К тому же, у Алтая был еще один серьезный недостаток: белоснежный зверь был умен, гораздо умнее, чем его собратья. Он неплохо говорил, умел мыслить, рассуждать, спорить и делать выводы. Вот и теперь только он один смог понять, что я делаю.

И это его здорово разозлило.

— Нельзя, — прорычал он. — Не смей!

Сначала я была удивлена, потому что на него зов не действовал, а это ненормально. Но тут до меня дошло: все дело в одном из заданий, в которых он принимал участие. Когда-то Алтай сражался с той самой Первой Стаей, которая теперь поработила Кароля. Должно быть, тогда он и научился подавлять зов.

А вот теперь разозлилась и я.

— Не лезь не в свое дело! — я вскочила на ноги и дернула хвостом.

Этот червяк посмел меня ударить! Меня, Мать стаи, самку второй серии! Мало ему не покажется…

Конечно, грубой силой он превосходил меня. Но я, как и Кароль, давно уже не полагалась на грубую силу. Так что этому молодому, плохо обученному — с такой-то смотрительницей! — самцу не стоило связываться со мной.

— Нельзя, — Алтай не отступал, хотя чувствовал мой гнев. — Ты не можешь делать так!

— Еще раз повторяю, это не твое дело!

— Мое!

Ну все, нарвался…

Я прыгнула на него, рванула когтями и тут же отскочила. Естественно, это не нанесло ему даже минимального вреда, но здорово сбило с толку. А я только начинала!

Он испоганил мою тренировку, он меня ударил, да и в целом вел себя не слишком осторожно. Неужели он думал, что это сойдет ему с рук?!

Как я и предполагала, Алтай двигался намного медленней меня. Он успевал только закрываться от моих ударов, частично ослабляя их. Тоже хорошо, но я не сомневалась, что под броней у него все равно останутся синяки. Да еще какие! Может, хоть это его чему-то научит…

Нападать он не спешил, но вряд ли от большой любви ко мне. Скорее всего, просто никогда не имел дела с таким противником. В будущем не полезет!

Я увлекалась, постепенно забывая о своем намерении не калечить его, меня захлестывала ярость. В какой-то момент я подумала о Кароле: я знала, что Алтай — его друг. Это воспоминание не остановило меня, скорее, подхлестнуло. Мне почему-то казалось, что таким образом я причиняю боль и Каролю…

Меня сдержал лишь вид крови на белоснежной чешуе. Забавно, когда я ударила так сильно?

Я нахмурилась, осматривая поверженного противника. Так, похоже, я ему просто нос разбила… Да и глазки мутненькие… Точно, хорошо по голове получил. Ничего, он это переживет, наши раны всегда заживают быстро.

Эта победа меня окончательно успокоила. Я уже не первый раз замечала за собой такое: я легко загораюсь, но легко и гасну. Надо будет учесть на будущее.

Алтай меня больше не интересовал. Бросив беглый взгляд на часы, я направилась к выходу. Хорошо все-таки, что я выучила цифры! Хотя читать учиться все равно не хочу.

У дверей меня ждал Алексей; вид у моего смотрителя был мрачный.

— Тебе не кажется, что ты перегнула палку? — поинтересовался он, скрестив руки на груди.

— В смысле? — я невинно вильнула хвостом.

— Зачем все это? Тебе просто побуянить хотелось?

— Не понимаю, о чем ты. Вы сами сказали нам драться! Вот я и дралась. Я ведь его не убила и не покалечила, правда?

— Ева, дурочку из себя не строй. Ты обошлась с ним гораздо жестче, чем могла бы. Почему?

Тупой человек, вечно лезет не в свое дело! Тут мне милее Виктория: она сообразила, что мне приказывать бесполезно, и лишний раз рот не разевает. А этот смотрит, пристает, наладить контакт пытается… Была б моя воля, я б ему давно хребет сломала.

— Молчишь, — вздохнул мой смотритель. — Напрасно ты так. Хотя бы попытайся поладить с теми, кто с тобой работает.

— Не вижу смысла.

Я знала, что он будет провожать меня до моей комнаты — правило такое. Мое самостоятельное передвижение по базе было крайне нежелательно, такая вольность позволялась только Каролю.

Некоторое время Алексей молчал, и я надеялась, что это продлится всю дорогу. Но нет, не повезло, на этаже зверей он снова решил напомнить о себе:

— Сегодня было совещание… по поводу Кароля.

Так… может, хоть что-то путное скажет.

— И что решили?

— Завтра тебе дадут команду, и в ближайшее время вы попытаетесь вернуть его.

Очень, очень любопытно…

— Что за команда?

Я надеялась, что мне дадут отряд зверей первой серии. Тогда я могла бы набрать себе стаю и во время задания удрать с ними в океан!

— Люди, отряд особого назначения.

Да чтоб их! Мои надзиратели оказались умнее, чем я предполагала. Но можно посопротивляться…

— Какие еще люди?! Это задание для зверей!

— С одной стороны, да. С другой, есть ряд факторов, действующих против назначения на эту работу зверей.

— Например?

— Например, зов. Сопротивляться ему могут лишь некоторые звери первой серии, но даже их способности нестабильны — они подавлены тем, что случилось с Каролем. Поэтому наиболее оптимальным будет привлечение для этого задания людей.

— Проще говоря, Каролю доверяли, а мне — нет?

Алексей в упор посмотрел на меня:

— И это тоже.

Что ж, справедливо.

— Если я скажу, что не хочу работать с этими людьми, что-нибудь изменится?

— Немногое. Для начала я попробую настоять. Если же ты продолжишь капризничать, тебя снимут с задания.

А вот над этим надо будет подумать… Хочу ли я вообще связываться с Первой Стаей?

— Эти люди… Ты их знаешь?

Мой смотритель усмехнулся с едва заметной горечью. Ну надо же, когда это я успела так хорошо изучить людей!

— Да, я их знаю. Когда-то я работал с ними. И Кароль тоже.

Первым ко мне пришел человек по имени Женя.

Было раннее утро — я чувствовала это, хотя база и находилась под землей. Обычно в такое время люди спят, а этот вот пришел, видно, хотел застать меня одну.

Теперь он стоял перед моим аквариумом и с изумлением рассматривал меня. Это можно было понять: в воде я выгляжу иначе, чем на суше. Во-первых, мои плавники не висят вдоль тела, а постоянно двигаются, и за счет этого кажется, будто меня все время окружает золотое облако. Во-вторых, возвращаясь в свой аквариум, я снимаю ту дурацкую одежду, которую они на меня напяливают.

Вообще, одежда для нас, зверей, — исключительно человеческая блажь. Они не понимают, что мы в этом не нуждаемся, потому что наша чешуя прекрасно защищает нас от перепадов температуры, да и от внешних повреждений. Чешуя скрывает наши тела, так что нет даже причин для смущения!

Наблюдать за его удивлением было забавно, но такая забава быстро надоедала, поэтому я решила перейти к делу:

— Чего ты хочешь, человек?

Я знала, что Женя — один из смотрителей. Правда, не помнила, с каким зверем он работает, но это не так уж важно. Нет смысла забивать свою память такими мелочами.

— Я пришел поговорить о Кароле.

Предсказуемо, конечно, тут почти все хотят поговорить о Кароле. Только их разговоры обычно сводятся к излишне эмоциональным монологам.

— Говори.

— Сегодня вечером ты уезжаешь, начинаешь работу с человеческой командой, так?

— Насчет вечера не знаю, но, в целом, так. И что с того?

— Больше у меня не будет шанса увидеться с тобой, так что я…

— Меньше слов.

Есть у людей такая раздражающая черта: они любят поговорить. Им кажется, что мысль должна быть обязательно заключена во внушительную оболочку. Но это неправда. Важен смысл, а не то, сколько напыщенных слов было пущено на его выражение. Есть ситуации, когда витиеватую фразу просто не удастся закончить…

Как природа вообще позволила людям выжить?

— Я не хочу, чтобы ты его убивала.

— Мне не приказывали его убить.

— Но и не приказывали оставить в живых, — прищурился человек.

— Тоже верно. Я буду действовать по обстоятельствам. Кароль — не аквариумная рыбка, он очень сильный и опасный противник. Если мне нужно будет убить его, чтобы сохранить собственную жизнь, я сделаю это без раздумий.