Стыдно признаваться, но у меня была возможность изначально почуять их, если бы я был внимательней, а не думал только о чистой водичке. Ну ничего, на ошибках учатся, а я еще смогу сюда вернуться.

Я начал отплывать к берегу, не упуская из вида существ, а заодно и проверяя наличие людей на берегу. Судьба решила дать мне передышку: существа не решались приблизиться, а люди по-прежнему спали. Так что до берега я добрался относительно спокойно.

Обратно к пролому в изгороди я шел вдоль ручья, чтобы не петлять лишний раз. Я не сильно скрывался, наплевав на возможное присутствие здесь видеокамер. Какие к черту камеры…

Оскар почувствовал мое приближение заранее и убрал камень, позволяя мне пройти. Я был благодарен, потому что на воздухе у меня начинала кружиться голова — похоже, я приложился об дно сильнее, чем предполагал.

— Ты жив? — Оскар заметил мое состояние.

— Нет, блин, мертв!

Зверь первой серии либо не заметил сарказм, либо удачно пропустил его мимо ушей:

— Что там… в воде?

— То, на что мы с тобой следующей ночью будем охотиться!

— Кароль, ты придурок…

Спорное утверждение, но сейчас я был не в той позиции, чтобы доказывать ей обратное. Того, кто, обладая идеальной броней, посадил себе ссадину о дно, вполне можно заподозрить в низких интеллектуальных способностях.

Да и потом, Лита могла бурчать сколько угодно, но она помогала мне. Маленькие теплые руки моей смотрительницы втирали мне в спину какое-то масло, которое быстро снимало боль. Да и вообще, чувствовать такое прикосновение было приятно.

— Прекрати вилять хвостом, меня заденешь!

— Не задену, — заверил ее я. Хвостом я вилял вполне осознанно, а потому полностью его контролировал.

— Дурень упрямый!

Количество оскорблений в мой адрес растет…

Я уже рассказал ей обо всем, что видел в странной деревне, но о своем столкновении с обитателями озера упомянул лишь мимолетом. Просто чтобы удостовериться, что Лита туда не сунется, если появится возможность.

— Я постараюсь выяснить, что это за поселение, — пообещала моя смотрительница. — Если оно и правда существует не первый год, то хоть какие-то документы быть должны! Все, я закончила, можешь возвращать броню на место. Вам пора.

Оскар довел меня до дома Литы, потому что я не был уверен, что не завалюсь где-нибудь в лесочке. Но теперь головная боль прошла, и я жалел о своем решении — если бы Оскара тут не было, я бы мог снова остаться с Литой на ночь. А так… придется возвращаться в омут.

Хотя, если честно, погружение в реку после того озера было равносильно прыжку в лужу грязи. Ух ты, как я быстро умудрился разбаловаться!

Провожать нас Лита не стала, да я и не позволил бы ей бродить по ночному лесу. Поэтому мы ушли, когда удостоверились, что ее дом заперт надежно. Я не забыл рассказать Лите о тех двоих, что приходили в ее отсутствие; у меня не было сомнений, что они из деревни за ограждением.

— Ты знаешь, на кого будет охота? — тихо спросил Оскар.

— Нет. Мне показалось, что это была рыба, но я не уверен…

Да уж, об уверенности тут и речи быть не могло: когда эта тварь растворялась в завесе грязи, мне показалось, что я увидел короткие лапы. Хотя много ли можно разглядеть в мутной воде, да еще и в темноте?

Мне казалось, что у меня еще много сил, но когда мы вернулись в омут, я почти сразу заснул — как-то так получилось. Я знал, что видел сон, но после пробуждения так и не вспомнил его, только осталось тяжелое ощущение в груди; значит, плохой сон был.

Когда Оскар растолкал меня, было уже светло, я четко видел солнце сквозь толщу воды. Похоже, время близится к полудню.

А еще я почувствовал, что сюда идет Лита — это вполне естественно, нас ведь надо было кормить.

— Ты плохо спать, — сообщил мне Оскар. — Кричал… Нет, не кричал, но звал.

— Кого?

Оскар не ответил; мне кажется, я и так знал.

Прежде чем вылезти на берег, я проверил, нет ли поблизости людей. Это скорее формальность, потому что люди сюда, похоже, не ходят. Хотя странно, погода теплая… Боятся чего-то?

Лита была в светлом платье, по которому распались ее черные волосы, и белой широкополой шляпе. Образ дополняла корзинка с розовыми лентами… Дачница! Она хоть осознает, что у нас задание?

— Вам очередной презент от бабы Стаси, — подмигнула моя смотрительница. — Вернее, презент мне, а с вами я просто делюсь, потому что очень добрая.

— Скорее, потому что сама съесть не можешь, — буркнул я.

— Нет, ну если не хочешь — могу не давать! Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Спину покажи!

— Можно я сначала поем?

— Не-а, сначала покажешь. Давай, не ленись!

После вчерашнего мне не особо хотелось снимать броню, но с Литой не поспоришь, особенно на голодный желудок. Мне оставалось только развернуться и убрать со спины чешую.

Моя смотрительница осталась довольна:

— Отлично заживает, как и следовало ожидать! Смешно вообще, что ты получил такой синяк!

— Мне было не смешно.

— Да ладно, дурилка, не дуйся. Иди лучше сюда…Вот вам пирог с рыбой передали, а вот с капустой.

Пироги были шикарные — как минимум по виду. Пышные, высокие, украшенные сложными цветами из теста; для себя такие вряд ли делают. Я никак не мог взять в толк, почему эта баба Стася так заботится о посторонней девушке. Попытка спросить Литу ни к чему не привела — моя смотрительница только плечами пожала:

— Не знаю. Наверно, одиноко ей тут.

Наверно. Ай, не принципиально! Все лучше, чем каждый день жрать картошку и яичницу, а на большее моя смотрительница не способна.

— Тебе удалось что-нибудь узнать про это поселение за оградой?

— Нет, — помрачнела Лита. — Баба Стася упорно избегает этой темы, а остальные в этой деревне неадекватны. Я подумывала позвонить Лименко, но пока не хочу.

— Почему?

— Опасаюсь, что этот разговор еще кто-то услышит.

Она не сказала всего, но я и так понял. Лита, как и я, подозревала, что на базе есть предатель. А я еще и догадывался, кто это.

Некоторое время мы с Оскаром занимались восстановлением сил… ну, или поглощением провизии, а Лита болтала ногами над омутом. День выдался теплый, спокойный, и я мог расслабиться перед ночной охотой.

Идиллия не длилась долго: скоро на границе той территории, которую я постоянно держу под контролем, появился незнакомый человек. Он шел в нашем направлении и, судя по походке и скорости, шел целенаправленно.

— Мужчина, молодой, лет 20–25, — отрапортовал я без предисловия.

Оскар посмотрел на меня с удивлением. Не потому, что он ничего не почуял, а потому, что он в принципе не мог различить таких подробностей. Хотя с его стороны удивляться — довольно наивно, я ведь не раз показывал, что чутье у меня развито отлично.

— Когда тут будет? — полюбопытствовала Лита. Она-то не была изумлена.

— Минут через семь. Агрессии я не чувствую.

— Почему должна быть агрессия?

— Он идет со стороны той деревни.

Мы оба прекрасно понимали, о какой деревне идет речь. Оскар вообще меня не слушал, он прыгнул в воду. Прежде, чем последовать за ним, я предупредил мою смотрительницу:

— Я буду у поверхности, хочу послушать, что нужно этому крестьянину. Если что — зови.

— Если что — ты сам вылезешь, — усмехнулась Лита.

У другого берега росли молоденькие ивы, весьма удачно свесившие гибкие ветви до самой воды. Это обстоятельство и помогло мне зависнуть у поверхности так, чтобы я мог видеть Литу и ее собеседника. А вот они меня не увидят, если присматриваться не будут.

Оскар беседой не интересовался, он залег на дно. Он, как и другие звери первой серии, был приучен, что с людьми общаются только смотрители.

Ожидаемый человек появился из леса минут через десять — позже, чем я ожидал. Он был совсем молодой, загорелый, но при этом очень прыщавый, с несмелыми и кроткими глазами ягненка. А еще от него за несколько метров веяло потом.