- Как карася тебя резал, - заметил Савоська.

- Верно, что-то шибко здорово он меня полоснул.

Гольды верили русскому доктору, просили его приезжать в окрестные стойбища, делать прививки женщинам и детям.

Улугу присел подле Егора и спросил:

- А откуда экспедиция ходит?

- Из города.

Улугу помолчал.

- А исправник из города?

- Тоже из города.

Егор догадался, что гольд замечает разницу между русскими из экспедиции и городским начальством, хоть по виду люди одни и те же.

- Долго тебе толковать, - сказал Егор. - Поезжай с ними и все поймешь.

"Теперь Улугу поведет экспедицию, покажет, что есть в тайге, и сам поучится. И ему польза и от него, - думал Егор. - А раньше всего боялся, от всех прятался".

* * *

"Я буду ходить с экспедицией! - думал Улугу. - Как это вдруг получилось, что я стал проводником? Даже не верится!" До сих пор он и мечтать не смел об этом. Для этого надо было знать русский язык. Еще несколько лет тому назад Улугу не знал ни слова по-русски, боялся русских, верил шаманам и торгашам, что все беды от русских. А вот как-то незаметно для себя Улугу заговорил. "Сам не знаю, когда я заговорил!" Сегодня, казалось, он почувствовал, что у него крылья, которых до сих пор он не замечал.

- А есть шаманы в Мылках? - спросил доктор Иван Иванович Дубков.

- Как же! Есть...

Улугу назвал шаманов.

- Они будут подбивать народ не делать прививки, а ты помоги нам.

- Конесно!

Доктор стал расспрашивать, чем болеет народ по стойбищам.

- Людям плохо жить. Чужие сюда приходят, хворь и заразу везут, вещи украдут и обманывают, в это время много людей умом тряхнулось, - стал рассказывать Савоська.

- Гольды? - спросил Максимов.

- Все равно, гольды, русские, китаец ли попадет, ево тоже башка не железный.

На ночь многие гольды остались ночевать в избе и в сенях, не желая покидать экспедицию.

Со времен Невельского ни один человек, приходивший на Амур с экспедицией, никого не обидел, не обманул. Это были люди особые, не похожие на купцов, солдат и арестантов. Даже солдаты в экспедициях были другие, чем те, которые сопровождали чиновников.

Со времен Невельского все жители края знали, что от экспедиции польза. Боялись наезда попов и чиновников, купцов ждали с любопытством и надеждой, а провожали часто с досадой, а экспедициям радовались. Их дело чистое, честное, занятное, не похожее на общую злобную жизнь.

* * *

Максимов назначил Улугу плату.

"Что платят - это, конечно, очень хорошо. Думать не надо, как прокормиться. Русские, если в экспедицию идут, всегда берут с собой хорошие продукты: хлеб, масло и в банках мясо. Все дают проводнику, что сами едят". Все это было заманчиво, но главное не в этом.

Как не раз слыхал Улугу от людей, бывавших в тайге проводниками, русские любят, чтобы им рассказывали все: как называется река, откуда она течет, где какие люди жили прежде, какое где дерево, трава, птичка, зверь, как на кого охотиться.

Улугу давно собирался рассказать какой-нибудь экспедиции все, что знал. Все это запишут, и будет потом в книге об этом. У него было что рассказать.

Однажды на охоте, в верховьях ключа Одо, Улугу с товарищами разжег костер. И удивительное дело, в воздухе запахло как-то странно.

- Что такое?

- Русским пахнет, - говорил Покпа.

Действительно, пахло в воздухе так, как, бывало, от новой материи, которую покупали на баркасах. Запах этот был известен всем гольдам и считался русским запахом.

И на этот раз пахло русскими. Стояла зима. Мороз был трескучий. Охотники натянули парус на жердях и уснули между огнем и полотнищем. Ночью Улугу очнулся. Он замерз и хотел подбросить сучьев в костер. Но костра не было. К удивлению и страху Улугу, костер провалился в землю.

"Что такое?" - подумал гольд.

Пламени не было, а из дыры, похожей на неглубокий колодец, курился слабый дымок и сильно пахло русским.

Улугу наклонился, чтобы посмотреть, что это за чудо, почему костер провалился. В лицо его пахнуло сильным жаром. Улугу вскочил и разбудил Покпу. Старик отодрал край дернины. Под ней все тлело и дышало жаром.

- Черта дело! Земля горит! - изумился Улугу.

Действительно, похоже было, что вся земля загорелась. Едкий запах свежей мануфактуры распространялся по тайге.

- Нет, это не земля горит. Это воронов камень, - заметил одноглазый Покпа. - Знаешь, я видел такой камень на Сахалине. Он горит хорошо. Его в печку можно класть.

- Тогда и в юрте будет русским пахнуть? - спросил Улугу.

- Да, конечно...

Это было несколько лет тому назад. Впоследствии Улугу как-то рассказал об этом случае Савоське. Тот не удивился. Он сказал, что русские очень дорожат таким камнем, что они называют его не воронов камень, а каменный уголь. В свое время Савоська видел большие морские пароходы, которые топились каменным углем.

- Так скажи русским!

- Ты сам нашел и сам скажи. Я же не знаю места.

Улугу пытался объяснить про каменный уголь мужикам, но те не обрадовались и не стали собираться в тайгу, чтобы увидеть эту диковинку. Улугу узнал потом, что это не их дело. Надо ждать экспедицию.

Егор не заинтересовался каменным углем на Одб, но рассказ Улугушки запомнил. Когда приехал Максимов и стал искать проводников, Кузнецов сразу посоветовал взять в экспедицию своего приятеля. Как человек бывалый, он знал, что каменный уголь нужен. Да и пароходы, ходившие по Амуру, иногда не брали дров в Уральском, когда шли из лимана. Их машины работали на каменном угле.

Кроме места, где наружу выходят залежи "воронова камня", Улугу собирался показать и рассказать Максимову еще много важного и интересного.

* * *

- Улугу-то доволен! - смеясь, заметила Наталья, входя в избу. - Сразу согласился. Только спросил, отпустит ли его барин домой на денек.

- А он в Мылки пойдет с доктором, - ответил Максимов. - Я ему уже сказал об этом.

- А вот скажи, Александр Николаевич, - обратился к нему Егор, порубим мы леса, запашем землю, что будут гольды делать? Уж они и теперь жалуются, что русские им мешают, поп в колокол играет, гусь старой дорогой не летит. А что будет, если, как ты говоришь, сюда, дескать, со временем придут сотни тысяч? Ведь людям где-то надо жить, леса порубят, все запашут. Будет еще хуже. Улугу сейчас радуется, а что дети его скажут? Не проклянут ли они то время, когда нас по тайге водили?