И наконец мы нашли то, что мне подошло. В смысле ПОДОШЛО, будто это был не лифчик, а человек, поддерживающий мою грудь. Никаких резей, натираний и дискомфорта.

– Видишь? – горделиво сказала Джойс. – Четверочка.

– Вау, – восхитилась Аманда. – Ты похудела, а все еще на два размера больше меня.

– Это не соревнование, – заметила я.

– Да, но мои девочки все равно плачут от зависти.

Я выбрала два новых бюстгальтера: черный и бежевый. И еще я решила попросить Джойс подобрать мне спортивный. Вчерашний кросс до школы убедил меня в том, что мне просто необходима дополнительная поддержка.

Я объяснила Джойс всю специфику своей проблемы, и она снабдила меня этим чудным творением, на котором было не меньше сорока застежек.

– Даже ядерная бомба не заставит их пошелохнуться, – заявила Джойс. Ю-ху!

Аманда решила, что комплекты должны быть полными, и попросила Джойс подобрать мне еще и трусики. После того, что мы с ней пережили, у меня было такое ощущение, что я буду просто обязана на ней жениться.

– Удобнее же? – спросила у меня Аманда, как только мы покинули торговый центр. На мне был один из моих новых лифчиков, Аманда заставила отдать мой старый Джойс. «Она отдаст его на благотворительность. Дети смогут сделать из него качели».

По пути домой Аманда воспользовалась возможностью и принялась расспрашивать меня о Греге.

– Куда вы сегодня пойдете?

– Не знаю. Перекусим где-нибудь.

– Что наденешь?

– Не знаю. Штаны и блузку.

– Ого, – удрученно сказала она. – Да ты ждешь не дождешься этой встречи.

На мгновение я заколебалась, но потом собралась с духом и спросила Аманду о том, что давно не давало мне покоя.

– Ты полюбила Джордана с первого взгляда, ведь так?

– А ты сама не помнишь? – спросила Аманда. – В тот вечер я посвятила ему целых четыре стиха.

– О, да, – эти стихи поистине были прекрасны – очень романтичны и при этом чертовски описательны, там были и «глаза, подобные бездне», и «нос, сравнимый лишь с горным хребтом», и парочка слов о его губах, «полных и теплых, со вкусом инжира». Тогда это были всего лишь догадки, потому что поцеловались они только на следующий день.

Я обычно не расспрашивала Аманду о деталях их с Джорданом отношений – она и сама какое-то время не хотела ничего рассказывать – потому что мы нам было действительно комфортно втроем. Думаю, знай я слишком много, мне было бы неловко смотреть Джордану в глаза, и Аманда прекрасно об этом знала. А так я могу притворяться, что мы все просто друзья. И это отлично.

Но сейчас все было по-другому… мне нужен был совет.

– Вы часто…целуетесь?

– Ага.

– Вы…там…зажимаетесь?

Аманда фыркнула.

– Еще как.

– И…какого это?

– Китти Кэт, я чую здесь что-то неладное. Не хочешь поделиться?

Я откинулась на сидение.

– Я совершенно ничего не чувствую, когда он меня целует.

– Все еще? Серьезно?

– Но он всегда такой милый. Всегда благодарит меня за то, что я помогла ему с домашкой, засыпает меня комплиментами, дарит цветы, говорит, какая я умная… тебе не кажется, что у меня уже должны были появиться к нему хоть какие-то чувства?

– Джордан не дарит мне цветов, – сказала Аманда, – но это не меняет того факта, что я буду любить его до смерти.

– Серьезно? – я никогда прежде не слышала, чтобы она так уверено говорила об этом.

Аманда пожала плечами.

– Может, да, а может – нет. Время покажет. Но я действительно люблю его и считаю его невероятно горячим. Так что если ты ничего не чувствуешь…

– Наверно, со мной что-то не так, – простонала я. – Мне следовало бы испытывать к нему хоть какие-то чувства, понимаешь?

– Следовало бы? – спросила Аманда. – Что значит «следовало бы»? Тебе следовало бы есть брюссельскую капусту. Тебе следовало бы вытирать ноги при входе. Но нет никого «следовало бы», когда дело касается чувств, они либо у тебя есть, либо их нет.

Я откинула свою голову и закрыла глаза.

– Сегодня мы празднуем нашу двухнедельную годовщину.

– Милая, у меня для тебя есть кое-какие новости: две недели – это не годовщина.

– Что мне с ним делать? Я даже идти никуда не хочу.

– Скажи ему, что у тебя новый лифчик, а он очень стесняется чужаков.

Он повел меня в Гуни Гольф^[13], мы забрались в огромную голову какого-то существа, и как только мы оказались в полной темноте, он поцеловал меня. Но в шок меня повергло не это, к этому я была как раз-таки готова, а то, что он внезапно положил руку мне на грудь. К счастью, на мне был мой новый спортивный бюстгальтер, защищенный тысячью застежек и пятнадцатью слоями ткани, отделяющей меня от внешнего мира.

Спортивный лифчик – защита от ядерного оружия и нежеланного облапывания.

– Что ты творишь? – возмутилась я, отпихнув Грега.

Три, два, один…

– Да брось, детка, я люблю тебя.

…и…

ЧТОООО? Как он может такое говорить? Он же совсем меня не знает. Мы встречаемся без года неделю! Он совершенно ничего не знает обо мне. Он не знает обо мне ничего, чтобы я ему хотя бы понравилась, не говоря уже о любви.

Он не знает о том, что я хорошо готовлю или что я могу с закрытыми глазами сыграть Пятую Симфонию Бетховена (хорошо-хорошо, только первые пару строк), или что я называла всех своих игрушек в честь элементов таблицы Менделеева. Он не знает, что у меня фотографическая память на номера телефонов и адреса, а еще на математические и химические уравнения. Он не знает, что я научилась водить машину за выходные, когда возила маму по всевозможным поручениям, что мой правый зрачок немного больше левого, что я хотела стать акробаткой из-за их костюмов, что с самого детства и до тринадцати лет я была влюблена в одного мальчишку…

И Грег точно не знает, что мой первый поцелуй был припасен для этого самого мальчишки. Не для Грега. Он украл его, и вся задумка маленькой Кэт полетела к чертям. Фактически, эта задумка полетела к чертям из-за Мэтта. Все происходящее – один сплошной бардак.

Но одно я могла сказать точно: Мэтт МакКини знал меня лучше кого-либо в этой жизни. И как этот парень, который едва ли меня знает, может говорить подобное?

Разве это нормально – злиться, когда человек говорит, что любит тебя? Должно быть, я больная на всю голову.

– Дай ему еще один шанс, - настаивала Аманда.

– Зачем?

– Потому что не хочу рушить твои иллюзии, но это неслыханно, чтобы парень держал свои руки при себе. Особенно в этой штуковине… это горькая правда жизни.

– Но он знал, что я не хочу этого! Да и что это за чертовщина с любовью?

Аманда откусила еще кусок от кекса с цуккини. Она пришла за моим еженедельным докладом и потребовала, чтобы я приготовила ей завтрак.

– Вообще-то, это великолепно, – сказала она. – Вся эта чертовщина с любовью.

– Он не может испытывать ко мне таких чувств, – уверяла ее я.

– Почему? Ты красавица.

– Как же.

– Китти Кэт, почему ты не можешь поверить, что этот парень действительно в тебя влюбился?

– После двух недель?

– Да хоть после двух минут. Вспомни про нас с Джорданом.

– Это потому что вы оба удивительные. Нужно иметь ледышку вместо сердца, чтобы не влюбиться в вас.

– Ты тоже удивительная, – продолжала Аманда. – Можно мне еще один?

Я передала ей кекс.

– И что же мне делать?

– Давай сходим еще на одно двойное свидание? – предложила Аманда. – Так я смогу снова попытаться оценить его в действии. Он уже пригласил тебя на вечеринку Винса?

– Да, и я отказалась, – вечеринка была посвящена окончанию плавательного сезона/преддверию Хэллоуина, и устраивал ее один парень из команды пловцов в следующие выходные.