Я уже было хотела запротестовать, но Аманда пресекла это на корню легким движением руки.

– Я знаю, что ты сейчас собираешься сказать мне, но ты неправа. Шоу «Кэт и Мэтт» живо и здорово и продолжает счастливо существовать в твоем бедном, маленьком сердечке, и ни одному парню – даже если это самый лучший парень в мире, я сейчас не говорю, что Грег таковым является, он просто послужит нам примером – не суждено встать рядом с тобой, пока ты что-нибудь с этим ни сделаешь.

В этот момент на кухню зашел мой маленький братишка, так что мы резко сменили тему. Аманда даже пару минут поболтала с Питером, ей всегда удавалось ладить с ним лучше меня. Он схватил что-то перекусить и вернулся к просмотру телевизора, в то время как мы с Амандой решили, что лучше всего продолжить разговор в моей спальне.

– Ты ошибаешься, – сказала я, как только за нами закрылась дверь. – Между нами ничего нет.

– Серьезно? Почему тогда со времен седьмого класса тебе не понравился ни один парень?

– Потому что в моей жизни не было ни одного парня.

– Ни одного подобного ему, правильно?

– Нет. Ни одного подходящего. Я буду только рада, если встречу того самого парня. Я просто не думаю, что этот парень – Грег.

Аманда скинула с себя ботинки и снова уселась на пол, облокотившись о кровать.

– Ты хочешь сказать, что у тебя больше нет чувств к Мэтту?

– Именно. Кроме отвращения… это же считается?

Я скинула ей с кровати подушку и прихватила еще одну для себя. Я села рядышком с ней и подпихнула подушку себе под спину. Так мягче, в конце концов. Хоть пещерные люди и сидели на затвердевшей грязи, данная ситуация под этот случай не подходила.

– Знаешь, – начала Аманда, – говорят, что ненависть – это не противоположность любви, а лишь одна из ее вариаций. И то, и другое подразумевает страстные чувства по отношению к кому-либо. Только тогда, когда ты сможешь сказать мне, что не чувствуешь к этому человеку совершенно ничего, только тогда я пойму, что ты наконец-то свободна.

– Я ничего к нему не чувствую, – попыталась убедить ее в этом я. – Я едва обращаю на него внимание.

– Значит, если Мэтт МакКини сейчас примчится сюда, упадет перед тобой на колени и станет умолять о прощении…

– Ничего не изменится. Мне плевать на него.

– Мммм, – промычала она, явно не принимая всерьез мои слова. – Продолжай убеждать себя в этом. Так, что ты будешь делать с Грегом?

– Не знаю. Избегать.

День 54, понедельник,13 октября.

Обед: ничего. Я принесла с собой остатки со вчерашнего ужина, но кое-кому  вздумалось впихнуть туда свои грязные пальцы. После этого аппетит у меня напрочь пропал. И, ах, да! Я пропустила прием пищи и не умираю с голоду. Юху!

Хотя я вдруг задалась мыслью, чтобы сделала на моем месте доисторическая девушка? Думаю, она без зазрения совести вонзила бы палку прямо в сердце этому парнише. Это я так, к слову.

Понятия не имею, что со мной происходит. Должно быть, за всем этим стоит наука. Должно же в биологии существовать разумное объяснение, почему, даже если тебе не особо нравится парень, после вашего с ним поцелуя для тебя становится практически невозможным быть с ним грубой.

Так что, видимо, теперь у меня есть парень.

Ситуация на данный момент:

Он провожает меня до каждого кабинета. Закидывает мне на плечи свою огромную руку пловца, и ему повезло, что у меня такое крепкое телосложение, иначе я бы уже давно сломалась от веса этого бугая.

Он ежедневно со мной обедает. При этом сидит так, будто мы с ним пара, будто мы все еще на двойном свидании с Джорданом и Амандой. А еще он лазит в мой контейнер своими огромными грязными пальцами, даже несмотря на то, что выражение моего лица ясно дает ему понять, что меня это раздражает.

Но я не говорю ни слова. Все это похоже на один большой и очень странный научный эксперимент, или на злую шутку, или на сон. Я даже не знаю, как себя вести.

Большую часть времени я просто хочу улечься на стол и немного вздремнуть. По какой-то причине, когда я нахожусь рядом с этим парнем, мне вечно хочется спать, будто я вхожу в транс. Аманда говорит, что это как-то связанно с перегрузкой моих гормонов. Она думает, что это защитная реакция моего организма, благодаря которой я не накидываюсь на парней, как маньячка.

Я же думаю, что это из-за того, что я не создана для отношений, и каждый раз, когда Грег рядом, мой мозг отчаянно кричит мне об этом.

Сегодняшний день послужил просто идеальным тому примером. За обедом Грег плюхнулся рядом со мной и начал выковыривать орехи и клюкву из своего дикого риса, а мне всучил пять листов с нацарапанными примерами.

– Детка, можешь проверить?

– Детка? – в один голос возмутились мы с Амандой.

Это было до того нелепо – а его знания алгебры настолько хромали – что я серьезно взялась исправлять его домашку, воспринимая это как проверку для моего мозга. Просто чтобы убедиться, что мой котелочек все еще варит.

Если бы я поняла, что утратила все свои алгебраические знания, то это было бы огромным знаком к тому, что суждено мне прожить всю свою жизнь в абсолютном одиночестве.

После ланча, он провел меня до класса Мистера Физера. В последнее время он только этим и занимается, но, честно признаться, сейчас я была несказанно этому рада. Естественно, Мэтт нас видел. На его лице вечно была одета эта гримаса отвращения, будто он поверить не мог, что какой-то парень – парень, которого он знает – может воспылать ко мне чувствами. Что ж, Мэтт, видишь, я нравлюсь ему. Смирись.

Грег подвел меня к двери и наклонился для поцелуя, но в последний момент я отвернулась от него так, что его губы угодили мне прямиком на щеку.

– До встречи, детка, – а затем Грег совершил самую большую ошибку в своей жизни: он шлепнул меня по жопке.

Никто не имеет право трогать мои булочки.

Все мое тело напряглось от возмущения. Я настолько сжала губы, что и дурак бы понял, что я злюсь. И все это время Мэтт наблюдал за развернувшейся сценой из класса.

– Больше никогда не смей так делать, – предупредила его я. Никогда в жизни мой голос не звучал так угрожающе.

Он усмехнулся и отвесил моей заднице еще один шлепок.

Огромная ошибка. Ведь у меня тоже далеко не слабые руки.

Думаете, если вы пихаете парня так сильно, что, прежде чем восстановить равновесие, он отлетает на пару метров, то он поймет намек и пойдет бесить другую девушку? Вы точно не знаете Грега.

– Кэт, прости, – он перехватил меня, когда я выходила из класса Мистера Физера, и сунул мне в лицо красную розу. – Я такой идиот.

Только он сказал не совсем так, вместо «идиота», он подобрал слово покрепче. И я была абсолютно с ним согласна.

Мимо нас прошел Мэтт, что-то бормоча себе под нос. Я была почти уверена, что это «что-то» включало мое имя.

– Отвяжись, – я двинулась в сторону выхода.

Он снова начал совать мне свою розу.

– Ну же, Кэт, пожалуйста.

Где он вообще ее взял? Урок что ли прогулял, чтобы купить ее? Или все это время держал в шкафчике про запас, на случай, если накосячит?

– Отвяжись, – повторила я. Внезапно всю мою сонливость как рукой сняло.

Он последовал за мной на улицу.

– Разве ты сейчас не должен быть на тренировке?

– Мне на нее плевать, а вот на тебя – нет.

И снова здравствуй, роза у лица.

– Я тороплюсь.

Но оторваться от него мне не удалось. Я, конечно, попыталась развить нечеловеческую скорость, но соревноваться с парнем с такими огромными ногами, было бесполезно.

– Я просто прикалывался, – начал оправдываться Грег. – Я понятия не имел, что ты так разозлишься. Прости.