Мне больше нечего было здесь делать. Фильтр опять забился, мне хотелось очистить чешую от слизи, да и голод начал напоминать о себе. Так что я покинул зараженную территорию, и снова поплыл на большой скорости, потому что хотел стряхнуть с себя как можно больше плесени.

Однако то, что я почувствовал, приближаясь к кораблю, заставило меня остановиться. Это не было угрозой и вообще не представляло опасности, но злость уже начинала закипать во мне.

Оскар спустился в воду. Он плавал метрах в пятнадцати от корабля — просто плавал, без какой-либо цели. Но ведь я приказал ему оставаться возле людей, когда меня нет рядом! Меня взбесило не то, что он нарушил мой приказ — я не из тех, кто самоутверждается за счет навязывания своего мнения. Но этот придурок оставил двух смотрительниц без охраны! Вот что вывело меня из себя.

Я налетел на него прежде, чем он успел почувствовать мое появление, ударил ногами так, чтобы откинуть на глубину. Конечно, я рисковал при этом разбить камеру… ну и пусть! Люди переживут такую потерю.

Оскар был настолько удивлен, что несколько секунд не мог даже двигаться. Я же не собирался раскаиваться в своих действиях, я продолжал нападать — не для того, чтобы ранить его, а просто чтобы прижать ко дну. Зверь первой серии, к моему немалому удивлению, почти не сопротивлялся, я почувствовал нарастающее в нем чувство вины. Он все ждал, пока я заговорю, но я не спешил.

Лишь когда Оскар лежал на дне, а мой хвостовой шип вплотную прижимался к его горлу, я сказал:

— Ты ведь знаешь, что не должен был покидать их.

— Не был близко опасности! — он отвечал осторожно, зная, что я без труда пробью его броню. — Мне надо было… разминка…

— Ты должен был дождаться меня! Ты понятия не имеешь, что водится в этих водах. То, что ты не чувствуешь хищников, не значит, что их нет.

— Я… извини…

— Только на первый раз. Оскар, мне не доставляет это удовольствия, но ты должен подчиняться мне. Иначе ты становишься угрозой, а угрозы надо устранять.

Он выслушивал мои слова спокойно, даже пристыжено, полностью принимая свою вину. Впрочем, если бы я попытался пригрозить, что причиню вред Юлии, он бы тут же воспользовался своим преимуществом в силе и разорвал меня на куски… ну, или хотя бы попытался. С Оскаром надо было внимательно следить за своими словами, чтобы не нарваться. И почему мне не могли дать в помощники Алтая?

— Пока можешь поплавать, я буду на корабле. Но больше не повторяй подобных ошибок.

— Хорошо…

Естественно, ему нужно разминаться — он переносит нахождение вне воды гораздо хуже, чем я. Но это не повод рисковать чужими жизнями!

Подплывая к кораблю, я сразу же проверил, все ли в порядке. Риск, что за время отсутствия Оскара что-то пробралось на борт, был невелик, но все же!

Быстрая проверка успокоила меня: люди живы и спокойны, все на своих местах, двигаются медленно. Уж я-то знаю, что при малейшей опасности они начинают с визгами и криками носиться по коридорам. Следовательно, поблизости нет и малейшей опасности. Лита и Юлия сидят вместе…

Этот небольшой факт заставил меня насторожиться. Смотрительницы не были подругами, но и не враждовали. Разговоры их, как правило, сводились к обсуждению зверей — первой и второй серии. А еще чаще — к обсуждению меня.

В принципе, мне следовало бы плыть своей дорогой, то есть, в показанную Литой душевую комнату. Но любопытство возобладало над здравым смыслом, и не первый раз, надо сказать. Так что я подплыл под корабль, чтобы оказаться ровно под той каютой, где сидели смотрительницы. А слышимость в воде очень хорошая, по крайней мере, для меня. Так что я прижался к металлическому дну корабля и замер.

— …Не имеет смысла, — это голос Литы. — Каждый раз одно и то же. Все равно я не смогу убедить тебя в своей правоте, и наоборот. Но ты почему-то не оставляешь попыток!

— Потому что ты мыслишь стереотипами! — рассмеялась Юлия. — Они звери, а мы люди, вот и все!

А, ясно… Они завели свой старый спор относительно моральных ценностей Юлии.

— Именно так, — подтвердила моя смотрительница. — И если уж ты спишь с Оскаром, то вполне можешь позариться на собаку, коня или гориллу!

— Не самое удачное сравнение.

— Может быть… Допустим, Оскар больше напоминает человека. Но ключевое слово здесь «напоминает»!

— Я же говорю — стереотипы. У него практически человеческое тело, и очень хорошее тело! Ты считаешь, что мне лучше было бы делить постель с пузатым дяденькой лет сорока, который не мылся уже две недели, потому что не уверен, как вода повлияет на бородавки у него на спине! С вполне человеческим самцом, которому, впрочем, придется приподнимать жировые складки каждый раз, когда он захочет что-то сделать. А сделает он это быстро, отвернется, удовлетворенно пустит газы и захрапит! Если это норма, то я лучше приму то извращение, которое имею!

— Ты утрируешь. Далеко не все люди такие, и ты это знаешь. С твоей внешностью ты могла бы найти себе…

— Уже здесь ты допускаешь ошибку. Чтобы найти, нужно искать. А есть ли у меня на это время? Есть ли на это время у тебя? Я очень люблю свою работу, но при этом я здоровая молодая женщина. Я не хочу отказываться ни от карьеры, ни от собственных желаний. Семью я завести не могу, и ты это знаешь. Так что мне делать? В выходные дни посещать бары и отдаваться первому встречному?

— Или ждать.

— Чего ждать, принца? — фыркнула Юлия. — Время проходит, я хоть и молода, но уже не девочка. Ты, кстати, тоже. Сколько тебе лет, Лита? Двадцать семь? Двадцать девять? Это немало. Это треть века почти, черт побери! И это твое лучшее время. Карьера смотрительницы будет у тебя и потом, а к ней прибавится и горечь от понимания того, чего у тебя не было. Поэтому среди смотрительниц так мало женщин. Даже те девочки, что пришли теперь, долго не продержатся, я тебя уверяю. У нас с личной жизнью туго — недостаток профессии! Выбор невелик: менять партнеров или принять то, что ты называешь извращением.

— Или не быть ни с кем, — грустно добавила Лита.

— Ага, и остаться старой девой! Уж поверь мне, то, что когда-то ты спьяну порезвилась с каким-то прыщавым студентиком, не избавляет тебя от сей возможности. Старая дева — состояние души, а не тела.

— Уж лучше так, чем спать с животным!

— А Кароль животное?

Я чуть не выпустил когти в металл, но вовремя сдержал себя — такими темпами и корабль потопить можно. Только… уж очень резко прозвучал этот вопрос. И уж слишком важен был для меня ответ.

Лита медлила. Один тот факт, что ответ для нее не очевиден, мог вогнать в депрессию. С другой стороны… я бы тоже не спешил с выводами. Давно, кажется, целую жизнь назад, я бы с уверенностью назвал себя животным. Но от Литы я хотел услышать совсем другое!

Юлия не отличалась терпением:

— Давай же, прекрати ломаться! Это очень простой вопрос!

Что, серьезно?

— Я так не думаю, — тихо возразила моя смотрительница. — Сложно сказать, кто он.

— А ты не умничай! Не надо мне тут придумывать сложный гибрид быка с пластиковой бутылкой. Я даю тебе два варианта: человек или животное. Все, третьего не дано!

— Тогда… тогда, пожалуй, человек. Больше человек…

— Получается, спать с ним — не извращение?

— Я не собираюсь!

— А я конкретно про тебя и не спрашивала! — Я представил, как довольно ухмыляется Юлия. — Не закипай так быстро! Я в общем спросила.

— Все равно извращение, он ведь не полностью человек. Так что я этим заниматься не буду!

— А я бы попробовала… Что скажешь?

Опа… вот это поворот! По голосу старшей смотрительницы я мог сказать, что она не шутит. Почему-то мне вдруг вспомнилась существенная разница между мной и Оскаром — и в весе, и в силе. К чему я это вспомнил — не знаю. Наверное, к дождю.

На сей раз Лита не брала паузу:

— Ты этого не сделаешь.

— Почему? У него потрясающая фигура.

— Не в этом дело. Ты не сделаешь этого из-за Оскара.

— Смелый выстрел, но мимо, — заявила Юлия. — Безусловно, Оскар для меня важен, но он — совсем не человек, у него другие взгляды на жизнь. Если я буду с Каролем, Оскар может стоять, наблюдать и оставаться абсолютно спокойным.