Глава 21

Лаиш

Мы бросились вперед, в темноту. Я не беспокоился за себя — яд паукодемонов причинит сильную боль, но не убьет меня. Но не мог допустить, чтобы Гвендолин укусили хоть раз. Голод и езда под палящим солнцем сильно ослабили её, и я не был уверен, как её человеческое тело отреагирует на укус. У меня было плохое предчувствие на этот счет. Поэтому я пришпорил Кюрекса, пытаясь прорваться сквозь Ревнивое Сердце, прежде чем весть о смерти посла дойдет до племени паукодемонов.

Я слышал, как сверху собирается рой пауков. Мягкий, скребущий звук их многочисленных лапок и высокие, вопрошающие крики говорили об их замешательстве. Никто не мог просто ворваться в Ревнивое Сердце, не заключив сделку с племенем. Даже демоны, которые каждую ночь совершали набеги между Стигией и Минауросом, не были исключением. Часто они приносили в жертву самого маленького и слабого демона. Я собирался предложить им немного своей крови или плоти, но теперь это их не заинтересует. Теперь всё, что им нужно, это месть за смерть посла. И удовлетворит их только смерть Гвендолин.

Что ж, они не получат её, поклялся я, пока мы мчались галопом по темному туннелю. Я поднял голову и увидел глаза пауков, светящиеся в темноте ядовито-зелёным цветом. Уловил, как тон их визгов сменился с растерянности на гнев — до них дошла весть из устья туннеля, и они узнали, что случайно натворила моя маленькая ведьма.

Я сильнее пришпорил Кюрекса, даже когда один из паукодемонов упал мне на плечо. Стряхнул его, но за ним упал ещё один, а затем другой.

— Лаиш! — Судя по голосу, Гвендолин находилась на грани срыва. — Лаиш, они наступают! Один из них в гриве Кюрекса! О богиня!

— Держись крепче, — сказал я. — Они ненавидят свет. Я призову его заклинанием, и они отступят. — И тогда Гвендолин увидит всю опасность ситуации, в которой мы оказались. — Не смотри, — приказал я, понимая, что она всё сделает наоборот. Уже знал по опыту, что Гвендолин никогда не следует указаниям.

Я немного отстранился от неё и произнес слово силы. Мне не нравилось говорить на темном языке так близко к Гвендолин, я мог причинить ей боль, но у меня не было выбора.

Вокруг нас полыхнул свет, освещая каждую щель и трещину огромного туннеля. Гвендолин напряглась в моих объятиях и издала тихий, прерывистый крик.

Каждый квадратный метр туннеля кишел крупными паукодемонами. Посол, которого убила Гвендолин, принадлежал к самой маленькой касте паукодемонов, они единственные терпели свет. Другие демоны были значительно крупнее. Я видел, как по стенам сползали несколько паукодемонов с мой рост. Нам придется несладко, если один из них нападет на нас.

— Богиня… — прошептала Гвендолин, прижимаясь ко мне. — Они… Не все они похожи на бурундуков!

— Что? — Я не сразу понял, о чем она говорит — был слишком занят смахиванием мелких паукодемонов с себя и Кюрекса.

— У паукодемонов есть и другие головы: собак, кошек, козлом, сов… Богиня, у того вообще голова льва! Как это вообще возможно?

— В аду воплощается всё самое ужасное, — мрачно сказал я. — Держись, Гвендолин, мы приближаемся к концу туннеля, а выбраться из него довольно сложно.

— Сложно? Но почему? — Она ещё больше испугалась и вцепилась в мою руку, которой держал её за талию.

— Просто держись, — сказал я ей. Свет начал угасать, но я увидел бледно-голубое небо в конце туннеля. Нам очень повезло, что сейчас день — выйди мы в холодную стигийскую ночь, паукодемоны преследовали бы нас на протяжении многих километров. Если мы вырвемся из Ревнивого Сердца, то будем в безопасности.

Если мы справимся. Я видел конец туннеля… Но там было ещё кое-что. Самый чудовищный паукодемон поджидал нас у выхода, преграждая нам путь. Он был размером с Кюрекса, с головой человека, длинными спутанными черными волосами и жёлтыми глазами. Когда он открыл рот, я увидел острые, зазубренные акульи зубы.

— Отдай девчонку! — прошипел он, его глаза светились в тусклом свете, его лапы приготовились к прыжку. — Отдай убийцу посла! Мы будем пировать её плотью в наказание за смерть! Отдай девчонку!

Спорить было некогда. За огромным демоном простирался стигийский пейзаж: горный склон, покрытый льдом и снегом. Я увидел большой сугроб у входа в туннель.

— Гвендолин, — прошептал я ей. — Доверься мне.

— Довериться тебе? Почему…

Прежде чем она успела закончить вопрос, я схватил её за талию и поднял со спины Кюрекса. Когда Гвендолин закричала, я легко перебросил её через голову монстра и выбросил из туннеля. Едва успел убедиться, что она благополучно приземлилась в сугроб, как огромный паукодемон взревел от ярости и повернулся, чтобы последовать за ней.

Я сразу увидел опасность. Паукодемоны ненавидели солнечный свет, но ненависть к убийце одного их них оказалась сильнее. Он последует за ней, даже если придется выйти на солнце.

Я дал команду Кюрексу встать на дыбы. Будучи боевым конем, он сразу понял, чего я хочу. Его копыта опустились на шипящее волосатое тело, когда я выкрикнул другое слово силы — на этот раз слово смерти.

Я успел заметить удивление на лице паукодемона, прежде чем его голова взорвалась, повсюду разбрызгав черный гной. Кюрекс дико заржал и затоптал копытами. Я повел его вперед, на свет.

* * * * *

Гвендолин

— Гвендолин, сюда!

Я не успела подняться и стряхнуть снег с промокшего платья, когда Лаиш подхватил меня и усадил в седло.

— Что… — начала я, но Лаиш прижал меня за к себе и пустил Кюрекса в галоп. Мы мчались по заснеженному, скользкому холму гораздо быстрее, чем было безопасно. Когда оглянулась, то поняла почему.

Из туннеля выбегал рой пауков с звериными головами. Они шипели, пищали и рычали, преследуя нас. Моё сердце чуть не выскочило, и я подумала, что меня вот-вот стошнит. Продолжат ли они преследование? Что произойдет, если они поймают нас? Я видела, как Лаиш взорвал человеческую голову паука, похожего на вожака. Но заметила других вожаков племени, и ни один из них не собирался отступать.

— Лаиш! — ахнула я, когда мы продолжили спускаться по снежному склону. — Лаиш, они догоняют нас! Я думала, они не переносят свет!

— Они ненавидят его, — сказал он. — Но сейчас они ненавидят тебя сильнее за убийство одного из них.

— Что мы будем делать? — потребовала я, сильнее сжимая его руку. — Что мы будем делать?

— Мы остановимся и займем позицию. — Его голос звучал мрачно, но спокойно. — Мы приближаемся к болотам, по ним небезопасно скакать напролом. Их нужно обходить осторожно, как песчаные ловушки Минауроса.

— Займём позицию? — Я стала срываться на визг. — Ты серьезно?

— Я чертовски серьезен, Гвендолин. — Он крепче обнял меня. — И возможно, мне придется снова принять форму дракона. Мне жаль, если это беспокоит тебя, но это самый быстрый способ разогнать пауков. Слова силы действуют на одного демона за раз, а их намного больше.

Я с трудом сглотнула. Мне не хотелось видеть, как он превращается в огромного змеедракона, но у нас не было выбора. Я вспомнила ужасные слова паукодемона с человеческим лицом: «Мы будем пировать её плотью…» — прошипел он как раз перед тем, как Лаиш взорвал его голову. Мне не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что намного лучше смотреть, как дракон поджаривает пауков, чем закончить их обедом.

— Хорошо, — сказала я. — Делай, что должен.

Лаиш остановился и развернул Кюрекса лицом к ужасающему рою пауков, стекающему по склону горы. Он быстро спешился и передал мне поводья.

— Кюрекс отвезет тебя в безопасное место, если они одолеют меня, — предупредил он. — Не слезай с него, чтобы ни произошло.

— Лаиш… — начала я, но он начал меняться, раздуваясь и превращаясь в существо черной чешуей, с острыми, как ножи, зубами и огнём внутри.

Оцепенев от холода и страха, сжимая поводья, я смотрела, как Лаиш выступил навстречу наплывающей орде. Их было тысячи, десятки тысяч. Белый снег почернел от их тел. Я боялась за Лаиша, даже когда он был огромным змеедраконом.

Если его превращение в огромного огнедышащего монстра и беспокоило паукодемонов, они этого не показали. Они неслись вперед, как ужасный, волосатый, многоногий рой, и я знала, что была их целью — они хотели убить меня. Лаиш был единственным, кто стоял между мной и ужасным роем.

— Назад! — взревел он глубоким, нечеловеческим голосом, — Человеческая девушка принадлежит мне!

Пауки проигнорировали его слова. Когда они приблизились, я могла разглядеть их головы. Их было так много, и все были такие странные: пауки-птицы, пауки-козлы, пауки-быки, пауки-гризли… Я даже видела одного размером с рыбацкую лодку и с головой большой белой акулы. Тот смотрел прямо на меня плоскими черными глазами, его острые зубы скрежетали в нетерпении добраться до меня.

Паук-акула приближался все быстрее и быстрее. Я уже хотела закричать, но Лаиш опередил меня. Огромная струя жидкого огня вырвалась из его горла. Он поливал им в разные стороны, охватывая столько паукодемонов, сколько мог.

Вокруг раздались пронзительные, шипящие крики. Паукообразные существа свернулись в пылающие шары, они дико извивались в снегу, стараясь потушить огонь. Но огонь Лаиша был с примесью смолы, которая прилипала к волосатой шкуре и не гасла.

Лаиш убивал и наносил разрушения, но к паукодемонам подошло подкрепление. Шустрые и злые, они хлынули из уст Ревнивого Сердца, карабкаясь по телам своих павших товарищей, стремясь добраться до нас. Стремясь добраться до меня.

Лаиш снова и снова поливал жидким огнем. Воздух наполнился криками умирающих демонов и зловонием горелой плоти, и всё же они продолжали наступать. Они были уже в ста метрах… Пятидесяти… Двадцати…

— Вперед! — закричал на меня Лаиш между струями огня. — Гвендолин, уходи сейчас же!

— Нет! — воспротивилась я, хотя сердце было готово выскочить из груди от страха. Что я могу сделать против этих ужасных паукодемонов? Будь у меня нужные предметы, могла бы наложить действительно хорошее проклятие. Но действенное колдовство требует времени, а его у нас не было. И всё же я не могла оставить Лаиша, учитывая, что именно из-за меня мы попали в беду.