Ученик Платона Аристотель, не разделяя мнение своего учителя об идеальном государстве, стремится внимательно изучить политический опыт античных государств с целью найти в нем средство для упрочения существующего строя. Его отношение к монархам в разные периоды его деятельности было различным. В своих ранних произведениях, например в «Никомаховой этике», Аристотель считал монархию лучшей формой государственного устройства. Называя ее первоначальной и божественной, он, однако, допускал монархию при известных условиях, когда возвышается выдающийся человек.[19] Позднее происходит эволюция во взглядах Аристотеля, и он начинает более положительно оценивать умеренную конституцию. «Средняя форма государственного строя, — писал он, — есть форма идеальная, ибо только она не ведет к партийной борьбе: там, где средний элемент многочисленен, всего реже бывают среди граждан партийные распри и раздоры».[20] Аристотель не преклоняется перед военизированным строем Спарты, но в то же время критически относится к «крайностям» афинской демократии. Государственные формы он делил на «нормальные» (монархия, аристократия и полития) и «ненормальные» (тирания, олигархия, демократия).[21] Его идеалом была средняя смешанная форма государственного строя — полития, выражавшая интересы средних слоев общества.

Более ярким выразителем монархических тенденций в исторической литературе является Ксенофонт. Как выразитель интересов реакционной рабовладельческой аристократии, он симпатизировал Спарте, открыто ненавидел демократию и был ярым сторонником единовластия. Симпатии к Спарте выражены в его сочинениях: «Агесилай» и «Государственное устройство лакедемонян». Монархическими идеями проникнуты произведения, кроме вышеупомянутых: «Киропедия», «Анабасис», «Воспоминание о Сократе», «Гиерон».[22] [215]

В качестве иллюстрации можно привести политическое сочинение Ксенофонта «Разговор Гиерона — тирана сиракузского с греческим поэтом Симонидом», в котором автор восхваляет монархический образ правления. Гиерон жалуется на трудности при господстве тирании, на вечный страх, тревожное состояние, беспокойство и опасность, окружающие его со всех сторон. Симонид защищает единовластие, доказывает, что монархия приводит народ к источнику счастья и благоденствия. В различных своих произведениях он неоднократно возвращается к этому образу идеального правителя. Преклонение перед личностью — характерная черта всего его творчества.[23]

Наиболее полную разработку образа идеального правителя мы находим в ксенофонтовской «Киропедии». Цель этого произведения историк раскрывает в начале книги. Стремясь понять, почему Кира слушались все, он приходит к выводу, что «управление людьми, если только взяться за это с умением, не принадлежит ни к невозможному, ни к особенно трудному». По мнению Ксенофонта, Кир пользовался преданностью многих людей и городов. «Все его боялись, и никто не восставал, настолько он умел внушить желание всеобщей преданности».[24] «Киропедия» Ксенофонта — не история, а тенденциозный историко-политический роман.[25] В нем автор, искажая историческую действительность, пытается доказать, что умный правитель, любя и уважая народ, может легко управлять государством. Здесь особенно ярко проявляется политический идеал историка. Кир-старший, в изображении Ксенофонта, становится мудрым и образцовым правителем государства. Герой «Киропедии» — не реальное лицо, а лицо, возведенное с известной предвзятой точки зрения на степень своего идеала. С точки зрения Ксенофонта, Кир есть тот человек, который умеет властвовать и умеет преодолевать все трудности. Восьмая книга «Киропедии» дает яркий рассказ о том, как устраивает Кир свое государственное хозяйство, какие принимает меры для упрочения своего царства. Правитель, подобный Киру, указывает историк, делает своих подданных счастливыми, и так как они подчиняются ему добровольно, то он и сам наслаждается счастьем.

В «Киропедии» Ксенофонт идеализирует персидского царя и приписывает ему такие рассуждения, которые были заведомо чужды персидскому монарху. При всей сбивчивости и нестройности политических взглядов Ксенофонта красной нитью в его творчестве проходит отрицательное отношение [216] к демократическим Афинам, преклонение перед олигархической Спартой и несомненные симпатии к монархическому образу правления. Можно согласиться с акад. С. А. Жебелевым в том, что для Ксенофонта «важно было то, чтобы его идеал совершенного государства уклонялся возможно дальше от характерных свойств нелюбезной его сердцу афинской демократии».[26]

Отвернувшись от демократии, открыто предав родину, сражаясь в рядах спартанцев против афинян в битве при Коронее, Ксенофонт старался найти идеал доброго и вместе с тем сильного диктатора. Причем, для него не так важно было, в ком конкретно будет воплощен этот идеал: будет ли диктатором Агесилай Спартанский или Кир Персидский, Гиерон Сиракузский или Филипп Македонский. У Ксенофонта не было четкого представления о политической природе единовластия. Выражая интересы антидемократического лагеря рабовладельцев, он был заинтересован лишь в самом факте установления единовластия, понимая его как личное превосходство властителя над окружающими.

Монархические идеи высказывались также и в литературе того времени. Это, как мы видели, особенно заметно у Еврипида в последний период его творчества. Трагедии, написанные в Македонии в духе идейных течений того времени, с дидактической и пропагандистской целью явно выражали монархические тенденции.[27]

Борьба различных идеологических направлений особенно четко получила свое отражение в речах греческих ораторов, в публицистике IV века. Самым ярким выразителем монархических тенденций в этой области был Исократ. В своих речах он выражал идеологическую платформу македонской партии в Афинах, мечтавшей при помощи Македонии укрепить позиции зажиточных слоев греческого общества. Его идеи македонской ориентации получили свое яркое выражение в трех его произведениях: «Панегирик», «Ареопагитик», и «Письма к Филиппу». В этих произведениях Исократ развивал мысль о том, что объединение греков возможно в форме союза под руководством Афин. Такая эллинская симмахия, по мнению Исократа, способна обеспечить внутренний мир в Элладе, ее политическую независимость, а затем победоносный поход на Персию.

Самым совершенным произведением Исократа является его «Панегирик», над которым автор трудился 10—15 лет. Это произведение было издано к олимпийским празднествам [217] 380 года как политическая брошюра.[28] Цель этой речи — обратить внимание на те великие исторические заслуги, которые афиняне оказали всей Греции, и склонить греков к объединению под главенством Афин для борьбы с персами.[29]

По своему построению эта работа Исократа разделяется на две части: первая посвящена прославлению Афин, во второй автор старается побудить греков к войне с варварами. В первой части на большом мифологическом материале Исократ идеализировал Афинское государство, подчеркивал преимущество его перед другими греческими государствами. «Наше государство, — писал Исократ, — бесспорно признается самым древним, самым великим и самым славным в мире».[30] Во второй части работы Исократа красной нитью проходит призыв к эллинам организовать священный поход против персидского царя, заставившего Грецию после Анталкидова мира униженно стать на колени. По мнению Исократа, смыть позор и унижение, причиненные грекам персидским царем, может только общегреческая народная война с персами. Этот священный поход должен был преследовать две цели: во-первых, завоевать Персию и отомстить врагам за поругание греческих святынь, во-вторых, основать там ряд колоний, в которых могли бы найти новую родину и были бы избавлены от нужды все те, кого теперь бедность гонит в наемники. Это освободило бы Грецию от внутренних бедствий, вызываемых кризисом греческих полисов. «Наша родина, — указывал Исократ, — стала теперь пустыней: одни погибли от насилия, другие на чужбине скитаются со своими семьями, из страха вынужденные сражаться против своих же братьев греков».[31] Эту мысль автор продолжает в своей речи «Филипп». В ней он подчеркивает, что удачная война с Персией откроет простор «предпринимательскому духу» и освободит Грецию от масс бездомного люмпен-пролетариата и даст работу «бродячим элементам, угрожающим существованию эллинского государства и культуры».[32]