Глава 19

Лаиш

Я перевоплотился в человеческую форму, как только убедился, что приспешники Друаги нас не преследуют. Жители одного круга обычно не могут переходить на другой. Конечно, есть несколько особых исключений, например, я и наш настойчивый преследователь, порождение ада. Несомненно, он продолжал выслеживать Гвендолин по запаху.

Я что-то почувствовал, когда мы перешли из второго круга в третий. Ничего особенного, но всё же заставило меня насторожиться. Смутное ощущение, что мы не одни, что не только я, Гвендолин и Кюрекс перешли на следующий круг. Я внимательно осмотрелся, чтобы убедиться, что порождение ада не пересекло барьер вместе с нами. Сейчас идеальное время для нападения, когда мы в бегах и растеряны. К моему облегчению, я никого не заметил.

Но мое облегчение длилось недолго, пока я не обратил внимание на Гвендолин. Она вцепилась в Кюрекса, как будто от него зависела её жизнь, и смотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами. Я глубоко вздохнул. Мне ненавистно, что ей пришлось быть свидетелем бойни, особенно когда я был её зачинщиком. Казалось, моя драконья форма беспокоила её гораздо больше, чем я предполагал. Да, та форма отнюдь не приятна на вид. Я принимаю её, чтобы вселить страх в сердца врагов и нанести максимальные потери во время битвы. Мы благополучно добрались до Минауроса, великой пустыни, но успех стоил мне доверия, которое я только недавно завоевал у моей маленькой ведьмы.

— Ты в порядке? — спросил я, щелкнув пальцами и призвав легкую одежду для путешествия по пустыне. — Ты не ранена? Не обожглась?

Она покачала головой, не вымолвив ни слова. Я попытался снова.

— У тебя ещё есть бутылка с водой? — спросил я с надеждой. Смертные не могут пересечь бескрайнюю пустошь Минауроса без надлежащей защиты и воды. Они недостаточно выносливы, чтобы выстоять в нещадную жару и засуху. Конечно, можно призвать ей напиток. Я потерял свой жертвенный нож при смене облика, но мог легко призвать другой. Однако я видел, что она вряд ли захочет принять от меня еду или пищу в ближайшее время.

К моему облегчению, она снова кивнула и похлопала по коричневой кожаной сумке, которую принесла с собой. Я благословил её выдержку, когда мы покидали Баатор. Теперь, по крайней мере, мне не придется беспокоиться о её жажде. Осталось решить вопрос еды, но решил позаботиться о нём позже, когда мы отойдем на безопасное расстояние от барьера. Возможно, Друага не может выследить нас, но может нанять того, кто сможет. К тому времени я хотел бы уйти подальше, чтобы наши следы затерялись в зыбучих песках.

Я наколдовал легкую белую вуаль и предложил её Гвендолин.

— Вот. Прикрой голову и плечи, вуаль отразит часть солнечного света.

Она покачала головой.

— Я не хочу, — сказала она тихим голосом. — Я ничего не хочу от тебя.

— Ладно. — Я небрежно пожал плечами, хотя на сердце защемило от отказа. — Тогда сгори, мне всё равно.

Она вздрогнула, но взяла себя в руки и покачала головой.

— У меня как бы природный загар, или ты не заметил?

— У тебя безупречная кожа, я успел лично убедиться в этом, — сказал я, взяв Кюрекса под уздцы и ведя его сквозь пески. — Но несмотря на твой прекрасный смуглый оттенок, ты сгоришь в Минауросе без защиты. Здесь всё горит.

— Перестань так говорить, перестань говорить об огне. — Она соскочила с лошади и выхватила у меня вуаль. Набросив её на голову и плечи, посмотрела вдаль. Ну, по крайней мере, теперь она защищена от солнца. Эту накидку я заказал специально для нее, чтобы она смогла выдержать пустыню смерти — так часто называют Минаурос.

Мы долго шли молча. Гвендолин время от времени пила воду из бутылки, а Кюрекс терпеливо брел под палящим солнцем. На его черном крупе виднелся белый отпечаток в форме руки, где я его ударил. Я сожалел о содеянном. Кюрекс — безмолвное животное, но он более чем доказал свою ценность. Он позаботился о безопасности Гвендолин, когда мы бежали к барьеру через лабиринты отеля «Инферно». Когда я в форме дракона, или змеи (так эту форму называли в древних писаниях), моя чешуя слишком горячая, чтобы прикасаться к человеку.

Наконец, после часа изнуряющей ходьбы она заговорила.

— Ты не упоминал, что являешься огненным демоном. — Её голос был тихим, но напряженным. Она всё ещё смотрела прямо перед собой на дюны, а не на меня. — Ты говорил, что ты — демон похоти.

— Всё верно, — ответил я, снова удивляясь, почему это играет настолько важное значение. — Я — демон огня по своей природе и могу подчинить его своей воле. Огонь всегда будет частью меня.

Когда я впервые был низвергнут с Небесного Царства, я упал в Огненное озеро, которое наполнило меня своей силой. Но я не видел необходимости вдаваться в подробности.

— Похоть — моя область знаний, специальность, так сказать, — продолжил я. — Так что я и огненный демон, и демон похоти.

— Ты не сказал об этом, когда я впервые призвала тебя. — Она посмотрела на меня. — А должен был.

— Почему? — Я нахмурился, удивляясь боли и страху в её глазах. Да, мне пришлось быть жестоким, чтобы вывести нас из отеля «Инферно» на третий круг ада, но это было необходимо ради её безопасности. Гвендолин продолжила уклоняться от ответа.

— Ты просто… Просто должен был сказать. Тогда бы я тебя отослала.

— Ты лишилась этой возможности в тот самый момент, когда я впервые увидел тебя, mon ange, — тихо сказал я. — С того момента я не смог бы отвернуться от тебя, какой бы ни была причина.

— Не называй меня так. — Она снова отвела взгляд. — Больше никаких прозвищ — ничего. Давай просто… Просто продолжим путь. Просто дойдем до конца и запечатаем дверь. Я просто хочу домой.

— Я глубоко сожалею, что моя другая форма так напугала тебя, — сказал я, ведя Кюрекса за уздечку мимо песчаной ямы — они были повсюду в зыбучих песках Минауроса. Одни затягивали в усеянные кольями пропасти, на которых навеки вечные страдали проклятые души. Другие ямы вели в притоки реки, впадающей в Огненное озеро, где я прошел второе крещение и изменился навсегда. — Я тот, кто я есть, и ничего не могу с этим поделать. Я инстинктивно принял самую угрожающую форму, когда почувствовал, что тебе грозит опасность.

— Но он не смог бы высосать мою душу? — спросила она, искоса взглянув на меня. — Я имею в виду… Ты бы не позволил ему. Ты бы одолел его и в обычной форме — разве не ты утверждал, что можешь одним лишь словом содрать с людей кожу?

— Да, и я могу.

— Тогда зачем превращаться в это… В это чудовище? — потребовала она. — Зачем извергать огонь и серу? И… И сжигать всё и всех?

— Я пришел в ярость, когда Друага предложил попробовать твою душу. Я потерял контроль и принял ту форму, что ты видела, — признался я.

— Ты потерял контроль? — Она подняла бровь, явно сомневаясь. — Но ты никогда не теряешь контроль, ты всегда собран и держишь эмоции под контролем. Я лишь однажды видела тебя по-настоящему расстроенным: когда открыла дверь в Бездну, и ты явился ко мне с наставлениями.

— Я был расстроен, потому что ты была в опасности. По той же причине я вышел из себя этим утром. И… — я заколебался. — Меня взбесило оскорбление, которое Друага нанес тебе.

— Оскорбление? — нахмурилась она.

— Забрать душу или часть души — это очень… Интимный ритуал, — сказал я. — Даже сексуальный.

— Фу! — По её коже пробежали мурашки. — А я то думала, ничего не может быть хуже той палки с крюком, которой он размахивал! Но теперь ты говоришь, что просьба Друаги попробовать мою душу — всё равно, что просить меня подрочить ему прямо у тебя на глазах?

— В общем и целом, да, — напряженно сказал я. — Хотя твой пример не до конца отражает степень нанесенного оскорбления.

— Но почему он осмелился попросить о подобном? — задумалась Гвендолин. — Я имею в виду, разве ты не выше его по иерархии или кастовой системе, или какая у вас здесь форма правления? Разве это не как менеджер среднего звена просит генерального директора переспать с его женой? Не то чтобы я твоя жена, или что-то в этом роде, — поспешно добавила она.

— Я понял твою аналогию, — кивнул я. — И отвечая на твой вопрос, полагаю, его жадность к нежному вкусу невинности победила здравый смысл. Друага всегда желал отведать её — я даже слышал его хвастовство, мол, ему удалось выманить с небес одного из меньших ангелов и каким-то образом привязать к себе. Но я уверен, что это очередная ложь.

— Как мне жалко бедняжку, если это правда! — вздрогнула Гвендолин. — Лишиться жизни на небесах и стать его пленником…

— Да, переход из рая в ад может шокировать, — пробормотал я. — В процессе теряется невинность и чистота. — Я вздохнул. — Несомненно, Друага осмелился попробовать заполучить часть твоей души именно из-за её чистоты.

— Чистоты? Он смог уловить, что я… Ну, знаешь, что у меня никогда не было секса? — Она покраснела.

— Не думаю, — коротко ответил я. — Когда я говорю о чистоте, имею в виду состояние души, что она не запятнана грехом. Любой демон учует её, если подойти достаточно близко.

— Он был достаточно близко, когда прогнал тех бесят. — Она вздрогнула. — Он пытался дотронуться до меня большими волосатыми лапами и говорил, что мне нужно раздеться, чтобы он смог осмотреть меня. Гадость!

Я услышал низкое рычание, вырвавшееся из моего горла. Гвендолин посмотрела на меня, она была явно встревожена.

— Эй, ты в порядке? Твои глаза словно горят, — испуганно спросила она с широко раскрытыми глазами.

Я приложил усилие, чтобы успокоиться.

— Прошу прощения. Я понятия не имел, что именно он намеревался сделать, когда прервал вас. Если бы знал, то сорвался бы уже тогда.

— Потому что ты защищаешь свою собственность. — Она укоризненно посмотрела на меня. — Как будто я принадлежу тебе или что-то в этом роде.

— Но и я принадлежу тебе, — беспечно заметил я. — В конце концов, я — твой личный демон, призванный для исполнения твоего поручения. И вот я здесь, всё ещё повинуюсь тебе.