В 22-20 гг. Август и Агриппа, посетив ряд восточных владений, провели очередную реорганизацию в вассальных царствах. Они укрепили позиции дружественных Риму династий Каппадокии, Великой Армении, Мидии Атропатены, жреческого государства Ольбы в Киликии. Их деятельность коснулась и Боспора, где в 22 г. Асандр не получил санкцию на выпуск золотой монеты. В эти годы там появился некий Скрибоний, который, судя по имени первой жены Октавиана Скрибонии, мог быть царским вольноотпущенником[17]. Он выдавал себя за внука Митридата Евпатора и утверждал, что получил царскую власть от Августа (Cass. Dio. LIV. 24.4). Такой поворот событий наводит на мысль, что Рим пытался использовать Скрибония для подрыва изнутри власти неугодного ему Асандра.

Утверждения Скрибония о родстве с Митридатидами не случайны. Митридатовские традиции были все еще живучи на Боспоре, поэтому для закрепления власти в нем необходимо было иметь хоть какое-нибудь отношение к династии великих понтийских царей. К тому же большой популярностью у боспорского населения пользовалась Динамия как внучка Митридата VI. Убрав Асандра, римлянам необходимо было либо устранить Динамию, что грозило нежелательными последствиями для их влияния в регионе, либо попытаться сделать на нее ставку и использовать для упрочения своих позиций. Август и Агриппа выбрали последнее и решили добиться того, чтобы их ставленник Скрибоний мог заручиться поддержкой и Динамии и боспорцев. Этому могла помочь только его принадлежность к роду Митридатидов через брак с царицей.

В 20 г. до н. э. Август в очередной раз не дал санкцию на выпуск золотой монеты Асандром, разрешив Динамии чекан золота с датой по эре царей Понта, т. е. вифино-понтийской эре, а не по годам правления Асандра, как было принято в последние годы. Этим открыто продемонстрировали недоверие престарелому царю, который вынужден был передать Динамии управление государством (Cass. Dio. LIV. 24.4). Тогда же активизировал действия Скрибоний, начавший вооруженную борьбу с Асандром, которая велась, очевидно, в течение трех лет (Ps. - Luc. Macr. 17). Для покрытия расходов и поддержания своего престижа Асандр на протяжении 19-17 гг. еще чеканил золотые статеры со своим портретом, именем и титулатурой, воспользовавшись тем, что боспорцы не признавали Скрибония. По всей видимости, именно тогда у покровителей самозванного "властителя" и возникла идея выдать его за внука Митридата VI, а когда это не помогло, заявить, что власть Скрибония санкционирована Августом. Для придания законности своим действиям, Август и Агриппа решили добиться брака Динамии и Скрибония, что стало возможным, как только в 17 г. до н. э. умер Асандр, не выдержав конфронтации со Скрибонием, и Динамия осталась единственной законной властительницей Боспора, выпустив второй золотой статер с полным именем и титулом и по эре своего отца и деда от 281 г. п. э. = 16 г. до н. э. (рис. III, 2) (Cass. Dio. LIV. 24.4)[18].

Из крайне лаконичного эксцерпта Диона Кассия об этих событиях можно понять, что римлянам, стоявшим за спиной Скрибония, не удалось заиметь на боспорском престоле верного правителя, прикрывавшегося митридатовскими лозунгами. По свидетельству Диона, узнав о замыслах Скрибония, боспорцы подняли восстание и убили его. При этом римляне в лице Агриппы не только не оказали ему никакой поддержки, но даже сами вынашивали планы его свержения (Cass. Dio. LIV. 24.4). Такая перемена объяснялась тем, что боспорские греки, наученные печальным опытом конфронтации с Римом при Митридате Евпаторе и Фарнаке, не хотели возвращения к промитридатовским планам противоборства с Римом и возрождения Панпонтийской державы. Они опасались нарушить тесные связи, наладившиеся с находившимися под властью Рима, греческими полисами Средиземноморья. К тому же, возрождение агрессивной политики Митридатидов грозило расстроить созданный Асандром статус-кво в торговле Причерноморья. Поэтому, используя незаконный характер власти Скрибония и его мнимое родство с Митридатом VI, боспорцы и прежде всего города царства выказали ему неповиновение. Негативную роль могла сыграть и Динамия, не желавшая делить с самозванцем законную власть. Римляне со своей стороны понимали, что с помощью митридатовских лозунгов Скрибония и к тому же в союзе с Динамией им не добиться ликвидации митридатовской системы укреплений по всему царству, т. е. той потенциальной опасности, которая грозила перерасти в агрессивность и военную мощь Боспора, а возможно, и Понта. Вот почему, учитывая крайнюю непопулярность Скрибония, они отвернулись от него и способствовали его поражению, тем более что свою основную задачу - низвергнуть Асандра - их ставленник уже выполнил. Август и Агриппа разработали другой план: передать Боспор Полемону I и создать объединенное царство, чтобы с его помощью усилить свое влияние и создать плацдарм против неугодных восточных монархий во главе с Парфией и варварских народов Азии. Поскольку Полемон не имел никакого отношения к митридатовскому дому и проводил политику закрепления римских установлений в Понте, то можно было рассчитывать на то, что его усилиями удастся положить конец неугодной военно-административной системе, взращенной Митридатом VI и Фарнаком II и служившей главным препятствием на пути установления на Боспоре римской гегемонии.

Прибыв на Боспор в 14 г. до н. э., Полемон I узнал, что боспорцы свергли и убили Скрибония. Однако воцарение понтийского владыки на боспорском престоле прошло не так гладко, как того желали в Риме. Боспорцы оказали ему сопротивление, по словам Диона, "из страха быть отданными под его власть; он вступил с ними в битву и одержал победу, но не успел подчинить их себе, пока Агриппа не прибыл в Синопу с намерением идти на них походом. Тогда они сложили оружие и сдались Полемону" (Cass. Dio. LIV. 24.4). Не совсем ясно, кто были те боспорцы, которые воспротивились римскому ставленнику. Одни полагали, что это сторонники Динамии из среды местных варварских племен, которые не желали терять привилегии и подчиняться Риму, рассчитывая посадить на престол царя - выходца из племенной знати[19]. Другие понимали под ними греческие города, опасавшиеся входить в объединенную державу из-за угрозы потерять собственные привилегии рядом с городами каппадокийской части царства[20]. Н. А. Машкин видел в них все население Боспора[21]. Чтобы яснее представлять истинное положение, обратимся к внутренней политике Полемона I в Понте.

Из немногого, что известно, можно сделать вывод, что Полемон не стремился к конфронтации с греческими городами. Придя к власти на волне антимитридатовских настроений, вызванных попыткой Дария и Аршака реставрировать военно-административную систему Митридата Евпатора, он начал с того, что не допустил ее реанимации, а, напротив, сохранил устои Помпеевых реформ, ставивших во главу угла интересы греческих городов Восточной Анатолии (см. выше). Вот почему Полемон не пошел на конфликт с Августом, когда тот объявил свободу и автономию Амиса, ранее подчинявшегося понтийскому царю. Уже прибыв на Боспор, Полемон установил добрые отношения с Херсонесом Таврическим, граждане которого называли его своим спасителем, а он адресовал свое послание их Совету и Народу, признав этим права автономии и самоуправления, которые им дарованы были Августом в 22 г. до н. э. (IPE. I². 704). Вступив в симмахию с Боспором и подчиняясь номинально власти Полемона, херсонеситы в награду за признание их самоуправления и автономии помогали понтийскому царю закрепиться на боспорском престоле[22]. Наконец, уже находясь на Боспоре, Полемон не прекратил выпуск медных монет Кесарии- Пантикапея и Агриппии-Фанагории, переименованных Динамией в 22/20-17/16 гг. до н. э. в честь Августа и Агриппы в ознаменование передачи ей власти, и получивших от нее права автономного медного чекана. Несмотря на то, что ряд ученых относили этот обильный чекан к более позднему времени, имеются веские основания (о чем ниже) поддержать вывод Н. А. Фроловой, что время этого выпуска надо ограничить предпоследним десятилетием I в. до н. э.[23] Следовательно, царь Понта не нарушил тех прав политии, которые имели до него крупнейшие города Боспора, доказательством чего является сохранение за Фанагорией названия Агриппия вплоть до III в. н. э. Это означает, что у городов Боспора не было веских причин оказывать жестокое сопротивление Риму и его ставленнику, тем более не было их у Динамии, которая пошла на союз с Полемоном (Cass. Dio. LIV. 24.4). Тот факт, что боспорцы сразу сложили оружие, как только в Синопе появился флот римлян во главе с Агриипой, показывает, что, может быть, поначалу полисы и выказали некоторую неприязнь назначению Полемона, но, как только они уяснили, что города Понта не могут быть их соперниками, ибо и Синопа, и Амис, крупнейшие контрагенты в торговле, не входили в его состав, тотчас проявили свои филороманские симпатии и подчинились царю. Другое дело - местные племена и военно-хозяйственные поселенцы на царских землях. Поскольку все оставшееся время своего правления Полемон провел в беспрерывных войнах с ними, ясно, что в 14 г. до н. э. они лишь временно сложили оружие и не считали себя подданными понтийского царя. Они понимали, что прибытие Полемона на Боспор вызовет сокращение их привилегий и доходов с земель, как это произошло в Понте. Вот почему они оказали ему вооруженное сопротивление. В восстании против Рима и Полемона I основное участие принимали местные племена и формировавшиеся из них военные поселенцы на царских землях, среди которых было немало сторонников митридатовских традиций в управлении. Города же быстро признали нового правителя и поддерживали его в борьбе с военными поселенцами и местными соседними племенами, стремясь покончить с желанием последних отторгнуть их территории.