— Срыв, верно. — Она попыталась рассмеяться, но издала дрожащий, неуверенный звук. — Но как… Как ты…

— Я расскажу тебе, — пообещал я. — Но сначала давай немного приберемся. — Схватил меньшего демона за мускулистое предплечье и выволок из хижины. Отшвырнул его в сторону, чтобы тела не было видно. Будем надеяться, что начнётся снегопад, который погребёт и разложит его остатки. Не хотелось, чтобы Гвендолин снова увидела его и расстроилась.

Потом я обратил внимание на Кюрекса. Он не нуждался в защите от непогоды, будучи демоническим конем. Тем не менее я потянулся к последним остаткам энергии и призвал для него ведро с теплой кормовой смесью. Также убедился, что он в безопасности по другую сторону хижины, защищенный от безжалостного ветра. Конь хорошо поработал, и я обязательно вознагражу его, когда мы доберемся до моего поместья в Аиде… Когда бы это ни случилось.

Гвендолин разводила огонь в очаге, когда я вернулся. Она вскочила и повернулась ко мне, едва заслышав мои шаги. Она перестала дрожать, но теперь казалась смущенной, скрестив руки на груди и бедрах.

— Эм, привет. — Она посмотрела на мой член, и я понял: она нервничает из-за нашей наготы.

— Прошу прощения, — устало сказал я. — Я скоро призову для нас подходящую одежду, но сейчас нахожусь на пределе возможностей.

— Оу, конечно. Вот, устраивайся у огня!

Взяв за руку, она подвела меня к камину, и мы оба устроились на холодном полу из грубого камня.

— Спасибо, — поблагодарил я, улыбнувшись.

— Конечно. Извини, что мы сидим на полу — на кровати одеяло, но, возможно, оно кишит блохами, вшами или ещё чем. — Она вздрогнула. — Я подумала, что холодная попа лучше, чем демонические клопы, кусающие её.

Я заметил, что она пытается побороть смущение, что согревало мне сердце.

— Согласен, — ответил я. — Очень рад, что ты в порядке, mon ange.

— А я как рада, что ты жив! — воскликнула она, поворачиваясь ко мне. — Как тебе это удалось? Тот огромный демон, которого ты убил, Горлок, сказал, что паукодемоны убили тебя.

— Так всё и было, — тихо сказал я. — Мне пришлось навсегда покинуть тело, чтобы удовлетворить их жажду мести.

— Что это значит? — спросила она, нахмурившись.

Я вздохнул:

— Это значит, что я больше никогда не смогу принять форму змеедракона. Мне пришлось отказаться от неё, а вместе с ней и от большей части силы. Как видишь, меня обобрали до нитки. — Я развел руками, показывая, что голый. — Я не мог даже перенести себя с одного места на другое, что обычно даётся мне также легко, как дыхание.

— О, Лаиш, это ужасно! Мне так жаль! — Её зеленые глаза были полны раскаяния. — И всё потому, что я раздавила паука с мордой бурундука.

— Ты не знала, — устало произнес я. — Моя сила вернется со временем, но сегодня мы останемся здесь, чтобы я смог немного прийти в себя.

— Но тогда… Как ты оказался здесь вовремя? Если ты не можешь телепортироваться… эм, переносить себя?

— Кюрекс, — ответил я. — Он подоспел, когда я отбрасывал змеиную форму паукодемонам. Очевидно, он также вовремя привёз меня сюда.

— Всё верно! — Она вздрогнула. — Тот огромный демон… Он хотел сотворить со мной такое, чтобы добраться до души… — Она посмотрела на меня. — Ты никогда не говорил, что душу можно забрать другим способом, помимо крюка.

— Нет, это просто самый уважительный способ извлечь душу, если такое вообще возможно. — Я нахмурился. — Помнишь, я говорил, что процесс может быть интимным. Это потому что он почти всегда подразумевает секс.

— О… — Она посмотрела на скромно сдвинутые колени. — Ясно. Я не знала.

— Теперь знаешь. — Я вздохнул и потянулся к огню. Его тепло заряжало меня и возвращало силы. Закрыв глаза, сконцентрировался и вызвал теплый, толстый меховой ковер.

— Ой! — Гвендолин неловко подпрыгнула, почувствовав под собой мех. — Я думала, ты устал. Как ты…

— Тепло огня, — объяснил я. — Рядом с ним я быстрее восстанавливаю силы, ведь я — огненный демон.

— Что ж, неплохо. — Гвендолин погладила мягкий белый мех. Я призвал довольно большой ковёр, предположив, что мы будем спать у огня этой ночью. Она с надеждой посмотрела на меня. — Можешь призвать что-нибудь ещё? Например, тёплую одежду?

Я покачал головой.

— Дай мне ещё несколько минут. Я трачу много энергии, когда призываю что-то из Аида в другой круг ада. Хотя, могу кое-что попробовать. У тебя всё ещё под рукой та кожаная сумка с бутылкой?

— Конечно. После случая с бесятами я всё держу при себе. — Она отошла к двери и вскоре вернулась с знакомой кожаной сумкой, из которой достала пластиковую бутылку с водой и сделала глоток. Потом она предложила её мне. — Хочешь пить?

— Нет, благодарю, — сказал я, забирая у неё сумку. — Я хочу сделать кое-что другое.

Осмотрев сумку, я не мог не заметить промокшую насквозь сменную одежду, которую она принесла из царства смертных.

— Гвендолин? — спросил я, приподняв бровь и достав мокрую одежду. — Что случилось?

— М-м-м, ну-у-у… — Её щеки покраснели, и я знал, что она не хочет рассказывать.

— Гвендолин? — переспросил я.

— Ну… Я вроде как упала в один из прудов, — призналась она тихим голосом. — Точнее сказать, меня затащили.

— Что? — Моё сердце забилось втрое быстрее. — Как?

Её щеки вспыхнули.

— Просто я была глупой и доверчивой. Одна из потерянных душ умоляла меня о помощи. Не задумываясь, я пришла ей на помощь, а она попыталась утащить меня за собой. Вот почему я так промокла и мне пришлось раздеться. — Она указала на свою обнаженную кожу, которая великолепно смотрелась на фоне белого меха.

— Что? — снова переспросил я. — Тебя затащили в озеро? Боги, как тебе удалось выбраться? — Меня поразила и ужаснула мысль о том, что её может затянуть под ледяную поверхность смертельного озера. В них было что-то притягательное, почти магнетическое, делающее побег невозможным.

— Кюрекс, — сказала она. — Девушка, потерянная душа, схватила меня за горло, но он лягнул её в голову и вытащил меня за платье.

— Mon ange… — я прижал ее к груди. Если бы она только знала, насколько близко подошла к смерти и вечному проклятию! Даже вид угрожающего причинить её боль огромного демона не испугал меня столь сильно. Даже я не смог бы вытащить её из озера, уйди она под воду с головой. Кюрекс действовал быстро и храбро, и я снова пообещал, что большой конь получит всё, что пожелает.

— Полагаю, ситуация была гораздо опаснее, чем мне казалось? — спросила Гвендолин, посмотрев на меня.

Я кивнул:

— Намного. Тебе несказанно повезло, что Кюрекс пришел тебе на помощь.

— Он замечательный, — согласилась она. — Интересно… Может ли он жить в мире смертных? Я бы хотела взять его с собой, когда всё закончится. Хотя не знаю, что скажет бабушка на сей счёт. Наверно, все мы не поместимся в доме.

— Всё возможно, — сказал я, задумчиво кивая. — Кстати, о еде… — Я снова полез в сумку и вытащил то, что искал: тарелку и ритуальный нож с черной ручкой. Я убрал их в её сумку после полуденной трапезы в Минауросе, где она совсем не поела. На этот раз я удостоверюсь в обратном.

Я положил тарелку перед собой на меховой ковёр и порезал запястье маленьким острым лезвием. Боль оказалась сильнее, чем обычно, скорее всего из-за ослабленного состояния, но мне удалось сохранить бесстрастное лицо, когда три капли крови капнули на тарелку.

Как и тогда, кровь превратилась в свежие фрукты, сыр и теплый, хрустящий хлеб. Я проронил ещё одну каплю, и появились несколько кусочков того, что люди называют шоколадом. Затем крепко прижал другую руку к запястью и пожелал, чтобы маленькая, но болезненная рана зажила.

Гвендолин молча наблюдала за мной. Сначала она посмотрела на тарелку, потом на меня.

— Лаиш… — начала она.

В этот момент крошечная белая лили-мотылек вспорхнула на кусочек свежей клубники. Её бледно-золотые крылья казались очаровательными на фоне теплого красного плода, и я заметил, что она с явным голодом откусывает крошечные кусочки ягоды.

Улыбка озарила лицо Гвендолин.

— О, привет, кроха! — воскликнула она, присев на корточки и осмотрев мотылька. — Я совсем забыла о тебе. У тебя, должно быть, выдалась адская поездка после всего случившегося сегодня!

— Они очень выносливые, хотя и кажутся такими хрупкими, — заметил я. — И как уже говорил, они приземляются только на непорочные вещи.

— Я помню. — К моему облегчению, Гвендолин взяла кусочек фрукта и отправила его в рот.

Я приподнял бровь.

— Так теперь ты доверяешь мне и еде, что я предлагаю? Из-за какого-то мотылька?

— Нет, я доверяю тебе после всего, через что ты прошёл ради меня. — Голос Гвендолин был мягким, и она смотрела на фрукты, когда говорила. — И дала себе маленькое обещание, когда пыталась выбраться из того ужасного озера. Отныне я буду слушать тебя. — Она посмотрела на меня. — Я хотела съесть еду ещё до того, как на неё приземлился мотылек. Просто собиралась сначала извиниться за то, что была такой… Такой упрямой и злой.

— Всё в порядке, — сказал я, беря её нежную руку в свою. — Понимаю, почему ты боялась доверять мне. — Я поднёс руку к губам и оставил нежный поцелуй на её ладони.

— Эм… — Гвендолин засмущалась и убрала руку.

— Ясно, — промолвил я. — Ты доверяешь мне, но не полностью.

— Просто… Меня пугает, как много… Как много я чувствую в последнее время. К тебе, я имею в виду. — Она неловко пожала плечами. — Это опасно.

— Это опасно для нас обоих, mon ange, — тихо сказал я. — Больше, чем ты думаешь.

Она сразу посмотрела на меня:

— И что это должно значить?

Я покачал головой. Как мог поделиться с ней, что отказавшись от одной из самых могущественных форм, я также отказался от части тьмы, от своей демонической сущности? Не хотел, чтобы она волновалась и чувствовала вину, поэтому просто взял кусочек фрукта и сунул ей в рот.

— Ешь, — сказал я. — Ты, должно быть, умираешь с голоду.

— М-м-м… Я настолько голодная, что могу съесть слона, — заметила она, проглатывая фрукт.

— Правда? — удивился я. — Ну, я могу попробовать его достать. Я думал, тебе больше по вкусу сыр и фрукты, но если тебе нравится…