Когда стемнело, сунул в карман кусачки, вышел из дома, притворив дверь на сухую ветку. Положил на плечо лопату, взял в руку керосиновую лампу. Проходя мимо дома дяди Коли, остановился, долго полировал взглядом синенькие «Жигули». Машину, словно женщину, хотелось погладить руками, но Семен переборол желание. В освещенном окне он увидел дядю Колю, уже порядком захмелевшего, подперевшего голову ладонью, и московского гостя. Устроившись за столом посередине комнаты, они пили самогон, закусывая крупной разваристой картошкой.

Семен вздохнул, облизнулся и пошел своей дорогой. Дойдя до свалки, он перегрыз колючую проволоку кусачками, углубился в территорию метров на триста, выбрал место, загороженное со всех сторон кустами, стал копать. К половине двенадцатого ночи глубокая могила для Тимонина была готова.

Погасив лампу, Семен перекурил, усевшись на куче земли. Затем той же дорогой вернулся к себе в избу. Он упаковал в нейлоновую сумку пять бутылок солидола, пошел обратно на свалку. Спрятал бутылки в кустах рядом с могилой. Этой дрянью они польют труп Тимонина, чтобы весело горел. Еще по бутылке бросят в те дома, где отсиживаются деревенские старики. А двери палками подопрут снаружи, чтобы не выбежали. Они свое пожили, надо освободить место молодой поросли.

Во втором часу ночи утомленный хлопотами Семен лег в постель, но сон не шел. От рук пахло соляркой, в воздухе стоял дым, а в сердце росла беспричинная тревога. Ничего, теперь осталась самая малость. Дождаться завтрашнего вечера. А уж завтра…