И именно я держалась за мечты о том, что было бы с нами, будь я маленькой, худенькой тринадцатилетней девчонкой. Тогда бы он полюбил меня. Тогда бы не сказал тех слов. Тогда бы я была счастлива.

Но я ошиблась. Я могла быть счастливой без всего этого. Я просто не позволяла себе.

Оглядываясь назад, я чувствовала нестерпимую боль. Джордан прав: я должна была двигаться вперед.

Я должна решить для себя, какими я хочу видеть наши с Мэттом отношения. Он отплатил свой долг. Теперь шаг за мной. Я могла не прощать его, забыть про нашу с ним дружбу и никогда об этом не вспоминать или же просто выбросить это из головы. Это не значит, что ничего не было, или что меня не ранили его слова, или что в его поступке не было ничего плохого. Это значит только то, что я должна решить прямо сейчас, сегодня, хочу ли я продолжать нести это бремя. Я не предам себя, если выкину свою обиду за борт. Я сделаю себе одолжение, сниму с души груз. Это как перестать давить на рану.

– Пойдем? – спросила я, когда мы доели наши бублики, а Мэтт допил остатки кофе.

– Пойдем.

Мы отправились домой. Мы прошли около десяти кварталов, а может, и больше. Будь моя воля, я бы прошла еще двадцать. Утро было прекрасным, а я была счастлива как никогда.

– Есть планы на вечер? – в какой-то момент спросил меня Мэтт.

– Домашнее задание.

– Может, в кино сходим?

– Не могу, – я даже объяснять ничего не хотела. – Хочешь провести со мной время?

– Конечно, – сказал он.

Я улыбнулась и продолжила свой путь.

Вернувшись к дому Мэтта, я сказала, что у меня есть кое-какие дела, и отправилась домой. Мы не обговаривали время и детали следующей встречи. Потому что мы снова вернулись к прежним версиям себя, и теперь в этом не было необходимости.

Я переделала все свои дела. Я поплавала, приготовила себе обед, поработала пару часов в Токсикологическом Центре. И, наконец, к половине шестого вернулась к Мэтту.

Как только я зашла в его дом, он спросил, что я хочу на ужин. Я выбрала эфиопскую кухню. Аманда подсадила меня на вегетерианское блюдо, которое подавалось в одном ресторанчике. Мэтт заказал его на вынос, и мы поехали забирать его.

Когда мы вернулись, его родители уже были дома, и после обязательных расспросов насчет того, куда я пропадала, мы с Мэттом направились в его комнату. Все было не так плохо, как я думала. Видимо, он прибрался, потому что одежда была свалена в один угол, вместо того чтобы валяться по всей комнате. Я так же заметила, что он принял душ и побрился.

Мы уселись на полу и принялись распаковывать контейнеры с едой, разделявшие нас. Начав трапезу, Мэтт схватил пульт.

– Никакого телевизора, - сказала я, и он тут же отбросил его.

Наши взгляды встретились, но на этот раз я не собиралась отступать. Я увидела в его глазах нечто родное и улыбнулась. Я знала, что последует за этим, и я была готова позволить этому случиться.

Он отодвинул наш заказ, сгреб меня в объятия и подарил поцелуй, которого я ждала всю свою жизнь. Я запустила руки в его волосы, ощутила своим подбородком гладкую кожу его лица и вдохнула его до боли знакомый запах.

Я не ощущала ничего подобного с Ником. А уж тем более с Грегом. Это было не похоже ни на что другое, но одновременно с тем именно об этом я и мечтала. Нет, это было лучше. Потому что теперь мы взрослее, мы больше не дети. Это происходило на самом деле, а та маленькая девочка во мне никогда бы не смогла вообразить себе такого.

Говорят, что все мышцы имеют память. Если ты однажды научился ездить на велосипеде или натренировал свою руку для теннисной ракетки, даже если ты бросишь этим заниматься – даже на многие годы – стоит просто запрыгнуть на велосипед или схватить ракетку, и твои мышцы вспомнят какого это. Они по щелчку вернуться к тому, чему ты их однажды научил.

Сердце – тоже мышца. И я с самого детства тренировала ее любить одного конкретного человека.

Потребовалось четыре года, дождливый день в зоопарке, коробка конфет, смятая валентинка, искренние извинения и тарелка пряной чечевицы, чтобы мое сердце вспомнило, каково это. Казалось, что оно и не забывало.

Я все еще любила Мэтта МакКини.

А Мэтт МакКини признался, что любит меня.

День 207, воскресенье, 15 марта

Проект завершен.

Все должно быть настолько простым, насколько возможно, но не проще.

Я просто хочу выиграть.

Не по тем же причинам, что прежде, а просто потому что время пришло. Если каждый год вы участвуете в каких-либо соревнованиях, то время от времени необходимо побеждать, чтобы поддерживать дома соответствующую атмосферу. Не вечно же оставлять людей у пустого корыта.

Завтра мы должны установить наши стенды. У меня есть конспекты, исследовательский журнал, проектная доска.

С последней мне на выходных помогала Аманда. Мне нужна была ее творческая рука. Доска сворачивалась втрое как карта, которую я носила на Хэллоуин. Только она была больше: она была достаточно большой, чтобы перегородить мою площадку, так что если вы станете напротив, она загородит обзор на все другие проекты, кроме моего.

– Я думала о фотографиях "до" и "после", – сказала я.

– Прекрасно, – поддержала Аманда. – Надо найти какую-нибудь фотографию, где ты максимально плохо выглядишь. А рядом привесим ту с Зимнего Бала. Там ты просто шикарна.

Я поморщилась, вспомнив эту ночь, но Аманда была права: контраст ощутим. Ее стараниями я выглядела как кинозвезда, и даже несмотря на то, что сейчас я была худее, тогда она представила меня в лучшем свете.

Она так же не забыла про фотографию, где я позирую в юбке и сапогах: сделанную в день, когда я отправилась в зоопарк. Казалось, это было так давно.

Мы с Мэттом договорились не видеться на этих выходных. У нас у обоих горели сроки, мы пытались приложить все условия, чтобы сделать все настолько идеальным, насколько возможно. Мы так и не раскрыли друг другу темы наших проектов. И мне это нравилось.

Я думала, что соперничать друг с другом после того, что произошло, будет неловко, но потом я осознала, что это не доставляло мне неудобства, когда я была ребенком, и не должно сейчас. А то, что последние четыре года я безумно хотела победить его, только усиливало это. Это было моей главной целью. Я хотела этого даже больше, чем добиться победы ради самой себя. Думаю, от этого я получала еще большее удовольствие.

Я все еще хотела занять первое место. Очень хотела. Но теперь я не хотела одолеть Мэтта. И никого другого, теперь мне не нужен агрессор. Надеюсь, все это имеет смысл.

Наши проекты конкурируют друг с другом в разных категориях: я сражаюсь за победу в секции "Поведение и Общество", а он – в "Астрономии и Физике". Но помимо этого должны быть выявлены победители вне категорий. Всего три призовых места, обладатели которых отправятся на международные соревнования: одно для командного проекта и два для индивидуальных. Я собираюсь отхватить одно из них.

Аманда помогала мне с доской весь вчерашний день и большую часть сегодняшнего. Стоит отметить, что старания ее не прошли даром. Моя лучшая подруга – самый творчески одаренный человек, которого я когда-либо знала. Она могла из груды навоза сотворить кучу золота.

– Стих, – заявила Аманда, когда мы закончили. – Доске Кит-Кэт посвящается.

Думаю, она сочиняла налету.

«Завтра оставят меня в этом каверзном зале

Среди прочих, ничтожных панно.

И судьи увидят меня, и полюбят, почувствуют жажду в моей красоте

И одарят меня всеми призами.

Но Кэтрин забудет меня, упакует

И перейдет к своим более славным делам.

Но я буду помнить, ведь у меня на груди

Выжжено, как хороша она была в порочной той юбке и сапогах»