Анастáб. См.: Анастох.

Анастóх. Среднеперс. В пехлевийских источниках одно из разночтений (наряду с «Анастáб») имени сына Аирика (см.: Аирик I). См. с. 198-199. [446]

Анахи́д. 1. Среднеперс.; авест. Ардвисура Анахита (см.).

2. В зороастрийской ортодоксии — планета Венера; см. внутритекстовый комментарий на с. 92.

Анахи́та. См.: Ардвисура Анахита.

Áнгхро Мáйнью. Авест. «Злой Дух»; среднеперс. и фарси Ахримáн, в грецизированной передаче Аримáн. В зороастрийских религиозных системах всех эпох — воплощение мирового Зла, антагонист Ахура Мазды. Представление об Ангхро Майнью как о главе злых сил существовало уже в индоиранскую эпоху; ведийское (см.: «Веды») соответствие — Манью, бог гнева, ярости и разрушения. В «Гатах» Ангхро Майнью по имени не называется и фигурирует нарицательно, как «злой дух», противостоящий Ахура Мазде, тождественному Спента Майнью (см. с. 20-21); их борьба совершается непосредственно в материальном мире, она осязаема, однако Ахура Мазда участвует в ней лишь на уровне чистой духовности (в «Младшей Авесте» и затем в среднеперсидской традиции действия Ахура Мазды также переносятся в материальный мир). «Обобщённое обозначение чёрных деяний Ангхро Майнью в „Авесте" термином „не-жизнь" иногда воспринималось поздними комментаторами [„Авесты"] как признак иллюзорности, нереальности Ангхро Майнью. Все движущие силы Зла (как и силы Добра, Ахура Мазда) вообще понимались в „Авесте" духовно: считалось, что у них не может быть телесной оболочки. Таковая допускалась только для творений Духа Зла, но не для него самого. Непоследовательность в трактовке образа Ангхро Майнью усугублялась тем, что на спекулятивно-теоретическую основу постоянно наслаивались новые толкования и верования. Их обилие выразилось и во множественности мнений о конечной судьба Ангхро Майнью. „Замйад-яшт" (19.26) и „Денкарт" не считали возможным полное исчезновение фигуры Ангхро Майнью–Ахримана как одного из творцов миропорядка и полюсов бытия. Авторы „Бундахшина"', наоборот, предрекали окончательное уничтожение Ахримана».[3] В «Шахнаме» и ещё в большей степени у аль-Бируни Ахриман наделяется антропоморфными чертами, а в некоторых фрагментах ему приписывается телесное воплощение (см., напр., на с. 165); антропоморфное изображение Ахримана в сасанндском официальном искусстве см. на илл. 10. В зерванизме Ахриман — старший брат Ормазда (см.: Ормазд 1); в некоторых митраистских (см.: Митра) сектах считался верховным божеством.

Андáр. Среднеперс.; авест. Индра (см.).

Андáрзы. См. с. 70.

Анидáр. См.: Ванидар.

Аноширвáн. Среднеперс. и фарси «Бессмертная душа»; арабск. Ноширвáн. Частично мифологизированный образ шаханшаха династии Сасанидов Хосрова I, вошедший в легендарно-исторические сочинения, описывающие движения маздакитов (см.: Маздак) и воспринятый впоследствии арабскими авторами, в том числе Фирдоуси. В поздних пехлевийских текстах Аноширван выступает как праведный зороастрнец, дающий наставления в вопросах веры и благочестия. В арабскую эпоху имя «Аноширван», обычно в [447] сопровождении эпитета «справедливый», стало нарицательным обозначением мудрого справедливого царя (подобного библейскому Соломону). Легенды об Аноширване и упоминания его в мифах см.: с. 303, 305, 367-382, Маздак и прилож. 7.

Аошнáра. Авест. 1. Упоминаемый в «Мемориальном списке» (131) персонаж легендарной истории, предположительно тождественный Нарсаку.

2. В поздней традиции Аошнáр. Визирь Кей Уса; см. с. 231, 328.

Апáм Нáпат. Авест. «Внук Вод», «Потомок Вод»; среднеперс. Абáн, Авáн. В «Яшт» 19.52 Апам Напат именуется создателем человеческого рода, что, по всей вероятности, является отголоском древнейшего представления об этом божестве как о демиурге, но в индоиранскую эпоху он почитался уже как водный бог (возможно, у некоторых племён олицетворял конкретный источник или реку) и персонификация грозовой молнии; ведийское (см.: «Веды») соответствие — одноимённый водный бог с неясными функциями, связанный также с богом огня Агни (сравн. связь Апама Напата с Хварной в «Авесте» — с. 184). В «Гатах» не упоминается. В «Младшей Авесте», наряду с Митрой, причисляется к наиболее почитаемым ахурам (см. с. 32), в поздней пехлевийской традиции — к Амахраспандам, однако культ этого бога постепенно был оттеснён на задний план культом Анахид (см.: Анахид 1). Инкарнация в сасанидском искусстве — лилия. М. Бойс полагает, что образ авестийского Апама Напата восходит к образу индоиранского Варуны,[4] но эта точка зрения не разделяется никем из иранистов.

Апáóша. Авест. «Иссушающий», «Отвращающий [воду]»; среднеперс. Апаóш. Дэв засухи, в системе зороастрийского дуализма антагонист Тиштрии. Ведийского (см.: «Веды») соответствия не имеет, но образ и мифологема, бесспорно, восходят к индоиранской эпохе (см. с. 6, 12-13).

Апивáха. См.: Кави Апивоха.

Арáг. Среднеперс., авест. Ранха (см.).

Арайдáр. Одно из среднеперс. разночтений имени Хардхар (см.).

Арáска. Авест. «Зависть»; среднеперс. Рашк. В «Авесте» фигурирует нарицательно как обозначение грехов зависти, злобы и недоброжелательства. В среднеперсидской традиции персонифицируется в качестве соответствующего дэва и одновременно воспринимает ряд других отрицательных функций — см. с. 110.

Арастáйа. Авест.; среднеперс. Арáсти. Брат Порушаспы. В зороастрийских источниках упоминается косвенно как отец первопоследователя Заратуштры Мадйо-монгхи.

Арáсти. Среднеперс.; авест. Арастайа (см.).

Арáхш. Среднеперс. и фарси; авест. Эрехш (см.).

Арватáспа. Авест. «Быстроконный»; среднеперс. и фарси Лохрáсп. Отец Кави Виштаспы; в среднеперсидской традиции один из царей династии Кейев. См.: об Арватаспе/Лохраспе — с. 246; о Лохраспе («Шахнаме») — с. 338-340. [448]

Áрдви. 1. Авест. «Влага[?]». В индоиранской религии — река, отождествляемая с Амударьёй, и божество этой реки (см. с. 12). В зороастрийской мифологии образ полностью переосмысляется: Ардви — мифический «пречистый» источник, местонахождение которого обычно локализуется в Гаронмане, на вершине мировой горы Хукарьи; от этого источника берёт начало река Ардви (Амударья); иногда говорится, что Ардви — исток Вахви Датии, Ранхи и других мировых рек.

2. В переводах «Авесты» И.М. Стеблин-Каменского именем «Ардви» без добавления обычных эпитетов иногда называется богиня Ардвисура Анахита.

Ардвисýра Анахита. Авест. «Ардви (см.: Ардви 1) могучая, чистая [также в значении „непорочная"]»; среднеперс. Анахи́д, фарси Нахи́д. Относительно происхождения культа выдвигаются три основные гипотезы: 1) Представление восходит к индоиранской эпохе, когда Ардвисура Анахита почиталась как водное божество, связанное с плодородием, и олицетворяла мировые воды; ведийское (см.: «Веды») соответствие — Сарасватн, священная река ариев «Ригведы»; 2) Чисто иранское божество; 3) Представление возникло в результате проникновения в Иран через Лидию культа греческой богини вод и плодородия Анáит (Анáтис), отождествлявшейся в Лидии с «великой матерью богов» Кубабой (по другой гипотезе — наоборот: культ Анаит возник из культа Ардвисуры Анахиты). Заратуштрой Ардвисура Анахита, наряду с Митрой, Вертрагной и другими старыми индоиранскими богами была отвергнута как дэвовское (см.: дэвы) божество, но почитание всех этих богов очень быстро восстанавливается (см. с. 32); в Мидии культ Анахиты зафиксирован уже при царе Фравартише (675—653 гг. до н.э.). Вероятно, попытка искоренить культы старых богов, в том числе Ардвисуры Анахиты, была предпринята Ксерксом в ходе его религиозной реформы (см. с. 49-50). В ахеменидских надписях Анахита именуется только вторым именем (без «Ардвисура»); впервые упоминается при Артаксерксе II, ко времени правления которого (404—359 гг. до н.э.) относится расцвет культа этой богини при Ахеменидах. В «Младшей Авесте» Ардвисура Анахита, сохраняя черты водного божества, приобретает также функции богини-покровительницы иранских героев и царей — Парадата и Кавиев (см. с. 143-145, 158, 167-168, 212-213, 220, 230, 240-241, внутритекстовый комментарий на с. 343). В селевкидскую и парфянскую эпохи, когда в Иране повсеместно распространяется греческая культура и происходит слияние античной и восточных мифологий, Ардвисура Анахита отождествляется с Деметрой, Кибелой и другими богинями плодородия из различных религий, при парфянских царях начинает также соотноситься с Афиной Палладой и приобретет черты воинственной богини. Во все эпохи Ардвисура Анахита — единственное иранское божество, которое описывается в человекоподобном облике (хотя, как и другие божества, имеет инкарнации: тюльпан, плоды граната, куропатка, фазан — илл. 14-A). При первых Сасанидах она иконографически отождествляется с царицей (в то время как Ормазд (см.: Ормазд 1) и Михр изображаются «по образу и подобию» шаханшаха).[5] В этот период Анахид почитается преимущественно как покровительница династии, богиня войны и победы; родовым святилищем [449] Сасанидов становится храм Анахид в Истахре, где верховными жрецами были только цари. В эпоху Варахрана II — Картира изображения Хварны и инкарнаций Анахид полностью исчезают из изобразительного искусства; при Нарсе они появляются вновь, и значение культа богини резко возрастает: на инвеститурном рельефе Нарсе его венчает на царство Анахид. При Шапуре II (309—379 гг. н.э.) повсеместно восстанавливаются храмы богини (очевидно, пришедшие в запустение при Картире). Религиозная реформа Атурпата Махраспандана и осуществлённая им новая канонизация «Авесты» повышает роль Анахид как богини вод, плодородия, растений, материнства, домашнего очага; в то же время она сохраняет функции покровительницы царей, героев и воинов, однако вплоть до воцарения Хосрова II (591—628 гг. н.э.) Анахид не изображается на официальных памятниках. При Хосрове II после религиозной реформы магупата Вех-Шапура зороастрийский догматический канон существенно изменяется, и культ Анахид, возможно, приобретает даже первостепенное значение; возводится (или реставрируется?) грандиозный храм богини в Кангавáре. В Иране в этот период обостряется соперничество зороастризма и христианства, и Анахид, по-видимому, иногда отождествляется с Девой Марией. Об отождествлении Анахид с планетой Венерой см. во внутритекстовом комментарии на с. 92.