа с именем Александра. Это тем более вероятно, что мы имеем вполне определенное свидетельство Диодора о том, что инициатором военной реформы является Филипп II.[54] Это указание Диодора не вызывает никаких сомнений, так как соответствует другим историческим свидетельствам из жизни Македонии IV в. Таким образом, мы должны согласиться с мнением С. И. Ковалева о том, что свидетельство Анаксимена в передаче Гарпократиона дошло до нас в искаженном виде и в целом не может быть положено в основу каких-нибудь определенных суждений относительно военных нововведений эпохи Александра I.[55] Более основательны сведения античных авторов о стремлении македонского царя Александра I к установлению тесных отношений с греческим миром. Александр I содействовал внедрению в македонскую жизнь греческой культуры. Руководители Македонии были уверены в том, что эта культура будет непосредственно связана с жизненными интересами их царства. Без освоения греческой культуры македоняне не могли бы играть решающей роли в областях, находившихся под влиянием этой культуры. Благодаря ей македонское царство в известной мере могло укрепить свою власть над иллирийскими и фракийскими областями. Александр считал для себя очень важным, чтобы имя его у греков славилось и чествовалось. С этой целью он намеревался участвовать во всенародных эллинских празднествах. Правда, когда он являлся на олимпийские состязания в Олимпию, греки требовали его удаления, мотивируя это тем, что он варвар. Однако Александр не успокоился до тех пор, пока не доказал своей родословной, что он будто бы потомок Геракла из Аргоса, стало [128] быть, эллин и имеет право участвовать в греческих состязаниях.[56] В конце концов это право им было получено, как и название Филэллин.[57] Он стал заводить связь с просвещенными греческими людьми, приглашая их к своему двору. В числе таких людей был и знаменитый греческий поэт Пиндар, который в своих одах прославлял Александра.[58] Отрывки похвальной песни («энкомион») Александру показывают, что Пиндар действительно поддерживал какие-то сношения с македонским царем.