Между тем, получив согласие афинян, Филипп перешел к решительным действиям. После победы над пеонийцами и иллирийцами в 357 г. он стянул к Амфиполю свои войска и технику. По свидетельству Диодора, Филипп взял город приступом, наказал своих противников и превратил эту местность в один из своих важных стратегических пунктов на Фракийском берегу.[59]

Со взятием Амфиполя береговая линия для Македонии была открыта. За Амфиполем Филипп занял Пидну (357—356 гг.), вторую важнейшую линию берега Фермейского залива. Чтобы изолировать Олинф, он заключил с ним союз, обещая отдать олинфянам Потидею, которую, как указывает Диодор, они очень желали иметь.[60] Олинф, стоявший во главе Халкидского союза, имел большое значение и мог быть для Македонии очень опасен, если бы он объединился с Афинами. Различными дипломатическими средствами Филиппу удалось склонить олинфян на свою сторону, заключить с ними договор, по которому обе стороны обязались не заключать [198] отдельно мира с Афинами.[61] Вскоре пала Потидея. Филипп заключил союз с афинскими клерухами в Потидее, отпустил их без выкупа, остальных жителей продал в рабство, а город передал Олинфу.[62] Не объявив прямо войны Афинам, Филипп подрывал их мощь, сея раздоры среди афинских союзников. В то время, когда афинский стратег Харес готовился выступить против Македонии, афинские союзники Хиос, Родос, Кос отпали от Афин и заключили союз с Мавзолом Карийским и с Византием. Афинам предстояло привести к покорности своих отпавших союзников. Это обстоятельство ослабляло силы Афин и исключало возможность ведения энергичной борьбы с Македонией.

Таким образом, Афины, не начав войны, оказались лишенными своих основных союзников. Афиняне, особенно демократические элементы, проводили собрания, принимали решения против Филиппа, но не проводили их в жизнь. Благодаря этому Филипп сумел не только удержать завоеванные области, но и расширить свои завоевания во Фракии с определенной целью захвата богатых золотыми россыпями Кренид.[63]

В 356 году он укрепляет область Кренид, основывает новую крепость и называет ее своим именем — «Филиппы».[64]

Усиление власти Филиппа в Пангейской области вызвало тревогу у его соседей, особенно у фракийского царя Кетрипора, владевшего Западной Фракией. Соседи Македонии поняли опасность для себя от возвышения Македонского государства и решили заключить против него союз.[65] Из истории [199] Диодора мы узнаем, что Филипп своими энергичными и смелыми действиями сумел разъединить союзников и принудить их покориться раньше, чем они приготовились к сопротивлению.[66] Иллирийцы, разбитые Парменионом в большом сражении, так же, как и пеонийцы, должны были признать над собою верховную власть Филиппа. Кроме того, используя распри сильного эпирского племени с иллирийцами, Филипп заручился дружбой Аррида и упрочил свое влияние в Эпире, закрепив его династическим браком с племянницей Аррида Олимпиадой.

В последующие годы к Македонии перешли расположенные на Фракийском берегу греческие города: Абдера, Маронея, Мефона. С падением последней весь берег, за исключением халкидских городов, стал подвластен Македонскому государству. Эти завоевания способствовали расширению экономических интересов Македонии, в первую очередь, вовлечению ее в круг греческой торговли.

В интересах македонских рабовладельцев, пытавшихся стать главной силой в восточной половине Средиземного моря, Филипп стремился расширить свою власть над Грецией, ослабленной междоусобными войнами и социально-экономическим кризисом. Для достижения этой цели македонский царь пользовался распрями греческих городов, борьбой партий и течений, войнами соседей. Политическая обстановка в Греции благоприятствовала захватнической политике Македонского государства.

Удобным поводом для вмешательства в греческие дела послужила так называемая Священная война (355—346 гг.), Священные войны по существу никогда не имели религиозного характера, они вызывались социально-экономическими причинами. В частности, в этой третьей священной войне на территории Дельфийского храма столкнулись политические интересы двух государств: Фив и Фокиды.[67]

Известно, что Фивы, вследствие блестящих побед Эпаминонда, в свое время получили гегемонию над Средней и Северной Грецией и стремились к гегемонии над всей Грецией. Однако, ни экономических, ни военных, ни моральных сил для достижения этой цели у Фив не было. Мантинея явилась известным рубежом военных успехов Фив. После нее престиж [200] Фив начинает падать. Бывшие союзники Фив стали проявлять непокорность и стремились уничтожить фиванское могущество. В частности, непокорность Фокиды проявилась в том, что она еще перед битвой при Мантинее отказала Фивам в военной помощи. Для Фив это был опасный сигнал о шаткости его положения, и, чтобы предупредить события, Фивы решили обвинить фокидцев в святотатстве, использовав для этого свою ведущую роль в амфиктионийском собрании. Фокидцы, обвиненные в неправильном использовании храмовых земель, были по настоянию Фив на собрании амфиктионов приговорены к уплате большого штрафа, а в случае неуплаты его — к изгнанию и к конфискации их земель в пользу храма.[68] Этот приговор мог очень тяжело отразиться на хозяйственном положении фокидцев, вследствие чего они отказались подчиниться постановлению дельфийской амфиктионии и решили защищать свои права на поле сражения. Во главе военной партии стал Ономарх со своим деятельным товарищем Филомелом.[69] Последний добился свидания с царем Архидамом и убедил его в интересах Спарты участвовать против Фив на стороне Фокиды.[70]

Спарта имела много причин для выступления против Фив; фиванцы своими победами ослабили Спарту, добились отпадения от нее Мессении, неоднократно вторгались в Пелопоннес и Лаконию. Эти факты, особенно отпадение от спартанской территории плодородной области Мессении, не могли не отразиться на экономическом состоянии Спарты, на углублении внутреннего ее кризиса. Ослабление Фив и уничтожение влияния фиванцев в Греции было желательным для Спарты. Поэтому царь Архидам пошел навстречу Филомелу и обещал ему поддержку и помощь в борьбе.

В это время, под предводительством своих храбрых полководцев, фокидское народное собрание решило оказать вооруженное сопротивление унизительным требованиям Фив.[71]

Филомел, которого Диодор называет человеком смелым и беззаконным, быстро вооружил народ и после кратковременной битвы в 356 г. захватил Дельфы, уничтожил позорные [201] решения амфиктионии и заставил Пифию служить новым хозяевам.[72]

После захвата дельфийского храма фиванцы устроили в Фермопилах собрание амфиктионов, которое призвало всех к борьбе за священные Дельфы. Фивы пытались придать этой борьбе религиозный характер, но коалиции, создавшиеся вокруг Фив и Фокиды, не имели религиозного характера, а являлись результатом определенного в то время соотношения сил в Греции.[73]

В то время Филомел на деньги, взятые под видом займа, набирал большую наемническую армию, увеличил ей жалованье и превратил храм в крепость.[74]