Все внутри меня требовало прикоснуться к нему. Шрамы не пугали меня. Они не приносили ущерба его дикой красоте.

— Почему ты не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе?

— Потому что я пытаюсь удержать оставшееся самообладание, черт побери! УХОДИ!

— Я не боюсь тебя, Хантер! — сказала я и сделала шаг к нему.

Мужчина вздрогнул, будто я обожгла его, хотя мы были на расстоянии вытянутой руки.

— А должна! — прорычал он. — Уходи, Перл! Я не тот, с кем тебе следует играть! Оставь меня в покое. Я приду к тебе, когда… Когда это будет безопасно.

— Я уже говорила тебе, что не боюсь. Я знаю — ты не причинишь мне вреда, — настаивала я.

— Тогда ты знаешь больше, чем я, девочка, — сказал он и повернулся ко мне. — Ты понятия не имеешь, какой вид секса мне предпочтительней, не так ли? — и он угрожающе оскалился, но я не вздрогнула, как он ожидал. — Я не ласковый любовник, Перл. Мой секс — грубый, жестокий, иногда с укусами. Я могу убить тебя, если ты надумаешь сопротивляться, потому что буду слишком агрессивен с тобой. Это то, что я не могу контролировать. Наши женщины могут выдержать немного грубоватого обращения. И они знают, когда нужно не двигаться. Но даже для некоторых наших женщин я слишком агрессивен. Я Инопланетный Вид третьего поколения. У нас доля инопланетного ДНК выше, чем у первого и второго поколений. Мы менее человечны и более агрессивны. Я не отрицаю, что хочу тебя, Перл. Я хочу тебя больше, чем ты можешь себе представить. Но я не могу! Я бы никогда не рискнул причинить тебе боль. А теперь уходи!

Я уставилась на него. Я солгу, если скажу, что признание Хантера не испугало меня. Но я хотела его. Я так сильно желала его, что было больно.

— Уходи! — умоляюще пошептал он.

Я увидела боль в его глазах. Когда я не отреагировала, он снова показал свои зубы и изверг устрашающий рев:

— Я СКАЗАЛ — УХОДИ! УБИРАЙСЯ!

Слезы хлынули из глаз, и я поспешно отвернулась, чтобы убежать назад в лагерь. Я услышала рев позади. Нечеловеческий рев и, впервые, я действительно испугалась Хантера.

ХАНТЕР

Я взревел. Отгонять от себя Перл, когда все, чего я хотел — это всунуть свой член глубоко в ее влажное лоно, было самым жестоким, что я когда-либо делал. Мой внутренний зверь бесновался. Я был готов убивать. Если какая-нибудь бедная душа приблизится ко мне сейчас, я не гарантирую, что она выживет. Я никогда не чувствовал себя таким неконтролируемым как в данную минуту. О чем только думала Перл, выходя ко мне нагишом? Неужели не понимала, насколько опасным для нее я могу быть? Опустившись на колени, я ударил о землю. Стремление вернуться в лагерь и взять желаемое, было так велико, что мне пришлось бороться со всем этим; всею оставшеюся человечностью. К счастью, Перл все-таки вернулась в лагерь. Если бы она задержалась, я набросился бы на нее, как дикое животное. Я вспомнил о своей тактике. Вместо того чтобы прокручивать перед глазами ее обнаженный вид, я подумал о том, что бы сделал с ней возьми верх мой зверь.

— Этого не должно случиться! — пробормотал я. — Этого никогда не должно случиться. Я должен бороться с этим. Этому не бывать. Не бывать!

Мне потребовалась пара минут, чтобы заверить себя, что я не должен прикасаться к Перл. Не должен причинять ей вреда. Я почувствовал, как красная пелена спала с глаз, а мой внутренний зверь начал медленно успокаиваться.

Когда я вернулся в лагерь, Перл сидела у костра. Она не подняла глаз, услышав, что я пришел. Я проклинал то обстоятельство, что не могу подойти к ней и любить ее, как нормальный мужчина. Это больно! Не в плане неудовлетворенного желания. Это причиняло боль моему сердцу и глубоко задевало душу. Я понял, что не просто хочу трахнуть ее. Я хотел ее для себя. Все внутри кричало о том, что она моя. МОЯ! В расстройстве я покачал головой. Мой разум твердил мне, что это невозможно. Что я должен распрощаться с этой мыслю, но ни мое тело, ни мое сердце не были с этим согласны. Перл заслуживает ласкового мужчину, который будет нежен и мягок с ней. Мои мысли невольно вернулись к тому солдату, который, видимо, был заинтересован Перл. Когда представил ее в тесных объятьях ублюдка, во мне поднялась такая ярость, что я автоматически сжал кулаки. Я не мог смириться с мыслью, что кто-то другой будет прикасаться к ней, а я должен отпустить ее, как только передам отцу. Эгоистичная часть меня хотела схватить Перл, и исчезнуть навсегда в этих лесах.

— Как долго ты там будешь стоять и разглядывать меня? — спросила она, не отрывая глаз от огня. В ее голосе звучала горечь. — Я не буду к тебе прикасаться. Может быть, тебе следовало оставить меня в чертовом лагере! Ах, нет! Ты же хочешь обменять меня на помощь моего папочки! Как я могла забыть об этом!

— Ты должна лечь спать! — сказал я грубо.

Мне казалось, что я мог физически ощутить ее боль. Последнее чего я хотел — это ранить ее. Но, если хочу уберечь от большего вреда, я должен поступать именно так, чтобы она держалась подальше от меня.

Перл встала, не глядя на меня, и легла на землю у костра. Мои мысли вернулись к прошлой ночи, когда она лежала в моих руках. Я снова хотел прижаться к ней и крепко обнять, но это было под запретом. Мне нельзя! Вздохнув, я отвернулся и присел у костра. Это будет долгая и бессонная ночь.

ПЕРЛ

Мы провели следующий день, не проронив ни слова. Я проснулась, когда Хантер грубо потряс меня, и мы молча позавтракали. Затем он убрал следы костра, и мы приготовились к новому марш-броску сквозь джунгли. Мы старались преодолеть как можно больше пути ранним утром, пока не стало слишком жарко. Я уже привыкла ковылять в сумерках позади Хантера. К счастью, моя нога больше не доставляла хлопот. Я чувствовала легкое напряжение в лодыжке, но мне повезло, что травма была не сильной. Мне претила сама мысль о том, что Хантер весь день станет нести меня на руках. Не то чтобы я не наслаждалась его близостью, просто, при странном напряжении, господствующем между нами, я была рада дистанции, разделяющей нас, следуя за ним по джунглям. Хантер расчищал путь и распугивал возможных змей прежде, чем они могли бы стать опасны для меня. Моя последняя встреча с одной из этих тварей была еще так свежа в памяти, что я не стремилась вновь знакомиться с ползучими гадами.

Обеденный привал прошел также в молчании. Хантер выглядел ужасно мрачным. Ранее я видела в нем привлекательного, сексуального и экзотичного Инопланетного Вида, но сейчас я увидела человека, которого боялись другие бывалые мужчины. Бойца, который мог убить, не моргнув глазом.

Страшный рев вырвал меня из моих раздумий. В ужасе я увидела, как пума выскочила из ветвей дерева прямо на Хантера, и они оба упали на землю. Я закричала в панике, мое сердце забилось так быстро, что причиняло боль. Хантер и зверь вели ужасную борьбу не на жизнь, а на смерть. Увидев кровь, я от ужаса закрыла глаза.

«Нет! — в панике думала я. — Этого не может быть! Не может быть!»

Я услышала рычание пумы или это был Хантер? Казалось, оба издавали одинаковые звуки. Я задалась вопросом, что будет, если Хантер не выживет в бою? Что я смогу сделать? Возьму ветку и брошусь на зверя? У меня все еще есть пистолет! Нащупав оружие, я вытащила его из кобуры. Глубоко дыша, я распахнула глаза. Хантер и животное продолжали бороться на земле. Повсюду была кровь. В руке Хантера я увидела нож, но он не мог сделать бросок. Он был занят тем, что удерживал длинные клыки хищника от своей шеи. В ужасе я поняла, что не могу использовать оружие без риска попасть в Хантера.

— Черт! — отчаянно выругалась я. — Проклятие!

Но наконец Хантеру удалось вонзить свой клинок в шею зверя. Один удар, и поток крови хлынул из длинной и, видимо, глубокой раны. Хантер подмял умирающего зверя под себя и пристально посмотрел вниз на него. Затем он поднял глаза и посмотрел прямо на меня. Я по-прежнему держала пистолет в дрожащих руках.

— Я… я не могла выстрелить, — отчаянно произнесла я. — Я боялась… боялась подстрелить тебя.

— Все хорошо, Перл. Все в порядке!

Хантер медленно поднялся, и какое-то время стоял, тяжело дыша и глядя на меня. Я была словно застывшая статуя. Страх парализовал мои конечности. Тогда Хантер медленно двинулся ко мне. Я не могу описать словами, как была рада, что он остался жив. На мгновение я поверила, что ему не победить в схватке. Но он стоял передо мною. Большой, грязный, окровавленный и более дикий, чем когда-либо.

— Хантер! — вскликнула я и, рыдая, бросилась ему в руки.

— Ш-ш-ш, — произнес он тихо и крепко прижал к себе.

Мое сердце билось, как сумасшедшее, и я чувствовала себя совершенно так же и эмоционально. Я едва ли могла сформулировать разумную мысль и выразить ее своими онемевшими губами. Так продолжалось довольно долго, прежде чем мой разум возобновил работу. Страх все еще сидел внутри меня. Я вырвалась из рук Хантера и посмотрела на него.

— Ты… ты ранен? — спросила я, в панике проводя по его потрепанной, окровавленной одежде.

— Это не моя кровь, — мягко заверил он меня и взял меня за подбородок, приподнимая мое лицо к своему. — По крайней мере, большая часть.

Я пристально смотрела в его кошачьи глаза, и теплое покалывание распространилось по моим венам.

— Поцелуй меня, — с придыханием вымолвила я, ожидая, что он снова отвергнет меня.

Но что-то темное вспыхнуло в глазах Хантера, и он опустил свой рот на мой. Я всхлипнула, когда наши губы встретились, и обняла мужчину, чтобы он не отдалился от меня. Он тихо застонал, затем подтянул меня ближе к своему жесткому телу, и я почувствовала силу его желания. Возбуждение распространилось у меня в животе. Сладкое покалывающее ощущение, которое блуждало в моем лоне и заставляло мой клитор пульсировать.

Сначала поцелуи Хантера были нежными, изучающими, а после он издал глубокое рычание и с напором протолкнул свой язык мне в рот. Одна рука сжимала мою задницу, в то время как его язык безжалостно хозяйничал у меня во рту. Я запустила руки в волосы Хантера и вжалась в его тело, желая почувствовать его всего. Но и этого было недостаточно. Я начала тереться об него. Напряжение, нарастающее в моем теле, требовало исхода, и я чувствовала, что сойду с ума, если не получу облегчения.