80-86. Говорит Дарий-царь: вот мужи, которые были со мною, когда я убил мага Гаумату, который называл себя Бардией. Эти мужи действовали как мои сторонники:[5] Интафрéн [Виндафáрна], сын Вияспáры, перс; Утáна [Отáна], сын Тýхры, перс; Гаубрýва [Гóбрий], сын Мардýнни [Мардóния], перс; Видáрна [Гидáрн], сын [427] Багаби́ны, перс; Багабýхша [Мегаби́з], сын Датувáхии, перс; Ардумáниш,[6] сын Вахаýки, перс.

86-88. Говорит Дарий-царь: ты, который впоследствии будешь царём, оберегай хорошо род этих мужей.

88-92. Говорит Дарий-царь: милостью Аурамазды это — надпись, которую я сделал. Кроме как на арийском языке, она была написана также на глиняных табличках и на коже. Кроме того, я изготовил своё скульптурное изображение. Кроме того, я своё родословное составил. Это написано и прочтено мне. Затем я эту надпись поспал во все страны. Народ работал [над её изучением?][7]

1-14. Говорит Дарий-царь: вот что я сделал во втором и третьем году, посте того как стал царём. Страна по названию Элам стала мятежной. Эламитянина но имени Атамáита они сделали начальником. После этого я послал войско. Перса по имени Гаубрýва, моего раба, я сделал их начальником. Затем Гаубрува отправился с войском в Элам. Он дал бой эламитянам. Тогда Гаубрува разбил и сокрушил эламитян и захватил начальника их, привёл ко мне, и я убил его. Посте этого страна стала моей.

14-17. Говорит Дарий-царь: эти эламитяне были вероломны и не почитали Аурамазду. Я почитал Аурамазду. Милостью Аурамазды я с ними поступил так, как мне хотелось.

18-20. Говорит Дарий-царь: пусть будет счастье и в жизни и после смерти тому, кто почитает Аурамазду.

20-30. Говорит Дарий-царь: затем я с войском отправился в Саку. Затем саки, которые носят остроконечную шапку,[8] выступили, чтобы дать сражение. Когда я прибыл к водному рубежу,[9] тогда на ту сторону его вместе со всем войском перешёл. Потом я наголову разбил одну часть саков, а другую захватил в плен <...> Вождя их по имени Скунха взяли в плен и привели ко мне. Тогда я другого сделал [их] вождём, как [на то] было моё желание. Затем страна стала моей.

30-33. Говорит Дарий-царь: эти саки были вероломны и не почитали Аурамазду. Я почитал Аурамазду. Милостью Аурамазды я поступил с ними согласно своему желанию.

33-36. Говорит Дарий-царь: пусть будет счастье и в жизни и после смерти тому, кто почитает Аурамазду.

Надпись сохранилась на каменных плитках, датируемых 486—480 гг. до н.э.; к настоящему времени найдены три идентичные копии (две в Персеполе и одна в Пасаргадах). Текст написан на древнеперсидском, эламском и вавилонском языках. Перевод с древнеперсидского В.И. Абаева.

О содержании текста надписи см. с. 49-50. Локализация топонимов, упоминаемых в тексте: Кáрка — очевидно, тождественна древнегреческой Карии на юго-западе Малой Азии; Кýшия — древнеегипетск. Куш, совр. Эфиопия; Мáчия — вероятно, Макрон в южном Белуджистане (примеч. В.И. Абаева); Пýтия — вероятно, египетск. Пунт, древнееврейск. Пут (ныне Сомали) (примеч. В.И. Абаева); Хинду — Индия; остальные топонимы см. во вступительной заметке к прилож. 2 — с. 418.

Бог великий Аурамазда, который создал эту землю, который создал это небо, который создал человека, который создал благоденствие для человека, который сделал Ксеркса царём, единым над многими царём, единым над многими повелителем.[1]

Я Ксеркс, царь великий, царь царей, царь стран многоплемённых, царь этой земли великой, [раскинувшейся] далеко, Дария-царя сын, Ахеменид, перс, перса сын, ариец, из арийского племени.

Говорит Ксеркс-царь; по воле Аурамазды, [вот] те страны, над которыми я царствовал, помимо Персии; я ими управлял, они мне приносили дань; то, что я им повелевал, они исполняли; закона моего они держались: Мидия, Элам, Харахвати, Армения, Зранка, Парфия, Харайва, Бактрия, Согдиана, Хорезм, Вавилон, Ассирия, Сатагу, Спарда, Египет, ионийцы [т.е. греки], обитающие на море, и [ионийцы], обитающие за морем, Мачия, Аравия, Гандара, Хинду, Каппадокия, дахи,[2] саки Хаумаварга, саки с островерхими шапками, Скудра, [жители] Акауфака,[3] Путия, Карка, Кушия.

Говорит Ксеркс-царь; когда я царём стал, была среди этих стран, которые выше написаны, [такая], где было волнение. Потом мне Аурамазда помощь подал. По воле Аурамазды эту страну я сокрушил и её на [прежнее] место поставил. И среди этих стран была [такая], где прежде дэвы почитались. Потом, по воле Аурамазды я этот притон дэвов разгромил и провозгласил: «Дэвов не почитай». Там, где прежде дэвы почитались, там совершил поклонение Аурамазде и Арте небесной. И другое было, что делалось дурно, я сделал, чтобы было хорошо. [429] То, что я сделал, всё [это] я сделал милостью Аурамазды. Аурамазда подал мне помощь, пока я не выполнил дело. Ты, который со временем подумаешь: «Чтобы мне быть счастливым при жизни и чтобы мне по смерти быть приобщённым к Арте», следуй тому закону, который Аурамаздой установлен, чти Аурамазду и Арту небесную. Человек, который следует тому закону, который установлен Аурамаздой, и чтит Аурамазду и Арту небесную, он и при жизни будет счастлив и по смерти приобщится к Арте.

Говорит Ксеркс-царь: меня да хранит Аурамазда от [всякой) скверны, и мой дом, и эту страну. Об этом я прошу Аурамазду. Это мне Аурамазда да подаст.

Б. Превращение зороастризма в государственную религию Ахеменидов[4]

«Антидэвовская» надпись, быть может, является документом, свидетельствующим о первых шагах превращения веры ахеменидских царей в государственную религию империи и об изменениях, вносившихся в маздаяснизм[5] мидийского государства.

Очевидно, при Атаксерксе I был сделал второй шаг — введённый в это время религиозный календарь (дополнение 1) свидетельствует о так называемой «младоавестийской» стадии, где дозоратуштровские боги, и прежде всего Митра и Анахита, занимают выдающееся положение. В ритуал включаются обряды и поклонения божествам, иногда несовместимым с «Гатами» и маздаяснизмом мидян или, быть может, несовместимым только с верованиями зороастрийцев в духе «Гат», отрицавших, например, ритуалы, связанные со священным напитком — хаомой. Племенные боги иранцев были поставлены ниже Аурамазды, а маги стали придворными жрецами Ахеменидов, но только такая синкретизация могла обеспечить дальнейший успех религии Ахеменидов.

И тем не менее остаётся загадкой, почему ни в одной из ахеменидских надписей не упомянуто имя пророка Заратуштры. Больше того, судя по надписям, отношение ахеменидских царей к Аурамазде чисто личное, а Ксеркс как будто бы сам выступает в рази «Саошьянта» — Спасителя, — роли, на которую в «Гатах» претендовал сам Заратуштра. Достаточно привести совпадающие по идеям, в некоторых случаях почти тождественные с «Антидэвовской» надписью Ксеркса контексты <...> «Ясны» 12.[6]