Тот, кто наблюдал эту картину со стороны, уже не был Нноном или Ильей Курсовым. Он на это время совершенно осознанно стал собой, вновь ощутив два полюса, два огромных разнонаправленных потока: безмерное одиночество и безграничный интерес.

– Играя плотью, не имея плоти, – голос возникал повсюду и слышал сам себя. – Я создаю иллюзию в себе.

– В себе… – произнес Илья и открыл глаза.

– Ты на следующем круге, – сказал Ннон. – Здесь ты можешь воссоздавать все при помощи своего воображения, или своей памяти. Это как синтез-восстановление, помнишь? Ты можешь до мелочей воссоздать Землю, какой она осталась в твоей памяти, и все, что на ней происходило. Но стоит ли осуществлять повтор, после того, как ты понял, почему ты здесь? Ты можешь выстроить новое пространство.

Илья стоял под струящимся медленными волнами светом и чувствовал необыкновенную легкость, словно сила тяготения никогда не существовала, даже в качестве возможности. Где-то в сознании возник неясный, но необходимый вопрос.

– Обернись, – посоветовал Ннон, по частям исчезая в темноте.

Илья оглянулся. За его спиной стояла Клио, такая же прекрасная, как и в миг первой встречи. Она спокойно и нежно смотрела на него, едва заметно улыбаясь уголками губ. Ее золотистое платье и ее тело на мгновение стали прозрачны, и Илья увидел внутри Клио небольшую, мерцающую мягким ровным светом сферу. Внутри этой сферы находился кто-то. Этот кто-то, еще по настоящему не оформившийся, уже любил тех, кто сейчас находился рядом с ним. Илья сам не заметил, как у его ног появилось маленькое гибкое тело Живки. Клио подошла и прижалась к Илье. С ее ресниц сорвалась слеза и полетела по сложной кривой, капнув на голову Живке. Кошка встряхнула головой и мелодично замурлыкала.

– Клио, – Илья посмотрел в ее серые глаза, – ты когда-нибудь бывала на Олимпе?

– Пока еще нет, – ответила она и рассмеялась.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

КОНЕЦ