Похоже, Лита заметила мое состояние. Она поднялась на ноги и поманила меня за собой:

— Кароль, будь добр, прогуляйся со мной.

Глупо было бы спрашивать «куда», так что я поднялся и пошел за ней следом. Вряд ли Лита так уж не доверяла бабе Стасе, просто некоторые вещи должны говориться наедине.

— Что тебя гнетет? — спросила она, когда мы были надежно скрыты бурной растительностью леса.

— То, что я не смог отомстить.

— Но ведь ты смог! Между прочим, это первое задание, которое ты провел самостоятельно, от меня здесь не было большого толку!

Я деликатно промолчал по поводу «первого» самостоятельного задания и вместо этого сказал:

— Этого недостаточно! Те, кто убивал Женьку, живы, и я ничего не могу с этим поделать!

— Можешь, — Лита с любопытством посмотрела на меня. — Ты можешь убить их всех.

— Ты же прекрасно знаешь, что не могу. Думаю, нет смысла называть причины, не могу и все. Просто… я готовился найти здесь заговор, что-то серьезное, а наткнулся на кучку фанатов, которые скармливали себе подобных рыбам! Это несерьезно… Такой человек, как Женька, не должен был умирать так!

Лита опустила голову, долго молчала. Когда я снова увидел ее глаза, они блестели от слез, которые моей смотрительнице только чудом удавалось сдерживать.

— Кароль… Когда-то в моей жизни был очень-очень важный человек. Не спрашивай, кто. Он растил меня, воспитывал, и мне казалось, что без него планета просто взорвется…. Что без него не может существовать этот мир! И вот однажды он умер. На одной из улиц города его сбил пьяный водитель. Тупой, пьяный неудачник, у которого хватило наглости сесть за руль. И я тогда кричала, потому что думала, что не вынесу… Мне хотелось, чтобы мир остановился и тоже понял, что произошло. Но мир не остановился, жизнь пошла дальше, и я поняла, что и мне придется либо умереть, либо снова жить нормальной жизнью. Я выбрала второе. Долгое время все было стабильно и пусто… Пока я не встретила доктора Стрелова. Я до этого встречалась с парнями и мне казалось, что я их люблю. Но то, что я почувствовала по отношению к нему, было в сто раз сильнее.

Я не был уверен, что хочу это слышать, но Лита продолжала:

— Даже несмотря на то, что между нами ничего не было, мне было приятно это чувство. Когда доктора Стрелова убили, мир снова застыл, как и тогда, раньше. Но на сей раз я не знала, кто виноват, и не могла отомстить. Некому было! Началась депрессия… Может, я и не вылезла бы из нее, если бы не узнала о тебе. Сначала я думала, что ты будешь просто способом вспомнить доктора Стрелова, а ты… В общем, ты и сам знаешь, как у нас все обернулось. И я была в шоке от того, что снова могу кого-то впустить в свою жизнь, но, как видишь, впустила. Каждый раз, когда ты позволяешь человеку стать тебе другом — или больше — ты становишься уязвимым.

— Почему? — я знал, что это глупый вопрос, но все равно спросил.

— Потому что… Не знаю, как это точно объяснить… Ты даешь этому человеку власть забрать себя у тебя, предать тебя. Предательство — оно на то и предательство, чтобы быть неожиданным. Но если ты не будешь никого впускать, будет еще хуже.

Я не стал говорить ей, что зашел еще дальше, что дал ей возможность убить меня — просто своим уходом. Это прозвучало бы слишком пафосно и наигранно, некоторые вещи лучше не произносить вслух.

Поэтому я просто прижал ее к себе, и так мы стояли несколько минут. Я чувствовал, что начинаю успокаиваться, хотя потребуется немало времени, чтобы горечь ушла полностью, если это вообще когда-нибудь случится.

Когда мы вернулись к реке, баба Стася уже собирала вещи обратно в корзину.

— Скоро дождь будет, — пояснила она, указывая на далекие тучи. — Лучше вернуться домой!

Что верно, то верно.

Наш отъезд был назначен на утро. Оскар оставался ночевать в омуте, а я собирался побыть с Литой — это было нужно нам обоим. Баба Стася просто хотела провести с нами побольше времени, и не было причин отказывать, ведь она уже видела меня.

— Вы теперь вернетесь в город? — спросила у нее Лита, когда мы возвращались к деревне.

— Думаю, да… Теперь меня здесь уже ничто не держит. Вряд ли за мной будут следить, им сейчас не до того. В Петербурге у меня осталась сестра, она меня приютит. Это все равно что начинать жизнь с начала… только я поздновато собралась!

— Вы справитесь, — заверила ее моя смотрительница. — Никогда не бывает поздно!

Это точно. Не бывает поздно, пока ты жив. А потом тебе уже все равно.

Мы проходили через кладбище — так было быстрее до деревни. Женщины молчали, думая о чем-то своем, я же рассеянно рассматривал надгробья. Не от большого интереса, просто чтобы отвлечься.

Я не ожидал, что с одного из них на меня посмотрят знакомые глаза, поэтому, увидев их, замер на месте. Лита и баба Стася по инерции прошли еще несколько шагов, а потом остановились.

— Кароль, что случилось?

Вместо ответа я указал на фотографию на надгробье.

Я никогда не встречал эту женщину, но знал эти глаза, так сильно отличающиеся от глаз доктора Стрелова. Лита тоже заметила сходство:

— Она так на Костика Стрелова похожа!

— Не она на него, а он на нее, если судить по возрасту, — я кивнула на даты, выбитые на надгробье, а потом повернулся к бабе Стасе: — Вы знаете, кто это?

— Конечно, хотя не могу сказать, что знала ее очень близко. Это Екатерина Серова, ей как раз принадлежал дом, в котором вы сейчас живете. Мне о ней рассказывали… Вроде как много лет она жила в Москве или еще каком большом городе, работала там, а вернулась беременная. Кто отец ребенка — никому не говорила, хотя к ней пару раз приезжал какой-то мужчина, да еще деньги кто-то постоянно присылал немаленькие. Родила она сына, отправила его в городскую школу, потом он устроился в институт, в деревню приезжал нечасто. Последний раз был тут на похоронах матери, с тех пор — все.

— А сына, случайно, не Константин звали? — я едва сдерживал в себе ярость.

— Да… А откуда вы знаете?

У меня не было сил говорить, хотелось просто порвать кого-то на куски. Картинка, еще недавно разобранная на сотни кусочков, сложилась в один миг. Такие смерти, как Женькина, не бывают случайностью!

Женька и Константин Стрелов были друзьями или, по крайней мере, приятелями, это я знал давно. Но теперь Костик оказался моим противником, и Женька перешел на мою сторону, да еще и собирался помочь с информацией.

Костику это не понравилось, как пить дать. Я уверен, именно он направил Женьку сюда, «по-дружески» предоставил свой дом, да еще и выбил у Совета разрешение отправить сюда Лино. Он знал о присутствии религиозных фанатиков, не мог не знать, если родился здесь!

Все не случайно. Лино обнаружили не случайно. Ловушку для зверя устроили не случайно. «Печь» подготовили не случайно. Меня с самого начала не покидало ощущение, что всем этим кто-то руководит, причем руководит хитро, Отец Петр так бы не смог, он, по сути, не лидер.

Кто-то предупредил их о «дьяволе» из омута, кто-то внушил, что Женька — колдун. Идеальный способ избавиться от того, кто слишком много может сделать — подстроить несчастный случай, да так, чтобы не было следов.

Даже я, со всеми моими способностями, ничего бы не смог понять, если бы не одна маленькая фотография на надгробье…

Сукин сын!

Было в моем лице что-то такое, что заставляло людей ускользать с моего пути, прижиматься к стене и замирать от ужаса, ожидая, пока я пройду. Хотя, скорее, не в лице, а во взгляде, потому что лицо мое, как всегда, было скрыто броней.

Кабинет Константина Стрелова охраняли два мелких солдатика, и я думал, что они начнут путаться у меня под ногами, но при моем приближении оба ретировались.

Я не стал открывать дверь — я ее выбил. Искореженный кусок металла влетел внутрь, чудом не задев хозяина кабинета. Глядя на меня, Константин Стрелов побелел, как полотно, нижняя губа его как-то странно задрожала. Он стал отступать назад, пока не уперся в стол. Я же оставался на месте, потому что знал, что если сделаю хоть шаг, то просто убью его не месте, не смогу сдержать себя.