— Расскажи мне, что ты там видел.

Я рассказал, хоть говорить сейчас было неприятно, да и мешало ей работать. Я хотел, чтобы Лита знала все, чтобы по окончании я мог задать ей вопрос:

— Почему ты не предупредила меня об этом?

— Кароль, ты серьезно думаешь, что если бы я знала о таком, то не сказала бы тебе? Приказ или нет, я никогда не сделаю ничего, что навредит тебе. Да я понятия не имела, что там! Мне всего лишь сказали, для чего используется этот участок океана… Вернее, использовался! Но просили не говорить тебе без необходимости.

— Да? Ну сейчас-то уже можно, потому что я туда не вернусь, пока не буду знать всего! Что это такое? Очередной дурацкий эксперимент людей? — Я вспомнил наше с Оскаром прошлое совместное задание. — Какие-нибудь ядерные испытания?

— Мимо.

— Тогда что?

— Это… ну, это вроде как кладбище.

Я озадаченно покосился на нее, но Лита аккуратно развернула мою голову.

— Не дергайся, я перевязываю.

— А дышать я как буду?!

— Через нос. Или рот, как тебе удобней. Под воду ты сегодня не полезешь, а к завтрашнему дню все заживет, это ты и так знаешь.

Она была права, поэтому я вернулся к главной теме:

— Так что за кладбище?

— Кароль… Что тебе известно про освоение человеком космоса?

Теории я знал немало: из книг, из журналов, из рассказов других смотрителей, даже из фильмов. Но при этом я не мог представить, как такое возможно. Покинуть родную планету ради неизвестности, ради пустоты — совсем не мой метод.

— При чем тут космос?

— При том. Ты знаешь, что такое космические корабли?

— Ну… что-то вроде искусственных звезд?

— Это скорее спутники, ну ладно, будем объяснять образно, — вздохнула она. — После определенного времени эксплуатации эти корабли перестают работать — вроде как звезды гаснут. Неуправляемые корабли, спутники и уж тем более станции очень опасны, они могут упасть где угодно. Поэтому их возвращают на Землю… Нет, не совсем так. Их уничтожают: вводят в земную атмосферу, там звезды по большей части сгорают. Но все равно остаются осколки, которые падают в специально отведенный район Тихого океана.

— Сюда, — прошептал я. — Чем больше я узнаю, тем больше удивляюсь: как это вы до сих пор не развалили планету? Почему бы не отсылать эту рухлядь в космос? Зачем портить океан? Я уже молчу про цель этой ерунды. Вы собственную планету не знаете, а в космос намылились!

— Кароль, прекрати, — холодно произнесла моя смотрительница. — Лично я не имею никакого отношения к космосу. Я не знаю, почему мусор надо сгружать на своей же планете.

— Извини. Как давно это продолжается?

— Достаточно давно, не один десяток лет. Преимущественно сюда сбрасывают отслужившие свое корабли, но однажды затопили целую орбитальную станцию. Считалось, что это безопасно, что все осколки прокаливаются в атмосфере и на дно падают обожженными кусками металла. При таких температурах ничто не могло выжить!

— А вот выжило!

— Ты думаешь, что все эти существа… это вроде как инопланетяне?

— Нет, конечно, — фыркнул я. — На осколках — не на всех, но на некоторых — было нечто более примитивное. Но это нечто изменило воду, а вода изменила все остальное. Это не дело одного дня, изменения продолжались годами и продолжаются до сих пор. Судя по тому, что я увидел, акула — самое совершенное существо под водой. Пока.

— Ты видел других акул?

— Нет. Вообще, территория изменений пока более-менее ограниченна, но расширяется.

— И что делать?

— Не знаю.

Она закончила перевязку и ушла мыть руки. Я осмотрел свою шею в зеркало и остался доволен: Лита была бы хорошим врачом, если бы не встретила меня.

Она вернулась с металлическим стаканом, до краев наполненным чем-то густым.

— Выпей. Ты наглотался этой воды, лучше перестраховаться.

Я не стал даже спрашивать, что это такое, выпил залпом да и все. Потому что воды я и правда наглотался и не хотел рисковать.

— Нам нужно больше сведений, — вздохнула Лита. — Тебе придется туда вернуться.

— Знаю, но… Дело будет продвигаться медленно: придется так чистить жабры после каждого заплыва.

Новость эта, кстати, меня совсем не радовала. Дышать слизью было противно, больно и небезопасно.

Однако Лита удивила меня:

— С этим проблем не будет. Я ведь сказала, что в наше распоряжение предоставили новейшее оборудование. Среди прочего там есть специальный фильтр, защищающий жабры. Он предназначался для случаев, когда зверям придется плавать не в воде, но сейчас он нас спасет.

Мне стало любопытно: если не в воде, то где еще мы должны были плавать?!

— Еще рядом с лазаретом есть специальная комната, — продолжала моя смотрительница, — там ты сможешь вымыться. Нельзя допустить, чтобы ты разносил заразу по океану. И еще… несколько существ тебе придется сфотографировать, это будет доказательством твоих слов.

— А что, так не поверят?

— Ты же знаешь, какими твердолобыми могут быть некоторые в Совете. Они считают, что это мелочи, поскольку люди еще не пострадали. А как люди могут пострадать, если тут много лет судоходство запрещено?

— А когда начнутся нападения на людей, будет уже слишком поздно, — кивнул я. — Хорошо, я сделаю снимки.

— Завтра я дам тебе фотоаппарат и покажу, как им пользоваться, это очень просто, ты справишься.

— Завтра? Почему не сегодня, времени же хватает!

— А что, я не сказала? — с показательным удивлением спросила Лита. — Из-за лекарства ты отключишься минут через пятнадцать.

— Очень мило!

— Не дуйся, а то бинты лопнут. Можешь лечь в моей комнате, я пока побуду наверху.

Я не стал спорить, чувствуя, как по венам расползается свинцовая тяжесть, в голове появляется странный гул, чувства притупляются. Поделом мне: впредь не буду пить первое, что дадут.

— Понимаешь теперь? — Лита посмотрела на меня, отбросив с лица непослушную прядь.

Я вспомнил, что мне снилось этой ночью, и смутился. Она, к счастью, ничего не заметила сквозь мою чешую.

— Кароль?

— Понимаю, конечно.

Разобраться, как работает фотоаппарат, смог бы даже зверь первой серии: всего одна кнопка ведь! Наводи да снимай. Собственно, для зверей первой серии все это богатство и предназначалось — на них шел основной расчет.

А вот фильтр меня совсем не радовал. Мало того, что его придется прочищать каждые пять минут, так он еще и цепляется не на броню, а непосредственно на жабры. То есть, чешую с шеи придется убрать! Так что любое существо, обладающее должными способностями, теперь может снести мне голову.

Хотя я вроде как не видел там существ с этими самыми должными способностями.

— Ты уверен, что не хочешь взять с собой Оскара?

— После того, что я там увидел, я более чем уверен!

— Не нравится мне это…

— То, что я командую?

— Нет, не надейся загнать меня в комплексы! — рассмеялась Лита. — Я сказала тебе это в начале нашей работы и от своих слов не откажусь никогда: на воде я могу передать тебе командование. Вот на суше тебе не полагается выпендриваться и обсуждать мои приказы, чего ты и не делаешь… в большинстве случаев. Я не считаю это унижением, с чего бы?

— Хм… а разве не предполагается априори, что я — тупое животное?

— Неа. Я начинаю нервничать только когда ты демонстрируешь знание латыни, и лишь взгляд на твой хвост успокаивает меня.

— Почему это?

— Напоминает, что ты не человек!

Я решил прибегнуть к универсальному ответу и свернул хвост так, что он имитировал не совсем приличный жест. Моя смотрительница только головой покачала.

Лита проводила меня до самого борта. Юлии и Оскара опять не наблюдалось поблизости, я понятия не имел, где они — их каюта пустовала.

— Не задерживайся там, хорошо? — попросила она. — Твоя шея не полностью зажила.

— Как получится.

На этот раз путь до запретной территории занял у меня меньше времени — я плыл быстрее. Теперь уже речь шла не об абсолютной неизвестности, я знал, как выглядит противник. Правда, не знал, что он может, и видел не все его формы… Но это уже не полное неведение, а недостаток информации.