Типичная книга, изданная Политиздатом (1967), гласит: «Социалистические нации — это такие нации, которым присуща социальная однородность в основном… наличие государственности… В отличие от наций социально неоднородных, социалистические нации всегда имеют государственность. Она может выражаться в разных формах: как в относительно обособленном национальном государстве, так и в наличии государственных образований и их представительства в федеративных органах» [63, с. 57]. Авторы в сноске резко отвергают мнение П.Г. Семенова о «денационализации» союзных республик.

А.Г. Здравомыслов, А.А. Цуциев приводят вывод Р. Брубейкера, который изучал этот процесс и его последствия в конце 80-х годов [89]. Он пишет о созданных в советское время институтах огосударствления этничности: «Эти институты составляют устойчивую систему социальной классификации, некий организующий «принцип усмотрения и учреждения различий» в социальном мире, определенную стандартизированную схему социального восприятия, интерпретативную сетку для общественных дискуссий, набор маркеров для проведения границ, легитимную форму для публичных и приватных идентификаций. И стоило политическому пространству расшириться при Горбачеве, как обнаружился уже готовый шаблон для призывов к суверенитету» (см. [90]).

Тот факт, что реформы Горбачева открыли простор для той части этнических элит, которая в холодной войне перешла на сторону противников СССР и вступила в широкий сговор с целью его развала (и приватизации его богатства), идеологи перестройки и реформ используют для того, чтобы убедить общество в нежизнеспособности советского общественного строя. Общий мотив множества их выступлений таков: «Советский Союз держался только с помощью насилия или страха перед насилием. Как только тоталитаризм с его репрессивной машиной был ослаблен Горбачевым, подавленная межэтническая ненависть вырвалась наружу и советская империя распалась».141

Эта модель объяснения ложна, и ее несостоятельность была показана уже в 70-80-е годы в исследовании многих этнических конфликтов. «Бунтующая этничность» не таится, как постоянная сущность, в сознании народов, ожидая ослабления центральной власти, чтобы взорвать порядок. Она создается в условиях кризиса для решения, с ее помощью, каких-то политических и экономических задач. Дж. Комарофф пишет о таких этнических конфликтах: «Хочу подчеркнуть, что это выражение культурного самоосознания не есть механическая функция ослабления центров… Я подчеркиваю это в противовес так называемым теориям этнического и национального самоутверждения, которые существуют в нескольких вариантах и связывают недавний всплеск политики самоосознания (сравниваемый с «джинном, выпущенным из бутылки») с ослаблением режимов, которые до того подавляли глубокие и давно копившиеся коллективные чувства и настроения. Мои предыдущие теоретические работы показывают, почему эта форма неопримордиализма не выдерживает критики» [91, с. 68].

Таким образом, процесс «созревания» национального самоосознания этнических элит, который быстро шел в Российской империи в XIX и начале XX века, был на время прерван после Октябрьской революции 1917 г. и Гражданской войны, но потом вновь набрал силу уже в структурах советской государственности. По мере того, как начиная с 60-х годов назревал кризис советской политической системы, этничность национальных элит усиливалась и политизировалась. Этому способствовало огосударствление этничности в СССР, которое по мере нарастания кризиса все меньше и меньше нейтрализовалось скрепляющими Союз механизмами. Это огосударствление дало национальным элитам готовый «шаблон» для мобилизации политизированной этничности, который и был использован во время перестройки. Нынешнее состояние дел хорошо выразил, с позиций конструктивизма, В. Малахов, говоря об этноцентристской доминанте российского общественного сознания.

Он сказал: «Эта доминанта вызвана прежде всего институциализацией, которую этничность приобрела у нас в советский период. Институциализация этничности, а тем самым и невольная сегрегация населения по этническому признаку, нашла выражение в этнофедерализме, при котором некоторые этнические группы — не просто субъекты (культурной) идентичности, но и субъекты (политического) суверенитета. Институциализация этничности выразилась и в паспортной системе (пятый пункт в паспортах, которые мы до сих пор донашиваем). Этничность в результате превращалась из аскриптивной характеристики индивидов и групп в их сущностное свойство. Именно так чаще всего и воспринимается этничность сегодня, причем не только на уровне массового сознания, но и на уровне интеллектуальных и политических элит» [92].

Как видится дальнейшее развитие событий, мы рассмотрим в следующих главах.

1. И.Л. Солоневич. Народная монархия. М.: ЭКСМО-Алгоритм. 2003.

2. М.А. Фадеичева. «О пользе и вреде истории для жизни». Этнополитика глазами историка, или История глазами этнополитолога. — ПОЛИС. 2004, № 3.

3. Л. Сенчакова. Крестьяне и Государственная Дума (1906-1907 гг.). — Россия — XXI. 1996, № 9-10.

4. А. Соболев. О евразийстве как культуроцентричном мировоззрении. — Россия — XXI. 2000, № 1.

5. С.В. Волков. Исторический опыт Российской империи. — «Русский исторический журнал». 1999, № 2.

6. О.Ю. Малинова. Либерализм и концепт нации. — ПОЛИС. 2003, № 2.

7. А. Степанов, А. Уткин. Геоисторические особенности формирования российского военно-государственного общества. — «Россия-ХХI». 1996, № 9-10.

8. А.В. Чаянов. Крестьянское хозяйство. М.: Экономика. 1989.

9. А.И. Миллер. Формирование наций у восточных славян в XIX в. — «Русский исторический журнал». 1999, № 4.

10. Л.Н. Толстой. Стыдно. — Собр. Соч., т. 16. М: Художественная литература, 1964.

11. Л.Т. Сенчакова. Приговоры и наказы российского крестьянства. 1905-1907 гг. Т. 1. М.: Ин-т российской истории РАН. 1994.

12. В.Г. Щукин. Культурный мир русского западника. — «Вопросы философии». 1992, № 5.

13. В.В. Розанов. О писательстве и писателях. М., 1995, с. 634.

14. В.В. Розанов. Сумерки просвещения. М.: Педагогика. 1990.

15. Е.В. Тарле. Собр. соч., т. 8.1959, с. 26.

16. С.Н. Булгаков. Религия человекобожия в русской революции. В кн.: С.Н. Булгаков. Христианский социализм. Новосибирск: Наука. 1991, с. 135.

17. Л. Хеймсон. Меньшевизм и эволюция российской интеллигенции. — Россия-XXI. 1995, № 7-8.

18. В.И. Ленин. Украина. Соч., т. 32., с. 342.

19. В.В. Кожинов. Загадочные страницы истории XX века. М.: Прима В. 1995, с. 177.

20. В.И. Ленин. Социализм и война. Соч., т. 26, с. 318.

21. В.И. Ленин. О национальной гордости великороссов. Соч., т. 26, с. 109.

22. С.В. Чешко. Распад Советского Союза. Этнополитический анализ. М., 1996.

23. В.И. Ленин. Русские и негры. Соч., т. 22, с. 345.

24. Русская идея: в кругу писателей и мыслителей русского зарубежья. СПб.: Искусство. 1994. Т. 1, с. 110.

25. Р.А. Фадеев. Чем нам быть? — «Русский исторический журнал». 1999, № 4.

26. С.Б. Веселовский. Из старых тетрадей. М.: АИРО-ХХ. 2004.

27. Л.Н. Толстой. О голоде. Собр. Соч., т. 16.

28. С.В. Тютюкин. Июльский политический кризис 1906 г. в России. М.: Наука. 1991.

29. Б.И. Николаевский. История одного предателя. Террористы и политическая полиция. М.: Высшая школа, 1991.

30. С Н. Булгаков. Тихие думы: Из статей 1911 — 1915 гг. М., 1918, с. 28.

31. «Нива». 1913, № 33, с. 659 — Цит. по: В. Логинов. Столыпинские итоги. — http://stolypinpetr.narod.ru/Loginov.htm

32. В.И. Никольский. О русском национальном самосознании. — В кн. «Этнопсихологические сюжеты (из Отечественного наследия)». М.: Институт философии РАН. 1992.

33. А.И. Фурсов. Мифы перестройки и мифы о перестройке. — СОЦИС 2006, № 1.

34. Р.Ш. Ганелин. Российское самодержавие в 1905 году: реформы и революция. СПб.: Наука. 1991.