Что касается внутренней и внешней политики Пифодориды, то можно утверждать, что она в целом не претерпела особенных изменений. Происходившая из рода Антония и воспитанная в греко-римских традициях, царица была верным проводником римских интересов, открыто придерживалась филороманских и филэллинских симпатий. Она установила связи с Афинами, за что удостоилась там статуи (IG. II/III². 3483 = OGIS. 376). Ее статую возвели и благодарные жители Коса (Arch. Jahrb. 1903. Bd. XVIII. S. 193). Пифодориду и ее детей почитали в Смирне (IGR. IV. 1407), что видно из надписи в честь ее сына Зенона, поставленной до объявления его царем Великой Армении в 18 г. н. э. (Tac. Ann. II. 56). Римляне оценили ее верность ив 13 г. н. э. санкционировали брак ее дочери Антонии Трифены с фракийским царем сапейской династии Котисом Ш, известным своей любовью к эллинским традициям и культуре и стойкой проримской позицией (Strabo. XII. 3.29). Доверив царскую власть в разных местах детям и внукам Пифодориды, они создавали сеть верных им правящих домов и не опасались за собственные интересы на восточных границах империи. Благодаря такой политике у вассальных государств открывалась возможность устанавливать друг с другом тесные отношения[58].

О внутренней политике Пифодориды сведений нет. Учитывая ее проримский курс во внешних делах, можно предположить, что внутри страны она также опиралась на эллинские города, стремясь, как и ее покойный супруг, сохранить значение реформ Помпея и не допустить возрождения митридатовской системы землевладения и управления. Очевидно, она способствовала закреплению за городами их аграрной территории, следуя установлениям Помпея, Цезаря и Августа. Об этом косвенно говорят переименование и объявление столицей царства Кабиры-Себасты и передача ей Зелитиды вместе со всей принадлежавшей полису Зеле аграрной территорией. Данный вывод подтверждается и проводимой в Каппадокии ее мужем Архелаем филэллинской политикой, направленной на восстановление там греческих городов[59].

В 17/18 г. н. э. Архелай умер, и Каппадокийское царство было обращено в римскую провинцию. Однако, как предполагают, до времени Флавиев Каппадокия не имела легатов-наместников с преторскими полномочиями, поэтому Пифодорида могла сохранять там свое влияние и власть[60]. Как бы то ни было, она вернулась в Понт и правила там до своей смерти в 22/23 г. н. э.

Мы уже касались вопроса о том, что доводить правление Пифодориды до 33-35 гг. н. э. невозможно. Пытаясь обосновать эту дату как конец ее правления, Бальдус ссылается на то, что в ряду разнообразных монет ее внука Полемона II можно выделить 12 год его эры = 49/50 г. н. э., когда были отчеканены монеты: 1) голова юного Полемона вправо, ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΠΟΛΕΜΩΝΟΣ - голова императора Клавдия в лавровом венке (рис. III. 15); 2) голова Клавдия - ΒΑΣΙ ΛΕΩΣ ΠΟΛΕΜΩΝΟΣ в три-пять строк, обрамленных в диадему в форме круга, завязанную узлом (рис. III. 14, 16); 3) голова Полемона в диадеме, ΒΑΣΙ ΛΕΩΣ ΠΟΛΕΜΩΝΟΣ - бюст Антонии Трифены в диадеме (рис. III. 17, 18-19). Этот год первый в чекане Полемона II как царя, после чего его монеты выпускались ежегодно. Однако из названных трех типов монет два чеканились только до 15 года эры Полемона = 52/53 г. н. э. (WBR. I². 1. N 29, 33-34) или до 54/55 г. н. э. = 17 года эры Полемона, как утверждает Бальдус, ссылаясь на крайне сомнительный экземпляр монеты третьего типа из коллекции Аулок. С этого года и до конца Понтийского царства в 63/64 г. н. э. Полемон II бил монеты с портретом Нерона и Британника (в 55-56 гг. н. э.) (WBR. I². 1. N 35-36).

В 49/50 и 50/51 гг. н. э. Полемон II чеканил монеты со своим титулом и портретом, а также монеты с бюстами одного Клавдия и молодого Нерона и Клавдия вместе (WBR. I². 1. 31-32), Антонии Трифены, и все со своим царским титулом. Одновременно, если верить Бальдусу, он выпускал монеты с изображением Антонии Трифены, ее титулом и именем в полной форме и своим портретом без имени и титула и годами эры Трифены 17 и 18 (WBR. I². 1. 22-23b) (рис. III. 11). Этим временем или сразу же вслед за ними исследователь датирует и другой выпуск царских монет с титулатурой, именем и портретом самого Полемона II и с титулом, именем и бюстом (или без бюста, но с именем и титулом) Антонии Трифены (WBR. I². 1. 24-28) (рис. III. 12, 13). Отсюда последний год эры Трифены - 18-й = 50/51 г. н. э. и соответствует 13 году эры Полемона II (рис. III. 19), следовательно, первый год правления дочери Пифодориды должен приходиться на 33/34 г. н. э., который и является последним годом жизни ее матери[61].

Однако такой подход кажется невероятным. Получается, что на 49/50 и 50/51 гг. н. э. и два-три следующих года приходятся едва ли не все монетные выпуски царя. Непонятно, почему в означенные годы он бил монету как со своим титулом, так и без него. А ведь монеты с 18 годом эры Трифены и без имени и титула Полемона, согласно логике Бальдуса, относятся к 50/51 г. и трудно объяснить, почему в предыдущий год - 49/50 г. н. э. = 17 год эры Трифены = 12 год эры Полемона уже появились монеты с портретом самого Полемона II, его полным именем и титулом на аверсе, бюстами Клавдия, Нерона (13 г. эры Полемона II = 50/51 г. н. э.) и Трифены без имени и титула на реверсе.

Нельзя пройти мимо и одного из кизикских декретов, в котором упоминается происхождение Антонии Трифены. Он датируется 18/19- 29 гг. н. э.[62] и там она названа "дочерью царя Полемона и царицы Пифодориды" (IGR. IV. 144). Если сопоставить его с вышеупомянутой надписью из Смирны в честь Зенона, брата Трифены, поставленной при жизни Пифодориды, то в отличие от первого в последнем документе ее имя предшествует имени мужа. Следовательно, декрет из Кизика может быть датирован после смерти Пифодориды и поэтому ее имя упоминается в том порядке, в каком ему надлежит быть согласно практике упоминания предков. Это заставляет критически отнестись к высказанной Бальдусом точке зрения и принять расчеты Рейнака относительно дат смерти Пифодориды, правления Трифены и прихода к власти Полемона II.

О том, что происходило в Понтийском царстве после смерти Пифодориды и до вступления на царство в 38 г. н. э. Полемона II, сведений нет. Мы располагаем только монетами с портретом и титулатурой Антонии Трифены на аверсе, ее сына Полемона без титула на реверсе, датированными 17 и 18 годами ее эры = 38/39 и 39/40 г. н. э. (WBR. I². 1. N 22-23; рис. III. 11), и изображением, Полемона II с царским титулом на лицевой стороне и Трифены с титулом царицы на оборотной (Ibid. N 24; 27-28) (рис. III.13) или с ее именем и титулом без портрета и дат (Ibid. N 25-26) (рис. III.12). Имеется еще свинцовая тессера с полным именем Антонии Трифены и скипетром на лицевой стороне и буквой А-1 на оборотной, которую относили либо к первому году правления Трифены в Понте в 22/23 г., либо ко времени ее жречества в Кизике[63]. Об этом факте из жизни дочери Пифодориды свидетельствует серия кизикских декретов, принятых в честь Трифены и ее сыновей, посаженных на царства Калигулой в 38 г. н. э. Согласно первому (до 29 г. н. э.), Трифена приняла на себя обязанности жрицы Ливии Августы и хотя сама отсутствовала, выделила средства на Панафинейские празднества и пропитание их гостей и участников, за что удостоилась постановки щита с ее изображением в храме Афины Паллады (IGR. IV. 144). В другом декрете (38/39 г. н. э.) говорится о прибытии в Кизик Трифены вместе с назначенными на царства Калигулой сыновьями Реметалком III и Полемоном II с целью отпраздновать там священнодействия в честь обожествленной сестры Калигулы Афродиты Друзиллы, учрежденные ее жрицей Антонией Трифе-ной. Далее в декрете сказано, что "Трифена, считая этот город (Кизик. - С. С.) родиной, здесь водружает очаг дома и благополучие жизни, дабы сорадоваться неукоризненному царствованию детей". Ниже еще раз подчеркивается, что Трифена решила ради сыновей облагодетельствовать Кизик своим пребыванием (IGR. IV. 145 = Syll.³ 798). В следующем декрете, также относящемся к 38/39 г. н. э., речь идет о благодеяниях Трифены кизикцам: она выделила большие средства на восстановление древних каналов между гаванями города и на закупки провианта тем, кто был занят на строительстве, освятив все это именами Августа, Агриппы и Гая Калигулы, блюстительницей храма которого она являлась (IGR. IV. 146 = Syll.³ 799).