ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Поппи

Что-то в воздухе изменилось. Происходило что-то странное и необъяснимое, и я не могла понять, что. Он смотрел на мои колени таким сфокусированным и напряженным взглядом, будто ничего другого не существовало, будто бы боялся смотреть на что-то кроме ее коленей. Его голубые глаза потемнели, может это из-за света? Мужчина сжал челюсти, и его тело напряглось. У меня же все сжалось внутри, и по телу прокатилась дрожь. Что происходит?

Я тяжело сглотнула, словно что-то застряло в горле, и посмотрела на его руки, что зависли над моей коленкой, с ваткой. И неожиданно представила картину, как он роняет ее и опускает свои руки на мои колени. Сжимает их своими большими руками, а потом ведет ими вверх по ногам к бедрам, впиваясь своими пальцами мне в кожу, поднимаясь все выше и выше, и...

Боже, я почувствовала себя извращенкой. По правде говоря, я была чертовски неудовлетворенной. У меня не было секса долгое время с тех пор, как я рассталась со своим последним парнем. И он не тот, о ком стоило бы писать. Мне не особо везло ни в любви, ни в сексе. У меня была ужасная способность привлекать абсолютных идиотов и неудачников, которые не могли похвастаться успехом в постели или в чем-либо другом. Иногда я думала, что обречена к жизни с заурядным сексом с мужчинами, которые зарабатывают меньше, чем я – и это о многом говорит.

Но его рука не сделала то, о чем я нафантазировала. Вместо этого, неожиданная боль от контакта антисептика и поврежденной кожи на моем колене заставило меня вздрогнуть.

— Ой! — я напряглась от боли, которая усилилась.

— Не двигайтесь, а то будет больнее, — строгий голос спустил меня на землю и убил любую мысль о сексе, а возбуждение исчезло, будто его и не было. Я старалась не двигаться, пока он наносил мазь на мои колени и заклеивал их большим пластырем.

— Снимите свои туфли! — его командирский тон заставил меня поежиться.

— Зачем?

— Колючки. Или вы хотите оставить их и подождать, пока у вас не разовьется гангрена?

— М-м... Вы же не собираетесь... м-м... — я с ужасом смотрела, как он достает иголку и пинцет из сумки.

— Я попробую, — сказал он, еще раз указав на туфли. — Снимите свои туфли, и мы, наконец, закончим с этим. Я бы хотел вернуться домой до восхода солнца. А Вы нет?

— Все нормально, — я подтянула свои колени к себе. — Вы не должны этого делать. Все хорошо.

Он всматривался в меня пару секунд и выглядел при этом раздраженным, а потом его лицо смягчилось.

— Вот. Держите, — он убрал иголку и пинцет в сумку и протянул ее мне. — Возможно, у вас есть кто-то, кто поможет вам с колючками? — Он задал вопрос напряженным голосом. — Возможно, Вы с кем-то живете?

—Живу с кем-то? — я взяла протянутую сумку.

— Это очень простой вопрос, мисс Грэнджер. У Вас либо есть кто-то, кто поможет вытащить колючки из ноги, либо нет.

Я кивнула и, без понятия почему, солгала. (Кажется, я много вру ему).

— Да, у меня есть дома тот, кто мне поможет.

Я взглянула на него и заметила, как его плечи слегка опустились. Я почувствовала необходимость поправить себя.

— Нет. Нету. Я ни с кем не живу. Я живу одна, — сказала я.

Он приподнял бровь.

— У Вас не очень-то получается прямо отвечать на вопросы.

— Неправда, — возразила я.

— Правда. Я спрашивал, почему я должен нанять Вас, и Вам было нечего сказать. Я спросил, чего стоите, и Вы понятия не имели. Потом я спросил есть ли тот, кто поможет, сначала Вы ответили, что есть, а теперь опровергли это.

— М-м-м, — протянула я. Он был прав.

— И так? — опять спросил он.

— Нет. У меня нет никого, кто помог бы мне вытащить колючки из ног. Хотя я могла бы попросить своего сомнительного соседа, который постоянно на крэке, или метамфетамине, или героине, или... Черт возьми, я понятия не имею, какие наркотики он принимает, но поверьте мне, принимает. Есть еще один сосед, которого я сейчас избегаю потому, что никогда не верну ему велосипед, и надеюсь, что он не убьет меня и не украдет мой телевизор в качестве возмещения. А все потому, что я живу в каком-то странном гангстерском рае.

Я перестала говорить, вернув ему сумку, и сняла свои туфли.

— Так что. Сделайте это.

Я вытянула свои ноги в его сторону, надеясь, что они не пахнут.

Он пару секунд рассматривал меня, а потом посмотрел на мои стопы и начал вытаскивать колючки. Я вздохнула. Самое странное, не могла понять, что со мной происходит – позволять моему новому начальнику вынимать колючки из стоп – или, на самом деле, это самое милое, что кто-либо делал для меня.

О чем я только думаю... Странно. Чертовски странно. Хотя, чему тут, черт возьми, удивляться? Я солгала в резюме, сменила имя, придумала себе роль и сменила стиль одежды, чтобы устроиться на работу, о которой я ничего не знаю... Все это странно.

— Я закончил, — неожиданно сказал он.

Я провела по своим ступням, они казались полностью гладкими.

— Спасибо.

Я была очень благодарна за то, что он вытащил все эти маленькие колючки. Они причиняли все большую боль с течением времени.

Он обошел машину и сел на водительское сидение. Затем повернулся ко мне и нахмурился.

— Это не такси!

— Верно!

Я перелезла через подлокотники посередине и села на пассажирское сидение.

— Вы знаете, сзади были двери.

— Извините, — сказала я.

Он завел машину, и мы ехали в полном молчании вплоть до моего дома.

— Спасибо, что подвезли, — я потянулась к двери.

— Подождите. Я лучше Вас провожу. Здесь не безопасно.

Я усмехнулась.

— Я думаю, все будет в порядке. Мне осталось пройти всего пару метров.

— Что насчет всех Ваших подозрительных соседей? — спросил он.

— М-м-м... — я повернулась и с любопытством посмотрела на него. — Вы серьезно?

— Да. Когда сотрудник говорит мне, что сосед может его убить или украсть телевизор, я воспринимаю это серьезно.

Его голос был невозмутим, и я не могла понять шутит он или нет. Не могу сказать, что шутила, ведь есть такая вероятность, что «Маленький Майк» может прийти за своим велосипедом в очень плохом настроении.

— Ну, хорошо, — я открыла дверь и вылезла из машины. — Лично я больше бы беспокоилась оставить свою дорогую машину одну, но, ладно, это же всего лишь я.

И направилась к дому, ожидая, что он уедет. Бедный богач не захочет, чтобы его большой красивый «Порше» украли, но он не уехал, напротив, последовал за мной.

Я достала ключи и начала возиться с замком. Чтобы открыть дверь был один трюк, а именно нужно было ее ударить. К счастью, РамонаГонсалез учила боевые искусства. Наконец, дверь открылась, а лицо начальника вытянулось, как только он взглянул внутрь.

— Как долго Вы тут живете?

Он посмотрел в темный коридор с одинокой мигающей лампочкой. Она мигала уже пару месяцев, и никто не позаботился ее поменять.

Я усмехнулась.

— Слишком долго.

Переезд сюда должен был быть временным. Я собиралась здесь недолго пожить, чтобы скопить денег на лучшее место, но не сработало. Думаю, я должна была понять, что все в моей жизни складывается не так, как планирую. Все очень осложнилось после смерти моей матери. Когда она заболела, то не могла какое-то время работать. Ее счета накопились, включая и счета за лечение, а так как я была ее ближайшей родственницей, то официально и должна была оплатить их. Бóльшую из них я смогла покрыть, пока снималась в телесериале, но с тех пор как осталась без работы, мне не удавалось постоянно их оплачивать. И сейчас мне названивают из банка чаще, чем мне бы хотелось. Поэтому мне ужасно необходима эта работа.

Неожиданно он приблизился ко мне и всмотрелся. Выражение его лица заставило меня замереть.

— Я спросил, чего Вы стоите? — он указал на темный коридор за мной. — Думаю, чего-то больше, чем это?

— М-м-м... — у меня не было слов, я была шокирована.

Он подарил мне странный взгляд, а потом развернулся и вышел.

— Увидимся утром, — сказал он через плечо, затем залез в машину и уехал.

Я продолжала стоять, глядя ему вслед, и не могла определиться, что за чувство меня посетило.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Райан

Весь дом был погружен в тишину, когда он приехал. И, если честно, он был рад, что Эмми уже спала, особенно учитывая их постоянные ссоры. Каждый раз как они оказывались в одной комнате, атмосфера портилась. Или точнее казалось он делал что-то, что злило/расстраивало/ раздражало/ бесило ее (нужное подчеркнуть). Райан не понимал, что являлось причиной: подростковые гормоны или смерть ее матери.

Прошло почти два года с тех пор, как умерла его сестра-близнец Рэйчел. Заболевание двигательных нервов. Мужчина даже не подозревал о существовании подобной болезни, пока этот диагноз не поставили его сестре. Болезнь была настолько стремительной, что прошло всего лишь восемнадцать месяцев с постановки диагноза до дня ее смерти. Он был опустошен в тот день, но преобладающим чувством было все же облегчение. Можете не верить, но есть вещи намного хуже смерти. Райан был свидетелем того, как у его сестры отказали все мышцы, и она оказалась в инвалидном кресле, не могла самостоятельно есть, глотать, даже говорить. Рэйчел с Эмми переехали к нему вскоре после диагноза, и он нанял самую лучшую сиделку, но даже все деньги мира не могли спасти его сестру. Если есть деньги, можно купить множество вещей, но не жизнь. Райан не знал, что хуже: знать, что сестра умерла, или смотреть, как она страдает. Если это была б неожиданная смерть, наверное, было бы легче. Вот она жива, а потом исчезла. К сожалению, все было по-другому потому, что она уже их покинула до того, как умерла, и это было самым сложным. Его сестра физически была рядом с ними, сидя в инвалидном кресле, но Рэйчел, которую они знали, исчезла. Жестокой правдой этой болезни было то, что в некоторых случаях, таких как у его сестры, после того, как отказывают мышцы, сознание тоже меркнет.

Райан поднялся по лестнице, приблизился к комнате Эмми, но сразу же остановился и прислушался. У нее горел свет, но мужчина понятия не имел, чем она занимается. Он поднял руку, чтобы постучать, но остановил себя. Райан очень хотел понять Эмми, но понятия не имел как, особенно, когда та так сильно от него отдалилась. Поэтому прошел мимо, в свою комнату, и закрыл за собой дверь. Затем снял с себя одежду и посмотрелся в зеркало. Он давно не посещал спортзал, и немного потерял форму. На самом деле ему не помешало бы вернуться к тренировкам. Мужчина провел по своим рукам и погладил свою татуировку. Улыбнулся. Как-то раз они с Рэйчел проводили свои каникулы в Таиланде. Они были молодыми, дикими и необузданными, много пили и оказались на одной сумасшедшей островной вечеринке, где сделали парные татуировки. Было весело. А теперь казалось, что та жизнь принадлежала совершенно другому человеку, и он совсем не знал того парня. Сразу после возвращения из Таиланда он поступил в бизнес-школу, как хотел его отец, потом стал управлять компанией, опять же, как тот хотел. Папа любил говорить, что раз компания носит их имя, то и управлять ей должны они. И, честно говоря, если бы Райан мог делать со своей жизнью, что хотел, то возможно, он не стал бы управляющим. Не то, чтобы он знал, чем хотел заниматься, но все же. Рэйчел же, напротив, ничего не делала, как хотел их отец. Райан всегда восхищался этим и завидовал ей. Сестра была намного смелее его. Она все делала по-другому, и жила в своем собственном ритме. Мужчина забрался в кровать, и его мысли вернулись к Дорис. Он сегодня был близок к тому, чтобы потерять контроль.