Ничего, успокоятся. Я обдумывал свои действия всю ночь и теперь от выбранного плана не откажусь.

Люди довольно быстро установили временные мишени и занялись делом. На поверхности стрелять у них получалось лучше, чем в воде, скоро к ним вернулась позабытая за эти дни бравада. Тоже неплохо: им не помешает хоть ненадолго вернуть абсолютную уверенность в себе.

Я наблюдал за ними издалека, мое присутствие не требовалось. Сержант заметил это, и, наладив очередность выстрелов, подошел ко мне:

— Кароль, тебя что-то беспокоит?

— Нет.

— Слабо верится.

И почему они проявляют сообразительность тогда, когда меньше всего надо?

— Ты считаешь, что мы ни на что не годны, — покачал головой Сержант.

Ну, не совсем точное определение моего отношения к ним, но близко.

— Не в этом дело.

— Даже если не в этом, все равно ты так считаешь. А мы не новобранцы… Разве что по сравнению с тобой. Но ты представь, что тебе постоянно пришлось бы действовать на суше, да еще и вдали от воды. Это то, с чем сталкиваемся мы. Превзошел бы ты нас?

— Нет. Поэтому я не суюсь на сушу.

— Потому что необходимости нет, — указал он. — Но мы должны работать в воде. Не потому, что нам это так уж сильно нравится. Мы не можем поручить всю работу тебе, ты один, а работы много. Не пытайся нам показать, какие мы слабые, сделай нас сильнее.

Я не ответил; что тут отвечать?

Я и так знаю, что они не худшие. Для существ, сующихся в чужую стихию, она делают поразительные успехи. Не это настраивало меня против них… Наверное, на них я вымещал обиду на остальных людей, которые видели во мне лишь хорошо обученное животное. А может, и нет, я и сам-то не был уверен.

Так, хватит заниматься самокопанием, пора приступить к делу.

— Мне нужно размяться. — Я указал на океан. — Уплыву далеко, так что не волнуйтесь, если меня долго не будет. Я это из вежливости говорю, на самом деле, мне и в голову не придет, что вы можете за меня волноваться.

— Снова нас недооцениваешь, — тяжело вздохнул Сержант. — Но уже по-другому. Вчера ты спас жизнь одному из нас.

— О да, я заметил букеты и пропитанные слезами письма благодарности у моих дверей.

— Не иронизируй, я и без того знаю, что ты с характером. Кароль… то, что мы не кидаемся тебе на шею со слезами, как ты выразился, благодарности, не значит, что мы ничего не заметили и не оценили.

— Принял к сведению. Пока меня не будет, не вздумайте лезть в воду.

— А что, в воде есть угроза?

Мы долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Сержант не выдержал первым:

— Как хочешь, можешь не доверять нам.

Ну, теперь можно и мне чуть-чуть уступить:

— Дело не в доверии, а в уверенности. Я ничего не могу сказать точно, пока не проверю сам.

— Тогда не дергайся, мы останемся на корабле, пока ты не вернешься. Даже если для этого придется приколотить Водяного гвоздями к полу.

Хоть что-то решили…

Не прощаясь, — я счел это ненужным, — я спрыгнул в океан.

Вода, как и следовало ожидать, была холодной, после шторма всегда так. И откуда я это знаю? Забавно, ведь, если задуматься, это первый большой шторм в моей сознательной жизни! Но я не был удивлен им, даже не воспринял его как нечто особенное. Я знал, как все пройдет, многое мог предсказать заранее, будто проходил через подобное не раз.

Может, так оно и было.

След неизвестной твари я взял сразу — не так, как берут след собаки, не по запаху, а по самому присутствию в воде. Это было слишком сложно понять, но легко использовать.

Я плыл медленно, не расслабляясь ни на секунду, потому что вода действительно была мутной. Это то же самое, что идти в очень сильном тумане — не видно, кто рядом. Естественно, я должен был почувствовать приближение заранее, но с этой тварью ни в чем нельзя быть уверенным, слишком уж она чужая.

Дно приближалось — я почти достиг отмели. Здесь вода была гораздо чище, да и выглянувшее в небе солнце помогало мне, щедро бросая лучи в океан. Впрочем, даже если бы видимость не улучшилась, я бы все равно не проплыл мимо — слишком силен был в воде запах крови и смерти.

Теперь уже речь шла не об ощущении, а именно о запахе, пусть и не таком, как на поверхности. Мельчайшие частички крови смешивались с бесконечной толщей воды, и я чувствовал их физически, даже вдыхал их, хоть это меня и не радовало.

Источник найти было несложно — растерзанная китовая туша резко выделялась на светлом песчаном дне.

Я еще раз проверил ближайшие воды на постороннее присутствие и только после этого подплыл к своей находке.

Кит был большой. Точного названия этого вида я не знал, да и к чему оно мне? Я и так мог определить, что такое крупное создание не сдалось бы без боя; тот, кто напал на него, должен быть смелым и сильным… как и я предполагал. Подтверждение собственной правоты меня не обрадовало.

Еще больше меня насторожили раны на трупе кита. Тварь сожрала весь хвост, плавники, частично — голову, а вот тушу почти не тронула. Следы, что я находил, указывали, что челюсти здесь поработали очень большие, но почему тогда раны такие неглубокие? Да и вообще, любой хищник в первую очередь пожирает мясо, то, что проще отодрать. Голову трогают редко, кому охота возиться с черепом?

Мне не нравилось странное поведение. Его нельзя было понять.

Важным фактором было и то, что возле трупа находился только я. Туша пролежала здесь не час и не два, а гораздо больше — часов пять, думаю. Где все морские падальщики? Тут же мяса еще на трех голодных акул хватит! Но они не плывут, хотя кровь почуяли…

Это не я их отпугиваю на этот раз, это на добычу той твари они боятся покуситься.

Я мог бы благополучно позабыть о том, что знаю. Ясно ведь, что за время этого задания мы не столкнемся, существо поняло предупреждение и уплыло. Но мне не нравилась сама мысль, что мне придется делить океан с чем-то чуждым моей стихии, да еще и таким могущественным. Что если оно станет еще сильнее?

Я продолжил преследование и не зря: скоро я наткнулся на не менее важный след. В песке на отмели сохранились очертания лежавшей здесь твари.

Течение в этом районе было совсем слабеньким, поэтому отпечаток дождался моего прибытия — или же существо покинуло лежку совсем недавно. Зачем оно вообще ложилось?

Судя по контуру, это была рыба — большая рыба без каких-либо дополнительных конечностей. А рыбы на дно не ложатся! Может, она была ранена… Хотя нет, в воде бы сохранилась ее кровь, а я ничего такого не чувствую. Да и кто ее мог ранить?

Странно… Все тут странно. Даже если это не рыба, а какое-нибудь млекопитающее, похожее на рыбу, к существованию на суше оно не приспособлено. Значит, родилось в воде. Но почему тогда оно чужое океану? Потому что родилось не здесь? Так ведь и я родился неведомо где, а чувствую себя спокойно и в соленой, и в пресной воде.

Нет, природа этой чуждости была глубже места появления на свет. Непонятно, необъяснимо.

У меня отпало всякое желание сталкиваться с этой тварью сейчас. Наверное, мне все же придется поговорить с людьми. Даже в этом случае охоту скинут на меня, но хоть дадут в помощь пару зверей первой серии, а с ними будет проще.

Что-то я пристрастился к работе в стае! Ладно, пока я вожак этой стаи, все не так плохо.

Как бы то ни было, с людьми я буду говорить, когда вернется Лита. Не через Викторию же передавать им новости! Может, мои отношения со смотрительницей и ухудшились в последнее время, но я знал, что она не подведет.

На этом я решил успокоиться и повернуть назад. Временно я устранил угрозу, вот что важно. Теперь я могу продолжать тренировки с людьми, не опасаясь нападений. А уж о том, что мне так или иначе придется драться с этой штукой, я подумаю позже.

Сюда она больше не вернется.

— Кароль! Кароль, просыпайся уже!

В дверь барабанили активно, дятлы хреновы… кому я понадобился с утра пораньше?

Я сонно приоткрыл один глаз, вставать не хотелось. Но Водяной — а это был именно он, я уже проснулся достаточно, чтобы опознавать голоса, — отступать не собирался.