– Ты серьезно думаешь, что все дело в этом? – крикнула я. – Ты думаешь, что я взяла и ни с того ни с сего просто решила, что мы не друзья?

От этого баса моя голова начинала раскалываться. Или, быть может, она раскалывалась с самого начала вечеринки.

– Понятия не имею. Я лишь знаю, что я единственный, кто продолжает прилагать все возможные усилия, – сказал Мэтт, – и я устал от этого. Я все это время думал, что однажды тебя перестанет клинить и ты снова станешь собой. Но, похоже, этого никогда не случится. Потому что, думаю, теперешняя ты – это твоя истинная сущность. Думаю, ты просто стала стервой.

Я была настолько ошеломлена его словами, что не могла вымолвить ни слова.

А вот Аманда этим недугом, видимо, не страдала. Она довольно красочно высказала ему все, что о нем думала.

– Нам пора, - сказал Джордан ей.

Но Аманда не собиралась останавливаться.

– Да как ты смеешь говорить ей такое? Это ты ее предал!

– Как? – крикнул он ей в ответ. – Как я ее предал?

Казалось, еще чуть-чуть, и кровь выкипит из моей черепушки.

– Пожалуйста, давайте просто уйдем, – я схватила Аманду и потащила ее к выходу.

– Как? – не унимался Мэтт. – Кэт…

– Остынь, братан, - сказал ему Джордан.

– Почему она просто не скажет мне?

– Оставь меня в покое, – второй раз за ночь крикнула я. Только на этот раз мой голос предательски задрожал, и я выбежала из двери.

Аманда появилась в моем доме около полудня.

– Серьезно, – плюхнувшись на кровать, сказала она. – Что это было?

Мы уже затевали этот разговор по дороге домой, но в машине с Джорданом мы не могли обсудить все, что нам хотелось. Он много не знал. И я была рада этому.

Аманда подняла голову и посмотрела на меня.

– Не стоит спать с косметикой на лице, всю кожу испортишь.

Будто бы меня волновала моя кожа. У меня было такое ощущение, что меня перемололи в измельчителе для мусора: голова раскалывалась еще больше, чем после отказа от кофеина и подсластителей, а тело мое было вымотано и истощено. Эта вечеринка высосала из меня все соки.

Мы быстро пробежались по событиям прошлой ночи: откровение в ванной о Мэтте, разрыв с Грегом, ссора с Мэттом. Вчера многое произошло, и все это невероятно трудно было переварить. И даже после часового анализа всех этих событий я не почувствовала себя лучше.

– Кэт, можно мне кое-что тебе сказать? – спросила Аманда. Она выглядела настолько серьезной, что я поняла: меня ждет еще одна проницательная речь. Что-нибудь о Мэтте или о взаимоотношениях, или о настоящей дружбе, или о любви, или надежде…

– Прошлой ночью ты действительно выглядела горячо, – подметила она. – Просто потрясающе.

У меня фактически отвалилась челюсть. Я была невероятно ошеломлена ее заявлением. А еще умирала с голоду.

Мы перебазировались на кухню, где я сделала парочку бутербродов: с индейкой и авокадо на поджаренном ржаном хлебе. Вкуснятина.

Аманда еще выудила парочку Орео из отцовских запасов.  Для него отказ от нездоровой пищи – это слишком.

– Так, что мы думаем о Мэтте? – спросила Аманда. – Мы ему верим? Такой ли он бестолковый?

Я сделала глубокий вдох.

– Не знаю. Возможно.

– Думаешь, возможно забыть такое?

– Может быть.

– Вау. У этого парня совесть отсутствует напрочь.

– Еще бы.

Аманда разломала еще одно Орео и принялась соскребать глазурь. Я же прекрасно довольствовалась морковкой.

– Я не хочу менять тему, – сказала Аманда, – но ты была чертовски горяча. Найдем мы тебе другого парня.

– Да я бы парню даже поход к стоматологу предпочла бы.

– Это мы тоже устроить можем.

День 68, понедельник, 27 октября

Пришло время полностью переосмыслить мой проект.

Мы сидели с Джорданом и Амандой в столовой, и я изо всех сил молилась, чтобы Грег не объявился. После десяти минут нервного ожидания я поняла, что все страхи мои напрасны и можно немного расслабиться. Надеюсь, он вернулся к своим внестоловским обедам и жизни, не включающей меня. Я-то с радостью готова вернуться к жизни без парней. С этими парнями одни мучения, а не жизнь.

Я сказала Аманде что-то о том, что наконец-то меня не клонит в сон во время обеда, а Джордан, услышав это, попросил пояснить.

– Это жуть какая-то, – начала я. – Каждый раз, когда поблизости был Грег, в меня будто дозу снотворного вкалывали. И меня накрывало волной сна.

– Хммм, – Джордан откусил кусок от сэндвича, а затем попросил меня вытянуть руку.

– Руку? Зачем?

– Хочу кое-что проверить.

Я вытянула руку перед собой, и Джордан обхватил двумя пальцами мое запястье.

– Когда я скажу «сопротивляйся», я хочу, чтобы ты изо всех сил попыталась помешать мне поднять твою руку, ясно?

– Ага…

– Адольф Гитлер. Сопротивляйся.

Он слегка потянул мою руку вниз, и она поддалась.

– Давай еще разок, – предложил он. Я встряхнула руку, а он переместил свои пальцы.

– Махатма Ганди. Сопротивляйся, – он снова потянул мою руку вниз, но на этот раз она оставалась непоколебимой.

– Еще раз. Грег Бичер. Сопротивляйся, – и вот моя рука снова почти плюхнулась на стол. – Хммм. Интересно, – сказал он и снова принялся за свой обед.

Мы с Амандой переглянулись.

– Милый, не хочешь нам ничего объяснить?

– Прикладная кинезиология^[14], – ответил Джордан с набитым ртом. – Кэт вероятно и так все об этом знает.

– Эм, нет.

Джордан принялся уплетать соленые огурцы.

– Существует теория, согласно которой наши тела под воздействием отрицательных раздражителей автоматически ослабляются. Мы не можем это контролировать… наши тела просто-напросто берут верх.

– Откуда ты это знаешь?

– Читал в одном журнале про скейтбординг, – сказал он. – Один парень, который в прошлом году победил во «Всемирных Экстремальных играх» пользовался этим принципом. Он перестал играть в видео игры с применением жестокости, смотреть фильмы со сценами насилия и слушать ганста-реп. Сейчас он занимается медитацией и на арфе играет. И, кажется, это работает: в последнее время он определенно на коне. Сам хотел попробовать. Посмотрим, может, в следующем году мне удастся улучшить свои результаты.

Мы с Амандой снова обменялись взглядами.

– Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю, – сказала она ему.

– Зато это поддерживает интерес, – ухмыльнулся он ей.

Я все пыталась переварить его слова.

– То есть, ты хочешь сказать, что это была естественная реакция моего тела на Грега? Даже, если я совсем этого не хотела?

Джордан пожал плечами.

– Это просто теория. Может, твое тело подсказывало всем нам о том, о чем никто из нас не подозревал. Я, например, точно могу сказать, что он далеко не такой, каким я его считал. Слава Богу, ты его бросила.

Вид у Аманды был ничуть не менее удивленный, чем у меня.

– О чем ты?

Джордан снова пожал плечами.

– Давайте просто сойдемся на том, что я его переоценил? Он не такой хороший парень, как мне казалось.

Прозвенел звонок, и Джордан направился к мусорке. Аманда, не отводя взгляда, смотрела ему вслед.

– Мне кажется, или он действительно самый крутой парень из всех, каких только можно было вообразить?

– Не кажется, – меня тут же пронзила та тупая боль, которую я периодически ощущала, видя их вместе и понимая, что у меня такого не будет никогда. Я посмотрела на Аманду и улыбнулась ей. – Он потрясающий, и я счастлива, что вы есть друг у друга.

Это была стопроцентная правда.

Но легче от этого не становилось.

Звонок, оповещавший о начале урока Мистера Физера, прозвенел, а Мэтта все еще не было. Видимо, оба парня, которых я сегодня активно избегала, решили мне в этом помочь. Наконец-то можно хоть на чуть-чуть расслабиться.