- Почтим память службой Штаммов Забвения, в звании майора полевых войск корпуса...

Что-то защипало у Герцога в носу. Не предвестник скорбной слезы, нечто другое. Сначала чувство было такое, как будто потекла масляная капля. Казалось, это была знакомая масляная микстура, вязкая, плотная, против насморка. Но вскоре жидкость стала густой, как реакторная смазка. И, несмотря на этот явно промышленный запах механики, в нем была и чистота, и странный металлический привкус.

Герцог осмотрелся. Свет в ангаре стал заметно ярче, и фигуры вокруг вытянулись в линии, выстроились рядами плоти, в которую когда-то были облечены. Закрыв глаза, он проматывал воспоминания, как катушку спиннинга, в тщетной надежде, что Диксон вот-вот клюнет на ту или другую сцену... И тут странный незнакомый запах набросился на него, как хищный зверь из зарослей, ужалил в глаза, ударил в нос, обжигая горло. У него перехватило дыхание, когда Герцог тщетно попытался крикнуть. Напрасно он пытался крикнуть – горло перехватило, и все слова, казалось, сгорали в нем, не успевая сойти с уст. Герцог дико замолотил руками в воздухе, как раненая птица – крыльями. Он боролся за право вдохнуть, но, в конце концов, просто обмяк, и, когда попробовал вдохнуть снова, ему показалось, что вместе с воздухом он втянул стеклянную пыль, которая саднила легкие, оседая в них, и они наполнились кровью.

Он содрогнулся, и дикий рев вырвался из его горла. Герцог рванулся вперед, как вихрь, и моментально остановился.

Он был в камере корпорации Вивисекторов или, попросту говоря, в Живопырке.

Задыхаясь, он посмотрел на свои руки и удивился, что они у него еще есть. Оказалось, этот странный запах ему не приснился, он был здесь, он существовал в реальности, которая требовала от него каких-то действий. Этот запах вырвал его из воспоминаний Диксона, пленником которых он был все то время, в которых плавал, как заспиртованный младенец в банке.

Но чего от него хотели?

Внезапно ему пришло на память, как ЧАРЛЬЗ давал ему когда-то, еще на «Ангеле Удачи» какую-то жидкость, нейтрализующую эффект Сонного газа. При этом чистота ощущений была та же. Неужели это Баррис с Мелроузом решили привести его в сознание, чтобы испытать на нем очередной наркотический препарат?

Или он был не там?

И, если не там, то где?

И внезапно его буквально ослепил целый ураган запахов: роза, навоз, порох, аммиак, горячая реакторная смазка и тошнотворная вязкость Аяганского джина.

Все в одном, вдруг понял Герцог и произнес:

- Здравствуйте, мистербоб!

- И знаете, что хуже всего? – спросил Джеймс Мэй.

Чич оторвалась от работы, поднимая огромные стеклянные глаза. На ней опять была пара огромных мегалинз, сквозь которые глаза казались большими, как у насекомого. В руке трещал лазерный паяльник для точечной микросварки, которым она копалась в какой-то плате.

- Хуже всего – это не перспектива быть убитым. И даже не перспектива потерять Герцога или мистербоба, хотя только Пятому Региону известно, каким кошмаром все это может обернуться. Хуже всего, приходится признать, что Вонн был прав. – Он удрученно пожал плечами. – Вот она – плата за честную игру.

- При чем тут честная игра, – пробормотала Чич, – в настоящей игре каждый новый ход должен пройти через генератор случайностей. Это, скорее, игра наудачу. А честной игры вообще не бывает.

- В самом деле. Хотя ты пользуешься компьютерной игровой терминологией, но ты четко уловила мою мысль, – признал он. Затем капитан тряхнул недовольно головой:

- Проклятье, ты смотри. Я даже говорить стал, как мистербоб.

Чич снова вернулась к своей микросхеме, тыкая иголкой тестера в разные соединения и перемычки. Зеленые огоньки, отражаясь, вспыхивали на ее лице.

- И знаешь, что забавнее всего в этой ситуации? – продолжал Мэй. Давным-давно, когда мы выкрали фиалы у Юэ-Шень, я клятвенно обещал себе, что, как только все закончится, я вернусь к привычной жизни безобидного мелкого торгаша. Все, что я хотел: это занять место где-то на галерке, в задних рядах галактической экономики, и получать свой барыш. Единственная проблема в том, что, оказывается, не так просто вернуться в задние ряды, если тебя однажды вышвырнуло в передние. У меня такое чувство, будто эти фиалы нависли проклятьем над всей моей жизнью и будут висеть надо мной остаток жизни, как проклятье.

- Все это когда-нибудь кончится, – успокоительно пробормотала Чич. Как все кончается на свете.

- Вопрос только в том, – сказал Мэй, – Когда оно кончится.

Чич щелкнула лазерным паяльником и отложила его в сторону, затем сняла линзы. Отряхнув руки от пыли и тщательно вытерев каждый палец антистатиком, она взяла маленькую металлическую пластинку и прикрыла ею схему, над которой работала все это время.

- Все, – сказала она. – Я готова. – Покопавшись в куче хлама, она извлекла какую-то липкую ленточку и обмотала собранный блок. – Кто остается за терминалом?

- Роз.

- Порядок. Она поможет мне получить доступ к чертежам здания. – Передав коробку Мэю, она встала. Мэй повертел ее в руках.

- Еще раз с самого начала. Значит, эта штуковина укажет мне ваше местонахождение, и я сверюсь с планом здания, чтобы подсказать вам, куда двигаться дальше. После загрузки плана очередного этажа я проведу вас так, как будто вы там жили всю жизнь.

- Ужасно, – сказал Мэй. – Ты хоть понимаешь, что ты...

- Давай не будем опять с самого начала, – отрезала Чич. – Я все предусмотрела. Я уже не в первый раз взламываю корпоративную базу данных. Правда, мне не приходилось заниматься этим, пока я работала на Дирка, но я всегда мечтала, что когда-нибудь представится такой случай. Тянет хакершу на старое, – сладко вздохнула она. – Ну, постараемся наследить без лишнего шума и звона.

- Порядок, – Мэй повесил устройство на шею. – Не знаю, чем отблагодарить тебя...

Чич показала ему большой палец:

- Вернитесь живыми, – сказала она. Он ответил ей тем же жестом.

- Ладно. Спасибо, Чич. – Внезапно он замялся и опустил голову, как будто вес устройства Чич вдруг оказался слишком неподъемным.

- Что-то не так, капитан?

- Просто подумал, что за имя – Чич, для такой девушки...

- Мне нравится.

- Я знаю, как работают программистки! Вечная экономия на словах, сокращения, клички. А можно мне называть тебя как-нибудь по-другому?

Чич покраснела и пожала плечами:

- Как твое полное имя?

- Мое полное имя – Полная Чич. Но я еще не дошла до такого состояния. Все?

- Нет, кроме шуток. Ведь по всему видно, что ты не интернатовская, и, значит, у тебя было настоящее имя.

Чич повертела в руках лазерный паяльник.

- Ну, Кимберли... – выдавила она.

- Кимберли, – повторил Мэй. – Кимберли – и..?

- Кимберли и – все-что-ты-хочешь.

Мэй улыбнулся.

- Отлично. Работать с тобой – одно удовольствие, Кимберли. – Он повернулся к выходу, но в последний момент она позвала его.

- Я ни с кем в жизни так не разговаривала, Джеймс Мэй. Ты ведь вернешься? Обещаешь мне? И тогда настанет время для «удовольствия работать со мной» и «увидимся позже». Ведь если ты заставил меня вспомнить мое имя, ты должен вернуться, чтобы еще раз назвать меня им.

- Непременно, – Мэй козырнул по-граждански, коснувшись пальцами правой брови. – Увидимся позже, Чич.

С этими словами он повернулся и вышел за дверь, в то время как оставшаяся за спиной Чич выбивала ногой нервную чечетку. Его поведение постоянно озадачивало ее. Он все прекрасно понимал, но предпочитал делать вид, как будто ничего и не было, несмотря на то, что сказал мистербоб. Слишком двусмысленное положение и, к тому же, очевидная разница в возрасте. Она годилась ему в дочери, с Мэгги было совсем по-другому. Интересно, почему так происходит? Девушки «западают» на мужчин в возрасте, в то время как молодые парни редко увлекаются пожилыми женщинами. Наверное, здесь есть какая-то загадка женской натуры.