Таким образом, Каппадокия - родовое владение Митридатидов - была потеряна для них примерно на 60 лет. Лишь в 302 г. сюда бежал от Антигона Митридат, сын Митридата, правителя Киоса. Все это время здесь правили потомки Отана, Ариаратиды. Мы не знаем, кто был отцом Митридата, сатрапа Каппадокии и Ликаонии, отца Ариобарзана. У Диогена Лаэртского со ссылкой на Фаворина (Diog. Laert. III.25 = Fav. Fr. 7) имеется сообщение, что Митридат персидский, сын Родобата (ὁ Ῥοδοβάτου = Όροντοβάτου) воздвиг в Академии статую Платона работы скульптора Силаниона, посвятив ее Музам. На основании данного сообщения нельзя сказать, был ли этот дар сделан при жизни или после смерти философа в 348 г. Не исключено, что это произошло при его жизни, если следовать контексту Диогена Лаэртского. Платон начал учить в Афинской Академии в 388 г. до н. э., а Митридат, сатрап Каппадокии, умер ок. 362 г., так что у него было время в течение 388-362 гг. преподнести Академии свой подарок. Это тем более вероятно, что сын его, сатрап Ариобарзан, имел с Афинами очень тесные связи.

Еще Т. Рейнак отметил, что отчество Митридата Ῥοδοβάτης скорее всего искаженное от Νορονδοβάτης у Ктесия Книдского (Persica. 14); Ῥοδοβάτης = Νορονδοβώτης мог быть отцом Митридата, почитателя Платона[50]. Ктесий Книдский, приводя список семи персов, убивших мага, включил в него в основном представителей родов, которые состояли при дворе Артаксеркса II. Следовательно, Норондобат у Ктесия мог быть представителем рода Отана при дворе царя царей. Это предположение подтверждается следующим: среди потомков Датама, которые управляли Каппадокией и частью Пафлагонии вместе с Синопой, встречается имя... (...) nantapata............. (...) νονδοβάτης, заключенное в арамейскую легенду на серебряной монете Синопы середины IV в., которая по времени предшествует монетам полиса с легендой Ариарата I[51] из рода потомков Отана. Исследователи уже давно обратили внимание на сходство имени на монете с именем Норондобата - одного из семи персидских магов у Ктесия[52]. Поскольку на монете Синопы данное имя определенно принадлежало одному из предков Ариаратидов, потомков Отана, следует полагать, что и Норондобат, вероятный отец сатрапа Каппадокии и Ликаонии Митридата[53] (если Митридат у Ксенофонта и Диогена Лаэртского одно лицо), мог возводить себя к потомкам мага Отана, получившим от Дария I наследственные владения в Каппадокии. А это значит, что Митридатиды, как и каппадокийские Ариаратиды, считали себя представителями Отанидов. Последнее косвенно подтверждается свидетельством Полибия, что Митридатиды получили земли у Понта в непрерывном наследовании от предков, которым они были дарованы Дарием I за то, что один из семи персов принимал вместе с ним участие в заговоре против Смердиса (V.43). Не случайно, поэтому, первые Митридатиды, согласно Аппиану (Mithr. 9) и Страбону (XII. 1.4), правили почти всей Каппадокией и близлежащими областями, разделив впоследствии страну с Ариаратидами, как до македонского завоевания, когда она была поделена на две сатрапии - Понтийскую и Великую Каппадокии.

Таким образом, Митридат, сатрап Каппадокии и Ликаонии, отец Ариобарзана, сатрапа Фригии и Каппадокии, дед Митридата и Ариобарзана, правителей Киоса и Аррины в Мисии, прадед Митридата I Ктиста, создателя царства Понтийского, вполне вероятно является сыном некоего Норондобата из рода потомков Отана, участника убийства Гауматы. Все последующие цари Понта, естественно, также причисляли себя к означенному роду. Поскольку этот род восходил к Ахеменидам Киру и Дарию I, то совершенно справедливы заявления Митридатидов об их родстве с этими великими царями. Прямым потомком Отанидов на престоле Персии в 336 г. до н. э. стал Дарий III Кодоманн, поэтому первые понтийcкие цари имели все основания считать себя его прямыми наследниками и отсчитывать годы правления со дня его воцарения. Принятие этой эры первыми царями Понта можно считать политическим актом, говорящим о том, что они провозглашали себя преемниками Ахеменидов. В тех условиях это было вызовом македонянам в лице Селевкидов, Лисимаха и Кассандра, выдвижением на первый план иранских традиций, что вполне объяснимо, учитывая враждебные отношения Митридата II Киосского и его сына Митридата I Ктиста с Антигоном, Селевком I Никатором и, вероятно, Лисимахом.

Однако среди предков понтийских царей источники называют и Артабаза. О том, кто из трех персидских сатрапов этого имени имеется в виду, могут свидетельствовать Флор и Саллюстий; согласно первому, Артабаз правил в припонтийских областях до Митридата VI и являлся потомком одного из семи персов, а второй из названных авторов связывает его с династией Митридатидов и Дарием I. Речь должна идти в таком случае, об Артабазе, сатрапе Даскилея с 362 г., правителе части Каппадокии, полководце Артаксеркса II, воевавшем с Датамом в 359 г. (см. выше). Он был сыном дочери Артаксеркса II Апамы и сатрапа Фарнабаза. Невозможно точно определить, каковы были его родственные связи с Митридатидами. Юдейх считал, что Ариобарзан, сын сатрапа Каппадокии Митридата, находился в каком-то родстве с Фарнабазом, отцом Артабаза, под началом которого он стал сатрапом Геллеспонтской Фригии и Даскилея, а затем и Киоса[54]. То обстоятельство, что Артабаз имел сыновей, имена которых, Ариобарзан и Арсам, весьма популярны в роду потомков Отана, как и имя Фарнак, которое носили его дед и прапрадед, а также и то, что он был приближен к Дарию III, заставляют думать о возможном родстве с Отанидами.

Осталось уяснить, что стало причиной перехода от эры Фарнака с 336 г. до н. э. к вифино-понтийской эре, которая начиналась с октября 297 г. Эта эра отчетливо прослеживается по монетам Митридата VI, на которых стоят годы 202-231 гг. п. э. = 96/95-66/65 гг. до н. э., по монетам и надписям Боспорского царства, где ею пользовались со времени вхождения в состав державы Митридата Евпатора, а также на одной монете Митридата V Эвергета 173 г. п. э. = 125/124 г. до н. э. и в надписи из Абонутейха, датированной 161 г. п. э. = 137/136 г. до н. э.[55] Поскольку впервые вифино-понтийская эра засвидетельствована при Митридате V Эвергете[56], Г. Перл отметил, что она полностью отвечала задачам политики его самого и его сына Митридата VI Евпатора[57]. Думается, что Митридат VI только воспринял эру, которая была введена до его прихода к власти, поскольку царские статеры, драхмы и тетрадрахмы продолжают эру с 202 г. п. э. = 96/95 г. до н. э. Следовательно, означенная эра уже была в ходу ранее, в противном случае Митридат VI при возобновлении царской чеканки ввел бы счет годов своего правления или ограничился бы одним порядковым номером выпуска, а не продолжал бы эру, которой пользовался еще его отец. Отказ от эры с начальным годом 336 г. был связан с внешнеполитическими соображениями. Во-первых, к середине II в. серьезно улучшились отношения понтийских царей с Селевкидами, что притупило антимакедонскую направленность ахеменидских традиций первых Митридатидов. Во-вторых, открытое провозглашение себя преемниками Отанидов стимулировало агрессивные устремления царей Понта в отношении своих соседей, в первую очередь Каппадокии и Пафлагонии, которые, как родовые владения Отана и его потомков, могли быть объявлены сферой интересов царей Понта. Но в результате неудачной для Фарнака войны с соседями, ему, но мирному договору 179 г. до н. э., пришлось отказаться от всех притязаний и стать одним из первых понтийских царей, кто установил дружбу с Римом (IosPE. I², 402). В-третьих, преемники Фарнака - Митридат IV и Митридат V проводили политику открытой дружбы с Римом. Поэтому, когда в 30-е годы II в. до н. э. Митридат V задумал установить свой контроль над Каппадокией, он побоялся возобновить агрессивную политику своего отца Фарнака I, предпочтя выдать дочь за наследника каппадокийского престола и осуществлять протекторат над страной[58]. Для этого ему следовало отказаться от лозунгов своих предшественников, которые считали, что только они имеют преимущество на власть над Каппадокией как прямые и главные потомки Отана. Тем самым он официально признал законность притязаний Ариарата VI на каппадокийский престол, что вынудило его в конечном итоге отказаться от эры Отанидов (Фарнака I и Дария III), которая делала его в глазах других, и, прежде всего, римлян, претендентом на Каппадокийское царство. В таких условиях принятие вифинской эры, берущей начало в 297 г. до н. э., могло быть наилучшим выходом из положения. Интересно с этой точки зрения замечание Паничека, что царская генеалогия Ариаратидов, которая вела их происхождение от местных царей доахеменидской эпохи, призвана была обосновать их легитимное право на власть в своей стране, а царская родословная Митридатидов, восходящая к Ахе-мснидам, должна была засвидетельствовать право на власть в чужой стране и отодвинуть в тень легенду о неахеменидских корнях династии. Эти различия особенно широко постулировались во время соперничества за власть в Каппадокии[59], поэтому официальная версия о происхождении царей Понта предназначалась для провозглашения их единственными и законными правителями Каппадокии в качестве преемников Ахеменидов и более близких к ним по родству властителей, нежели Ариаратиды. Следовательно, уже в самой генеалогии обеих династий была заложена причина для постоянного соперничества друг с другом.