Иван согласился.

- А ты в самом деле пустил бы на Горюн Синдана? - спрашивал Гао.

- Нет, это я только пошутил. Горюн-речка впадает слева в Амур. Понял?..

- Понял!

Гао хотел спросить Ивана, зачем же он на "правые" речки торговать ездит, но смолчал.

А на Амуре лед все еще шел. Льдины сверкали и ударялись одна о другую, переворачивались и бултыхались в воде, как купающиеся звери.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В обширной фанзе Денгуры - сборище. Поп сидит у поставца с медными чашечками и буддийскими божками и бранит гольдов за то, что не привезли детей учиться. На Мылках открывается школа для гольдских ребятишек.

Гольды угрюмо молчат, пуская из коротеньких трубок обильные клубы дыма.

- Школа цо таки? - с живостью в сотый раз спрашивает Писотька. - Худа не будет?

- Не будет, - отвечает священник. - Сколько раз вам толковать?

По ледоставу поп и Айдамбо ездили по округе, объясняли в стойбищах, что открывается школа, где будут учить детей туземцев молитвам, грамоте, пению. Гольды, как всегда, слушали попа с удовольствием, но детей в школу не везли. Для них поп был чужой и страшный человек. Как доверить ему детей?

- А кто будет противиться, бог того покарает, - объявил поп.

Отцы будущих учеников стали просить попа подождать, кланялись ему, опускались на колени, обещали подарки, жаловались, что ребятишки больны, говорили, что в соседней деревне много умных, хороших ребятишек.

- Будут хорошо учиться. А наши больные, глупые...

Поп был неумолим. Опечаленные, хмурые, выходили гольды от Денгуры. На улице собралась толпа.

- Поп всех загубит, - от одного к другому перебегал толстогубый Данда. - Не смейте отдавать детей. Надо спрятать их в тайгу.

- Поп идет, поп идет, - испуганно зашептали в толпе.

Все стихли.

В дверях низкой фанзы появился священник с посохом, а за ним Айдамбо.

Данда изогнулся, льстиво стал кланяться и даже перекрестился.

Поп и Айдамбо двинулись по стойбищу. Они входили в фанзы. Детей силой вырывали из семей, под вой и крики всего стойбища. Айдамбо хватал испуганных мальчишек и вытаскивал их наружу.

Поп и Айдамбо забрали в Мылках пятерых детей и отвезли их на миссионерский стан. Охранять ребят приставлен был Покпа.

- У меня ни один не убежит. Я кого поймал - держать умею, решительно сказал он. - Хорошо караулить буду!

Поп обещал Покпе, когда школа откроется, отпустить Айдамбо на охоту.

- А мы отправимся собирать учеников дальше.

Поп и Айдамбо уехали.

Покпа зорко смотрел за ребятишками. Приезжали родители, предлагали ему водки, лис, соболей, чтобы отпустил ребят, но старик подарков не принимал. Он позволял отцам лишь поговорить с мальчишками.

- А как тут кормят?

- Поп бьет?

- Почему подарки не берешь? Поп не узнает. Бери.

- Нельзя! Бог все видит! - повторяя слова сына, с важностью отвечал Покпа.

Гольды чувствовали, что если хунхуз Покпа поддался новой вере, то, видно, скоро всем придется подчиниться попу и отдавать ему все, что он потребует.

- Если подальше от церкви убежать, тогда спастись можно? Как ты думаешь? - спрашивали Покпу.

- Кто попу попался, никуда не денется, - отвечал Покпа. - Не убежишь. Пропал уже!

Поп не возвращался. Морозы крепчали. Днем старик рубил дрова, топил печи, ловил вместе с ребятишками рыбу, варил им уху. Озеро промерзло до дна. В глубоких озерных ямах осталось множество карасей. Пробили прорубь. Вода пузырилась. Рыбы сами стали прыгать из воды на лед - так душно было в грязной яме.

Маленькие гольды помогали Покпе, таскали рыбу и дрова. Вечером все вместе топили печь в церкви.

- А это кто? - спрашивали дети, показывая на изображение Христа, распятого на кресте.

- Богу плохо делали. За руки и за ноги его прибили к кресту за то, что правду людям говорил.

- А это кто? - показывали дети на разбойников.

- А это хунхузы.

Сырые дрова горели плохо. Ребятишки бегали в тайгу за хворостом, печь разгоралась. Старик и дети усаживались у огня. Покпа чувствовал себя у печки, как в тайге у костра. Он невольно доставал трубку и закуривал.

Темнело. Распятие в алтаре сверкало, отражая пламя печи. Покпа рассказывал детям, как однажды черт унес у тунгусов ребятишек, хотел зажарить их и съесть.

Дети жались друг к другу. Покпа, желая развлечь ребят, вспоминал гольдские сказки, путая их с преданиями из Ветхого завета.

- А когда я молодой был, то мы ходили на Сунгари-Ула - на ту речку, где высокие каменные хребты. Как увидим, что китайский купец майму гонит, выезжаем на лодках, кидаем стрелки. Купца припугнем, а товар забираем. Славное было время! Я много хунхузничал - это самое хорошее дело. Вон русский бог, а сбоку два хунхуза. Бог хунхузов простил, а торговцев не простил. Я сам неграмотный, не могу правильно рассказать.

Покпа задумывался. Конечно, если бы все, что говорит поп, было верно, тогда бы ладно. Страдания русского бога, его вражда к торгашам вызывали у Покпы сочувствие.

Покпа сам в жизни много страдал. Но вот в этой церкви сидят ребятишки, насильно разлученные с отцами. "Чтобы учиться, как не надо страдать, их страдать заставляют... Бога к палке прибили гвоздями, а поп за это с нас меха собирает. Как раз то делает, что бог, прибитый гвоздями, делать не велел".

Желая утешить ребят, старик тут же, в церкви, давал им всем по очереди пососать свою трубку.

"Айдамбо из-за девки тут живет, а я из-за него. И оторваться от попа не может, - размышлял Покпа. - Мне бы только Айдамбо выручить, и тогда к чертям отсюда, пусть хоть все ребятишки разбегутся".

Покпа надеялся, что после свадьбы Айдамбо он вместе с сыном освободится от попа. Но в надежде на лучшее будущее оба гольда, сами того не замечая, все крепче попадали в кабалу к попу и к Ваньке Бердышову и опутывали себя все новыми долгами и обязательствами.

Вскоре поп вернулся из Бельго и привез еще шестерых мальчишек. В церкви ударил колокол. На другой день в школе начались занятия. Поп стал учить детей грамоте и счету. На первых порах грамота давалась ребятам с трудом, но считать и писать цифры они научились быстро.

* * *

Наступила зима, и лед на Амуре окреп.

Мылкинские гольды, приезжая в Бельго, рассказывали, что в школе поп, когда учит, бьет детей.