Виктория не показывалась мне на глаза весь день, чему я был несказанно рад. Я подозревал, что ужиться с ней будет сложнее, чем с Литой.

Я устроился на поручнях, уцепившись за них хвостом. Меня только что покормили кальмарами, похожими на башмак, — в последнее время они решили перевести меня на диету из морепродуктов. Наверное, надеялись, что стану умнее… так Лита сказала. Вернее, съязвила.

Днем поднялся сильный ветер, но к вечеру он успокоился, остался лишь теплый бриз. Был соблазн убрать чешую хотя бы частично, но не в этих условиях. Того и гляди стрела в затылок прилетит!

Я смотрел на звезды и ни о чем не думал, просто наслаждался тем, что я жив и у меня абсолютно ничего не болит — в последнее время такое случалось редко. Словом, я никому не мешал. Собирался насладиться вечером и тихонько пойти к себе. Так нет же, нашли!

Сначала я почувствовал запах алкоголя и только потом их ауры. Похоже, мои ученички перепились и стали очень храбрыми. Я тяжело вздохнул: что-то мне подсказывало, что они идут не на океан любоваться.

Когда они были совсем близко, я подпрыгнул, перевернулся в воздухе и через секунду уже возвышался перед ними. Получилось все легко и грациозно, они, даже пьяные, были впечатлены. Они просто не знали, сколько раз в процессе тренировок я совсем неграциозно шлепался… а уж какие позы при этом принимал… самому вспоминать страшно!

К моему удивлению, в бой рвалась эта самка, Рыбка, а двое мужчин ее удерживали. Остальные четверо, в том числе и Григорьев, держались чуть поодаль и не вмешивались.

— Чего надо? — не без любопытства спросил я.

— Решил, тварь, что я самая слабая из всех? — прошипела она, добавляя пару отборных ругательств. — Что с меня надо начинать уничтожение? Так ты, отродье, не то слабое звено выбрал!

Она продолжала в том же духе еще долго, и вид у нее был самый решительный. Рыбка, хоть и упилась, а на ногах держалась крепко и серьезно намеревалась затеять драку.

Я не сразу понял, чего она взбеленилась, а когда понял, мне стало смешно. Мне в последнее время подозрительно часто становится смешно.

Пару Петренко-Андропов я вывел из игры раньше всех. Рыбка, видимо, восприняла это как личное оскорбление: вроде как я специально выбрал ее, потому что она женщина и оттого слабее, поэтому надо ее унизить. Иными словами, она приписывала мне подлость, которой я себя не утруждал. Мне было без разницы, кто передо мной, они все почти одинаково слабые. Да, я считал ее самой уязвимой, но не придавал этому большого значения — просто практичный расчет, а не социальный посыл на баррикады.

К тому же, легче всего мне удалось выбить тандем Киров-Седых. Только я не собирался поднимать самооценку этой истерички такими подробностями.

— Чего ты хочешь? — поинтересовался я, вклиниваясь в поток ее ругательств с деликатностью волнореза.

— Хочу показать тебе твое место! — Она несколько успокоилась, но боевой задор не потеряла. — Ты крутой в воде, а здесь — наша стихия!

— На корабле? — я просто не мог не напомнить.

— На воздухе! Ты считаешь, что ты везде герой… А я тебе покажу, что это не так.

В общем-то, она угадала. На поверхности я на порядок слабее, чем в воде. Но не настолько слабее, как ей бы хотелось.

— Короче, дуэль? — хмыкнул я. Надо же было что-то делать!

При этом я отметил, что интерес в глазах остальных людей возрастал. Они что, серьезно считали, что я полоумный монстр, который умеет только плавать и драться?

— Ты издеваешься? — Рыбка побагровела.

— Ну… В целом, да.

Они видели, что я не проявляю животной агрессии, да и вообще отношусь к этому бреду спокойно, поэтому перестали удерживать женщину. Вопреки моим ожиданиям, она не кинулась на меня сразу же, просто подошла ближе.

— Так что, ты согласен драться на поверхности?

Можно подумать, что иначе она от меня отцепится!

— Угу.

— Вот и отлично.

Значительное содержание алкоголя в крови никак не повлияло на движения Рыбки. Она била быстро и сильно, чувствовалось, что она тренировалась годами, готовилась ко всему. Если она и уступала своим коллегам в силе, то выравнивала положение за счет скорости и знания болевых точек противника.

В общем, я имел дело с хорошей соперницей. От этого ее унижение становилось еще больше. Дело в том, что я не сопротивлялся, я просто стоял неподвижно, позволяя себя бить. Не скажу, чтобы мне было приятно, но и не больно по-настоящему.

Да, она старалась изо всех сил. Но каким бы ни был ее пьяный кураж, она все равно человеческая самка, пусть и натренированная. А я — почти двухметровая бронированная туша, по крайней мере, когда не двигаюсь. Все мои способности в таком положении отступали на второй план.

Унижать ее я по-прежнему не хотел, но проблему ведь надо как-то решать. Я надеялся, что она выдохнется или поймет бесполезность своих действий, но Рыбка отличалась терпением коралла. Я устал раньше.

Дождавшись подходящего момента, я обвил хвостом ее ноги и резко поднял вверх — так, чтобы она не успела удариться головой о палубу. Для этого мне пришлось вытянуть хвост во всю длину, и женщина оказалась на слишком уж близком расстоянии от меня. Через пару секунд она должна была сообразить, что произошло, и снова начать дергаться… А мне оно надо? Так что, не мучаясь угрызениями совести, я швырнул ее за борт. Океан отозвался громким «плюх» и последовавшими ругательствами.

— Чтобы больше этого не было, — холодно произнес я, обращаясь к остальным. — Мне неприятно.

Мне показалось или они действительно виновато опустили глаза? Должно быть, показалось.

Рыбку доставали из океана полчаса. Пьяная женщина оказалась совершенно неспособна определять направление, она плыла то в одну сторону, то в другую, временами ныряла. Зачем — сложно сказать. Я предоставил ее спасение другим людям, сам не вмешивался. А ведь это лучшие из лучших!

В полночь корабль затих. Люди разошлись по каютам отсыпаться, а я знал, что не смогу заснуть спокойно. Где бы книгу взять?

Незадолго до того, как я собрался наконец покинуть палубу, она присоединилась ко мне. Я получил возможность узнать, чем Виктория занималась весь день.

Она покрасила свои льняные волосы в черный цвет. Я уже успел узнать, что человеческие самки любят менять цвет всего, что только можно — цвет и запах. Цветом Виктория теперь до чертиков напоминала Литу, у той тоже волосы отросли. Что-то мне подсказывает, что это не случайность.

— Я тебя искала, — очаровательно улыбнулась девушка.

На ней было серебристое платье, открытое со всех сторон. Готов поспорить, что под ним ничего нет. Вот сейчас будет порыв ветра посильнее, тогда и проверю.

— Зачем искала?

Голос мой звучал не слишком любезно, но я был не в настроении любезничать. Люди меня за этот день достали.

— Хотела узнать, как ты.

Виктория положила руку поверх моей руки. Интересно, она в курсе, что по чувствительности моя чешуя может сравниться с бетоном?

— Нормально я.

— Ты выглядишь печальным…

— А это и есть моя норма.

— Можно мне увидеть твое лицо? — с придыханием шепнула она.

— Можно. Запроси из архива мое личное дело, к нему прилагаются фотографии. В том числе и без брони.

Я прекрасно знал, зачем она пришла и чего хочет. Не мог взять в толк, зачем ей это, почему именно я, но не все можно понять умом. Кому это знать, как не мне!

Но ее ждало разочарование; я демонстративно отвернулся.

— Почему ты такой? — надула губки Виктория.

— Хороший вопрос! Узнаешь ответ — поделись со мной.

Уходи, уходи, уходи… Давай же, соображай, что я тебе не рад!

— Ты расстроился из-за своей смотрительницы, да?

Умная, зараза!

— Нет.

— Врешь, я же вижу. Она казалась такой счастливой, когда уезжала!

Так, дети, берем щепотку соли по вкусу и заботливо наносим на рану… Надо свести обсуждение Литы к минимуму.

— Уехала и уехала, что с того? — мрачно поинтересовался я.

— Это очень опрометчиво с ее стороны — покидать тебя из-за личных нужд.