Лино… Должно быть, он, как и я, почуял удивительною чистоту этого озера и захотел прикоснуться к ней. А поскольку способности ощущать ауру у него были слабые, людей-часовых он тоже не почуял. А Женька… Женька, скорее всего, и не знал об этом.

— Разве это чудовище кого-то трогало?

— Нет, но там, где поклоняются Посланнику Божиему, не нужны свидетельства агрессии, достаточно внешнего сходства с монстром. За существом наблюдали, но нападать пока не решались — боялись. Через пару дней слежки удалось узнать, что живет чудовище в омуте, в тот же день выяснилось, что оно подчиняется приезжему человеку.

Понятно. Женька, как и полагалось смотрителю, утром пришел кормить своего зверя. Но Женька — человек, он не мог почувствовать ауры наблюдателей, поэтому даже не прятался. Их засекли…

— Нападать напрямую они не решились, — продолжала баба Стася, — ведь серьезного оружия в поселении нет. Чудовище было сильным, это они поняли сразу. А еще они поняли, что оно очень предано человеку, и решили основывать свой план на этом. На следующий день человека и его жену похитили и отвезли в поселение. Дальше, я не знаю, что случилось, но… Но их забили камнями.

Я невольно выпустил когти, зарычал, хотя мое сознание отказывалось полностью понимать смысл ее слов — чтобы защитить меня. Пожилая женщина не испугалась, понимая, что мой гнев направлен не на нее.

— Женщина умерла сразу, а мужчина был еще жив. Оба тела бросили в подвал храма и стали ждать. Они были уверены, что чудовище придет за своим хозяином, и не ошиблись, оно явилось. Каким-то образом нашло его… Как только оно зашло внутрь, каменную дверь заперли, а комнату подожгли — она специально была так сделана, чтобы сносить огонь. Чудовище сначала ревело, а потом затихло…

Лино не обладал такими сильными способностями чувствовать ауру, как я, но даже он сообразил, что смотрителю плохо. Он спешил к нему, а оказался в ловушке, и сгорели оба. Вернее, Лино задохнулся, и теперь понятно, как — воздуха в небольшом помещении просто не осталось.

А Женьку закидали камнями. Меня самого шесть месяцев держали в клетке… нет, не держали, пытали в клетке. Я знаю, что такое боль, поэтому знаю, что пережил он, что с ним сделали, и от этого хотелось убить.

Но самым страшным было то, что убить, в общем-то, некого. Я думал, что найду здесь хитроумного палача, погубившего зверя первой серии и его смотрителя. А нашел я кучку фанатиков — не очень умных, но, в целом, не злобных. Им показалось, что они увидели силы зла во плоти, и они попытались защититься.

И что я теперь должен делать? Перебить всю деревню? Убить только какого-нибудь Отца Петра? Нет… В том, что случилось, виноваты все, и вместе с тем, не виноват никто. Мне некому мстить, но…

Но ведь этим я предаю Женьку!

Баба Стася будто прочитала мои мысли:

— Если ты отомстишь, боль не исчезнет.

— Почему? — едва слышно произнес я.

— Потому что этого будет недостаточно. Ты все равно будешь раз за разом вспоминать, что вся твоя сила и способность убивать была бесполезна в тот момент, когда это было нужно твоему другу. Злость и боль… они все равно будут… Долго…

— А когда уйдут?

— Боль — никогда. Злость и гнев уйдут довольно быстро, когда ты окончательно поймешь, что он уже не вернется. А потом останется боль, но уже глухая, не такая, как раньше. Ты будешь вспоминать его не так, как вспоминаешь теперь.

— То есть?

— Сейчас ты все время думаешь о том, каким он был. О чем вы говорили, что он делал, чем он помог тебе. Но потом все будет иначе… Ты начнешь представлять его не в прошлом, а в будущем. Какой бы была твоя жизнь, если бы он в ней остался? Не каждый день, конечно, но иногда будут такие ситуации, когда ты не сможешь не вспомнить его и не представить рядом с собой.

Она говорила не только обо мне, потому что меня она практически не знала, равно как и Женьку. Баба Стася смотрела куда-то далеко-далеко, она не гадала и не философствовала, а предупреждала о том, что будет, потому что сама прошла через это.

Когда она закончила, мы оба молчали — долго. Потом она пробормотала какое-то извинение и начала возиться с нашим ужином… ну, или завтраком. А я отчаянно соображал, что же мне делать теперь, ведь делать что-то надо!

Когда мы в прошлый раз работали с сектой, я просто вышел из моря и изрядно припугнул молокососов. Учитывая, что они поклонялись «богу из воды», это было несложно. Но здесь… Здесь люди поумнее. Они, конечно, в большинстве своем безвольные, но это не делает их глупыми. Да и потом, они уже видели Лино, а я на него похож, так что с умным видом вещать о добром, светлом, вечном не получится.

Но я не могу оставить все как есть! Они убили моего друга… Нет, не так. Она замучали моего друга до смерти! Разве я могу просто уйти? Разве это будет правильно?

Я должен что-то сделать.

— Так что там делает Лита? — полюбопытствовала баба Стася, поставив передо мной миску с густым супом. Посудина глиняная, придется быть осторожней…

— Замуж выходит, — буркнул я.

— То-то порадуются, — усмехнулась пожилая женщина. — У них свадьба — чуть ли не единственное событие, где позволено веселиться. Всей деревней соберутся у озера, будут произносить речи ни о чем и пытаться выглядеть лучше, чем они есть на самом деле.

— Всей деревней, говорите? — задумчиво переспросил я.

— Да, всей — правило такое. Принесут даже младенцев, потому что считается, что засвидетельствовать такое событие должна вся деревня.

— Оскар, иди сюда, еда есть! — крикнул я, а потом снова повернулся к бабе Стасе: — Расскажите, если не трудно, поподробней о церемонии свадьбы.

План начал формироваться…

— Ты точно? — Оскар посмотрел на меня с недоверием. С его точки зрения, — довольно упрощенной, — идея оставить меня одного была не самой умной.

— Я знаю, о чем говорю, не пререкайся. Возвращайся в озеро и делай так, как я тебе сказал. За меня не беспокойся.

Зверь первой серии недоверчиво пожал плечами, но больше спорить не стал, для него возражения вообще были делом непривычным. Он направился вдоль ручья к озеру; я на всякий случай проверил, нет ли на его пути часовых — еще не хватало, чтобы он попался, как Лино! Но часовых не было и не предвиделось, так что я спокойно направился своей дорогой.

По моим подсчетам, было около четырех часов утра, и в деревне спали все, даже те, кого поставили охранять ворота. Если недавнее появление «монстра» и напугало их, легкая расправа над ним оказалась лучшим успокаивающим средством. В их понимании, они справились с самим дьяволом, и теперь им ничего не страшно. Пусть только подождут, я дам им повод задуматься!

Храм я нашел без труда — это было самое большое здание в поселении, хотя оно нисколько не походило на те храмы, что показывала мне Лита. Обычное здание, только не деревянное, как все остальные, а каменное; даже крестов никаких нет. Хотя я в этом не сильно разбираюсь, откуда мне знать, что правильно, а что — нет?

В здании никого не было, это я чувствовал, так что я особо не осторожничал. Конечно, оставлять тут следы своего присутствия было нежелательно, но мне и не пришлось — одно из окон оказалось незапертым. Я пробрался внутрь и попал в просторный зал, нанимавший все пространство дома.

Зал был красивый, с золотой росписью на стенах, многочисленными иконами и коваными подставками для свечей. Я, правда, не стал рассматривать здесь ничего, я не за тем пришел. Следуя указаниям бабы Стаси, я отыскал дверь, ведущую вниз.

Через эту дверь прошел когда-то Лино, а теперь шел я. Неровные каменные ступеньки вели вниз, под землю, в помещение, назначение которого пожилая женщина так и не смогла мне объяснить. Наверное, сама не знала. Нет, серьезно: зачем строить комнату, которую можно наполнять огнем? Если только заранее не собираешься никого сжигать…

Все, запутался.

«Огненную» комнату я почуял раньше, чем увидел — в воздухе висел запах сажи. Возле каменной двери я остановился, не зная, хочу ли я войти внутрь. Что я там увижу? Обожженные стены и, скорее всего, следы когтей Лино. Готов ли я?