Разбойник вышел на зимнюю улицу. Мимо степенно проехал десяток верховых, потом сытые ухоженные кони протащили крытый возок на полозьях. Вот где кошельков! Шеффер снова икнул, потом ошалело помотал головой. А ведь это посольство из ТопТауна. На знамени памятный медведь с алебардой. «Что-то часто они стали тут ездить, сукины дети!» — подумал коротышка, ныряя в знакомый проулок. Осильнело Княжество. ТопТаун подмял и Северную и Южную равнины. Отбросил к западу Финтьен, Хоград и Рохфин, бывшие главными соперниками ГадГорода во времена Дальтова деда. Во времена Дальтова отца, Великий Князь — дядя нынешнего — тоже иногда воевал, но больше возился в собственных пределах, усмиряя и упорядочивая приобретения предков. Княжество разрослось. На равнинах много сеяли хлеба, разводили прекрасных «ветротекучих» лошадей. В городах и поселках хватало умелых рук, способных превратить в украшения любой металл: хоть золото, хоть обычное железо. Вот только самого железа не хватало. Опоздало Княжество к разделу мира. Южную торговлю прочно держал ГадГород. Западные горы не желал уступать Финтьен. На востоке сперва везло: в низких предгорьях отбили Урскун, попробовали поискать месторождения. Но гряда оказалась скудна на земную кровь. Почти все металлы Княжество ввозило с юга — из ЛаакХаара через ГадГород — и с запада, из Финтьена. Пыталось ли Княжество продвигаться на север, в ГадГороде не знали.

Дальт в ранней юности даже подумывал наняться в конницу ТопТауна. Но, с вокняжением теперешнего правителя, замысел свой оставил. «Нынешний князь свиреп, отец его куда тише был,» — думал Дальт. — «Не радуют и деньги, если каждый год война. Что ни теплое время, то знай, подставляй голову. Прошлый год Князь повоевал финтьенцев, нынче летом на востоке кого-то шарпал… К нам бы сюда не полез… Как есть, всю ахтву похватают. Повесят городскую накидку на спину, в руки копье — и айда, клади голову для выгод Ратуши…» Что касалось выгоды, то Шеффер Дальт был согласен рисковать головой только за один ее вид — именно, за свою собственную.

Собственная выгода тревожила не только разбойника, но и его давешних противников из Волчьего Ручья. Двумя днями позже солнцеворота, когда допели праздничные песни, доели мясо и допили положенные напитки, Неслав опять запечатал погреб с хмельным. Вернулся к себе — тут Ратин позвал атамана вместе со Спарком в свою клетушку. Усадив гостей на единственную лавку, лучший боец ватаги предложил:

— Нам бы пора извлекать из городка большую выгоду, чем просто проводка. Вокруг полно земли. Объявим Волчий Ручей владением по «лисьему праву». Дружину наберем, выучим. Я сам готов ей заниматься и отвечать за нее. Долевую грамоту перепишем, чтобы каждый получал часть доходов от владения в целом, а не только от проводки караванов. Получим право собирать налог с торговцев, трактирщиков. А главное, что слух этот сволочной победим. Так хотя бы народ к нам уже не побоится идти. Ведь порядок набора людей в порубежные владения давно отлажен, и никого не пугает.

Неслав и Спарк переглянулись. «Затягивает меня в здешние дела все глубже…» — подумал Спарк. А Неслав подумал: «Сдается, парень служит кому-то из Ратуши». И взял проводника за рукав:

— Отойдем на пару слов…

Ратин, прекрасно понимая, о чем пойдет речь, вежливо сказал:

— На сколько надо. Я подожду.

Неслав отвел собеседника к себе. Тщательно закрыл дверь. Сдвинул с лавки на пол бумаги:

— Садись! Понял, чего он хочет?

— Подмять нас. Сначала дай ему войско, вроде как обоснованая просьба. Он же не просто рубака, видно, что и внутреннюю службу по крепости знает… А у кого войско, у того и власть.

— Ну, не думает же он, что мы не догадались.

— Значит, он ждет нашего отказа. Тогда он пустит слух, что мы-де не хотим обсуждать новые прибыли, и с этим нас на сходке опрокинет. И тогда ватага точно в его руках.

Неслав хитро прищурился:

— Конечно, мы согласимся. Незачем ссориться с таким знающим человеком. Видно же, что он обучен многому. Спорю на что хочешь: набор и ученье дружины, оборону замков, конскую выездку и тому подобное, Ратин знает от горлышка до донышка. Держать его в руках — способы наверняка есть. Выучка выдает в нем знатного человека из Княжества. Либо — обнищавший род, либо — вообще беглый. Пригрелся в Ратуше, когда дед нынешнего Князя мелкие владения под себя греб. Узнать, кто именно — и мы возьмем его за то самое место, за которое Ратуша его руками хочет взять нас… Знаешь, что? Пусть-ка следующее лето он все время походит с тобой в караванах. Так он не сможет однажды закрыть перед нами ворота крепости, если вдруг что. И людей на свою сторону ему будет труднее склонять в поле, чем тех, которые с тоски воют в четырех стенах.

Спарк кивнул:

— А раз мы договорились между собой, то пойдем к нему и послушаем дальше.

Вернулись к Ратину. Если тот и удивился согласию, то виду не подал. Остаток вечера трое парней спорили, кто первый захочет прибрать Волчий Ручей под державную руку, если хутор объявит себя владением. ЛаакХаар решили сразу исключить: больно уж далеко. Вот если в самом деле построить город-мост на Ледянке, из Железного Города начальники первыми примчатся. А сюда с юга далековато. ГадГород ближе, он первый и будет. Это понятно. Но пошлет ли войска, или иным чем прижмет?

Спарк подумал про Лес, магов из Седой Вершины… Тем бы тоже хватило власти и силы направить в Пустоземье войска и строителей всего Леса. Только — много это или мало? Государство Лес оставалось для Спарка попрежнему загадкой, хотя и прожил он у Висенны уже изрядно, и «Описания земель» читал в свое время, и с волчьими пастухами не раз беседовал об истории Пустоземья.

Неслав же задумался о волках, мир с которыми держался большей частью на Спарке. Такое положение атаман считал неустойчивым: а ну, подрезали бы проводника там, на холме? Или проще: конь попал ногой в заячью норку, всадник кувыркнулся из седла, сломал шею. И опять серое зверье перекроет Тракт?

О чем думал Ратин, осталось неизвестным. Спарк и Неслав тоже не озвучили никаких посторонних размышлений. Говорили только о вероятных поползновениях ГадГорода, и о том, что хуторок мог бы в таком случае предпринять. В конце концов, молодые люди устали спорить. Сошлись на том, что, кто бы ни ставил палки в колеса, а ехать все-таки надо. Дело либо растет, либо чахнет. На месте стоять никак невозможно. Тут Спарк в очередной раз подумал: если некоторые вещи во всех мирах одинаковы, стало быть, все же есть законы тоньше, объемнее и обширнее физических? И самые физические законы есть отражения сил высшего плана в зеркале пространства Римана-Эйнштейна. А если так, то всякий достойный физик должен хорошо изучить именно глубинный этаж Мироздания — как знать, может быть, именно это подарит людям сверхсветовые скорости, антигравитацию, и прочие блага, ожидаемые от развития науки…

Ратин прервал его философские рассуждения:

— Так, значит, и порешим. Грамоту лучше Неслава никто не сделает. Спарк дом начертит, чтобы все поместились. Посчитает, чего надо. Я подберу десятников. А на осень откладывать не стоит. Начинаем сразу, как снег сойдет. Весной.