Я удивленно покосилась на нее. Эта самка хоть соображает, что говорит?! Вряд ли… Придется разъяснить ей картину мира.

— Что ты несешь? Чудо, что он в таком состоянии вообще смог управлять своим телом хоть пять секунд! Я не знаю предел его возможностей, не могу даже представить… Потому что предел моих возможностей он давно перешагнул.

Ничего не изменилось ни в ее лице, ни в ее глазах, но мне почему-то показалось, что она улыбается.

— Ты права… Хоть я и не ожидала услышать от тебя такое. Он старается изо всех сил, так что давай поможем ему вернуться. Схема и статуэтка… Хм… Лабиринт и статуэтка… Лабиринт и бык… Бык, явно бык… — она вдруг вздрогнула, резко обернулась ко мне: — Лабиринт Минотавра!

Можно подумать, я знаю, что это такое…

На временную базу съехалось много людей, которых, по идее, здесь быть не должно. Это заинтриговало меня — это и тот факт, что накануне собрания они очень долго расспрашивали меня о том, что я думаю о состоянии Кароля.

Честно говоря, это начинало раздражать. Изначально мне было плевать на их нелепую заботу о нем, но что-то изменилось. Меня бесило их искреннее стремление вернуть его живым и невредимым. Почему он так важен? Ведь он всего лишь зверь! Почему все так пекутся о нем?

И почему никто не думает обо мне?…

На общее собрание людей меня не позвали, поэтому я сидела одна на крыше. Впрочем, мое одиночество длилось недолго…

— Чего тебе надо? — не очень любезно поинтересовалась я, когда он ступил с лестницы на крышу.

До чего ж тупой зверь!

— Тебя искал, — отозвался он, подходя ближе.

— Снова получить хочешь?

— Нет. Говорить.

Ой, достал… Я не могла не признать, что среди всех зверей первой серии, которых я встречала, Алтай был, пожалуй, умнейшим. Но это не делало его лучше в моих глазах, скорее, наоборот.

— Отвали, я не в настроении.

— Люди спросили тебя… о Кароле?

— Неоднократно.

— И что ты им говорила?

— Правду!

Я чувствовала, что его раны после наших предыдущих столкновений еще не зажили, поэтому теперь я сдерживалась. Но если он продолжит в том же духе, пусть пеняет на себя!

— Ева, я…

— Ты не скажешь мне ничего нового, так что лучше помолчи, а еще лучше — уйди.

Надоело. Они вспоминают о моем существовании только тогда, когда скучают по Каролю! Сама по себе я не имею значения…

Он не замолчал и не ушел, но сменил тему:

— Ты знаешь, о чем говорят люди?

— Нет, меня не позвали.

— И я не знаю, — грустно сказал он, а через пару секунд добавил: — Давай узнаем!

Хм… а ведь человеческий подхалим дело говорит! Мне вовсе не обязательно слушать то, что они там говорят, но других занятий у меня все равно нет. Можно поиграть в охотницу, это меня развлечет. Правда, подслушать их разговоры будет непросто. Даже, пожалуй, невозможно.

Если только не воспользоваться его помощью.

— Пошли, — велела я, поднимаясь на ноги. — Сделаешь себя полезным.

Алтай ничего не сказал, но глаза его хитро заблестели. Вот ведь пройдоха! Держу пари, он изначально пришел сюда, чтобы втянуть меня в эту авантюру, потому что хотел узнать, как решится судьба его друга! Надо отдать ему должное, он меня провел. Так уж и быть, помогу ему.

Собрание людей проходило двумя этажами ниже. Двери охранялись, это факт, а вот окна выходили на темную сторону здания. Проблема заключалась в том, что стены тут были старые, с потрескавшейся штукатуркой, которая могла не выдержать мой немалый вес. Кто-то должен был страховать — для этого и понадобился Алтай.

Я еще раз проверила, где находятся люди и как расставлены охранники. Даже если я попадусь, серьезного наказания не будет, но по хвосту я получу, что нежелательно. Будем действовать осторожно.

— Эй, белый, топай сюда!

Алтай делал все, что я ему скажу, но у меня все равно не было ощущения, что он подчинился мне. Вот поэтому он мне и не нравится!

— Слушай… Сейчас я спущусь вон к тому окну, за ним люди. Ты будешь постоянно поддерживать меня хвостом, но сам останешься здесь, на крыше, чтобы у тебя была опора. Если я сорвусь, поможешь мне забраться наверх. Лишний раз не говори, потому что не только мы слышим людей, но и люди слышат нас. Все понял?

Алтай кивнул. Я впервые заметила, какие у него чистые, умные глаза — прямо человеческие!

Гадость…

Мы сцепились хвостами так, чтобы не поранить друг друга, но и чтобы он мог держать меня. После этого я начала спускаться к окну, осторожно проверяя на своем пути штукатурку. Вроде крепко… Здание стоит на холме, так что падение с такой высоты будет болезненным, хоть и не смертельным.

Мои расчеты оказались верны: закрепившись у окна, я могла слышать все, что говорят внутри. А говорила в этот момент Лита:

— Я не понимаю причины ваших возражений. Не буду напоминать вам о том, сколько раз Кароль спасал человеческие жизни по собственной инициативе, я уже вижу, что для вас это не аргумент. Но вспомните о деньгах, которые были в него вложены, и о деньгах, которые он принес и еще будет приносить!

Вот оно как… Значит, у возвращения Кароля есть и противники, не все тут его любят.

— В Первую Стаю тоже были вложены немалые средства, — подтвердил мои догадки незнакомый голос. — Вы еще скажите, что их тоже надо попытаться спасти и направить на путь истинный!

— Не скажу, потому что не люблю тратить время на бессмыслицу, — Лита великолепно контролировала свой голос, хотя я чувствовала, что она раздражена. — Кстати, к бессмыслице относится и сравнение Кароля с Первой Стаей. Стая изначально была неудачным проектом, Кароль — другое дело.

— Был другим делом, — упорствовал незнакомый человек. Хм, кажется, я все-таки встречала его раньше, но не сочла нужным запомнить…

— Был и остается! Он сможет это преодолеть.

— С чего вы взяли? Основываетесь на суждениях объекта 2–1? Полуграмотной дикой мутантки?

Ну вот, и меня приплели, да еще и обидели! Встречу — порву урода!

— Она не полуграмотная и не дикая, у Евы очень высокий уровень развития. То, что она не желает учиться читать и писать, ее личный выбор, это к делу не относится. У нас нет оснований сомневаться в ее способностях, а ей незачем врать нам.

— Как это — незачем? Она самка, а Кароль — единственный самец второй серии.

Ну не в бровь, а в глаз, я бы не прочь сделать его своим! Беда в том, что он не хочет.

Тут Лита не выдержала, сквозь лед ее маски скользнул гнев:

— Константин Владимирович, вы не слишком высокого мнения о творениях своего отца! Он допускал ошибки, это верно, но все это компенсируется его величайшими достижениями, среди которых и Кароль.

— Это его достижение убивает людей!

— Достаточно! — вмешался третий голос. — Мы теряем время зря.

Что верно, то верно… А этот, третий, любопытный человек: очень властный, хотя я не чувствую в нем большой физической силы. Наверное, главный у них.

Он продолжил:

— Я лично общался с Объектом 2–2… с Каролем. Я даже попросил его о небольшом личном одолжении, которое он выполнил. И я могу ручаться, что это не просто зверь, это… это прекрасный человек. Мы должны его вернуть. Это не рекомендация, это окончательное решение.

Ага… Человек… Прекрасный человек… Бред!

Они признали Кароля равным! Но почему? Это ненормально, но они не шутят. Нет, я не должна об этом думать, не должна желать этого для себя, потому что я не такая. Я Мать, мне предстоит воссоздать наш род. Вот моя цель. Я не должна хотеть того, что имеет Кароль, потому что это неправильно.

— А как вы собираетесь его вернуть? — ядовито поинтересовался Константин. Судя по всему, парень нервный, из себя его вывести — раз плюнуть. — Вежливо попросите не жрать людей?

— Он и не жрал людей, — спокойно отметила Лита. Вот уж у кого терпения хоть отбавляй! — Пока количество трупов на его совести не так велико, как вы пытаетесь показать.

— Даже одна человеческая жизнь бесценна!