ГЛАВА 39

Дверь медленно открывается.

Я даже не пытаюсь поднять голову. Я наобум бью рукой по стене, снова и снова. Шорох, который моя ладонь издает касаясь мягкой обивки, — единственное напоминание о том, что я все еще жива и все еще здесь.

— Виктория, мне так жаль.

Доктор Кэллоуэй наклоняется и опускается на колени рядом со мной. На ее лице застыло выражение озабоченности. Я безучастно смотрю на нее.

— Я не знала, что ты провела тут всю ночь. Я бы никогда этого не допустила.

Она кладет руку мне на плечо, и я резко отстраняюсь от ее прикосновения.

— Мне так жаль, — повторяет она.

Доктор Кэллоуэй протягивает мне руку, но я встаю сама. Она не закрыла за собой дверь, и теперь я слышу очень слабые голоса медсестер и пациентов.

— Как долго я была здесь? — мой голос надламывается.

— Только одну ночь. Не больше девяти часов.

Невозможно. Такое ощущение, что прошли годы.

В этот момент в голове всплывает образ Эвелин.

— Где моя дочь?

Доктор Кэллоуэй вытягивает перед собой руки.

— Она в порядке. В порядке.

— Где она?

Теперь в моем голосе звучит безумие. Пока не увижу ее собственными глазами, не успокоюсь. Самое страшное в этой комнате — это разлука. Бесчисленное количество раз я слышала ее крики. Но некоторое время назад, не знаю, когда, они прекратились. И тогда я начала бояться самого худшего.

Знаю, звучит невероятно, но, когда я пыталась нащупать собственный пульс, твердя себе, что если смогу найти его, то моя дочь все еще жива, я не нашла его.

— Где она? — кричу я.

— Виктория, она в порядке. Но мне нужно поговорить с тобой о том, что я нашла в твоем деле. Я…

Губы доктора Кэллоуэй шевелятся, но я не могу расслышать ни слова из-за биения своего сердца. Я стараюсь слушать. На самом деле пытаюсь.

Но мой разум кричит мне, чтобы я нашла свою дочь, и я не могу этого избежать. Нырнув под ее руку, я выбегаю в коридор.

— Виктория! — кричит доктор Кэллоуэй у меня за спиной.

— Я должна знать, что она в порядке! — кричу я и бегу по коридору.

Мне не нужно много времени, чтобы добраться до своей комнаты. Дверь распахнута настежь; один взгляд внутрь — и я понимаю, что Эвелин там нет.

Я быстро иду в сторону комнаты отдыха. В коридоре никого нет. Терапевтическая комната рядом с запертыми дверями открыта. Медсестра вводит в комнату группу дам. Она совершает ошибку, оставляя одну из дверей открытой. Я пробегаю через нее и вхожу в комнату отдыха.

Все взгляды устремлены на меня. Наверное, я выгляжу как маньячка. В данный момент это трудно понять. Моя внешность — последнее, о чем я думаю.

Где она? Где она? Где она? Я оборачиваюсь и вижу Элис. Она стоит рядом со стойкой медсестер. Моя дочь у нее на руках.

Моя дочь.

Элис видит меня. Самоуверенное поведение, которое было у нее, когда она уговаривала доктора сделать мне укол, исчезло. Она выглядит испуганной. Она боится меня.

— Отдай мне моего ребенка.

В то мгновение, когда слова слетают с моих губ, у меня возникает ощущение дежа вю. Это сбивает меня с толку на самые ничтожные секунды. Я хватаю свою дочь, готовая убить за нее, если понадобится.

Я крепко прижимаю ее к себе. Она плачет. Я пытаюсь успокоить ее, но она никак не может успокоиться.

— Посмотри, что ты сделала…

Шепчет Уэс мне на ухо. Я оборачиваюсь. Его здесь нет. Как обычно включен телевизор, но никто его не смотрит. Никто не играет в игры, книги лежат на столе и все взгляды прикованы ко мне.

И тогда я вижу его.

Он снаружи, ходит вокруг здания. Ясно, как божий день.

Я делаю шаг вперед, но останавливаюсь, когда он исчезает из поля зрения.

— Нет, нет, нет… — шепчу я.

Это больше не повторится. Только не сейчас. Он не сможет так легко сбежать, пока я заперта в этой тюрьме. Я направляюсь в столовую. В этом зале шторы всегда открыты, впуская яркий белый свет, и так мне удается разглядеть Уэса.

Руки в карманах, взгляд устремлен вперед. На его губах появляется мрачная ухмылка.

Мой темп совпадает с его, шаг за шагом. Прямо передо мной коридор сужается влево и вправо. Передо мной — задняя дверь, где медсестры устраивают перекур.

Я плечом ударяю дверь; она открывается, но немедленно раздается сирена.

— Эй! — кричит медсестра за моей спиной, — вернись сюда!

Как только я оказываюсь снаружи, я бегу. Уэс уже показывает мне дорогу. Он бежит к лесу, прокладывая тропинку между высокой травой.

Босиком и с дочкой на руках я бегу за ним. Позади себя слышу несколько голосов, но не останавливаюсь. Я нутром чую, что это последний удар судьбы, и все к этому и шло. Все, о чем могу думать, так это о том, что должна поймать Уэса. Сухая трава хрустит у меня под ногами. Сердце колотится так быстро, что мне кажется, оно вот-вот вырвется из груди.

Похоже, сигнал тревоги становится все громче. А потом я слышу голос Синклэра. Он кричит, чтобы я остановилась.

Но разве он не понимает? В течение нескольких недель я пыталась распутать свое прошлое, развязывала узлы. Я знаю, что была так близка к тому, чтобы вернуть свою жизнь. Она была прямо здесь. Я практически могла дотронуться до нее.

— Уэс! — кричу я. — Остановись!

Он продолжает бежать. Мои мышцы горят так сильно, что мне хочется рухнуть на землю и жадно втянуть в себя весь воздух, какой только смогу.

И все же мы приближаемся к деревьям все ближе и ближе, пока в следующее мгновение они не поглощают меня. Трава уступает место влажной земле, покрытой листьями, сосновыми иголками и сломанными ветвями. Они колют мне ноги. Я едва замечаю боль. Мое тяжелое дыхание смешивается с гулом сигнализации. Я теряю равновесие на неровной земле. Немного спотыкаюсь, но держусь прямо.

Эвелин кричит. На этот раз я чувствую биение ее сердца. Оно такое же безумное, как и мое.

Но Уэс остается невозмутимым. Он перепрыгивает через поваленные стволы деревьев. Петляет по склонам.

Синклэр все еще у меня за спиной. Он продолжает выкрикивать мое имя. Я чувствую тяжесть его взгляда на своей спине.

Облака закрывают солнце, окружая меня еще большей темнотой. Ветер усиливается, перекатываясь через деревья. Пряди моих волос хлещут меня по лицу, закрывая обзор, и мне приходиться отбросить их за спину.

Мы продолжаем бежать. Я не знаю, куда мы направляемся и что будет дальше. Уэс движется впереди меня, лавируя между деревьями, переступая через толстые ветви, как будто он делал это уже много раз.

Наконец деревья редеют, и посреди пустоты стоит маленькая хижина. Уэс вбегает внутрь, оставляя дверь открытой.

Я сомневаюсь.

А потом захожу внутрь. Я задыхаюсь, готовая упасть от усталости. Но останавливаюсь как вкопанная, когда вижу, что меня окружает. На стене мое лицо улыбается мне в ответ. Нет ни одного квадратного дюйма, которое не было бы покрыто фотографиями. На некоторых из них — только я. На остальных — мы с Уэсом на протяжении всех наших отношений.

Маленькая хижина превращена в точную копию главной спальни в нашем старом доме. Все та же кровать с балдахином. То же самое покрывало. Тот же ковер. На комоде у стены висит наша свадебная фотография в серебряной рамке.

Мне кажется, что я в комнате смеха. Не удивлюсь, если подо мной проломится пол и откроется тайная комната с еще более грандиозными сюрпризами.

Уэс громко хлопает. Я оборачиваюсь.

— Поздравляю, ты добралась сюда. — Он убирает руки в карманы и раскачивается с носка на пятку. — На минуту мне показалось, что у тебя не хватит смелости встать и уйти. Отталкивала этих женщин с дороги? — Он присвистывает. — Ты напористая.

Я стою совершенно неподвижно, хватая ртом воздух.

— Зуб даю, ты хочешь знать, почему мы здесь. Ведь так?

Я могу только кивнуть.

— Хотел показать тебе, где я жил все это время, — объясняет он. Для пущего эффекта, он поднимает руки и жестом обводит маленькое пространство. — Нравится, как я все обставил?

Он приближается, и я, не задумываясь, делаю шаг назад. Это мой первый инстинкт рядом с ним. Он просто смеется над моим страхом.

— Почему ты выглядишь напуганной? Я не причиню тебе боль. Я на твоей стороне, Виктория. Я хочу помочь тебе вспомнить.

Голос Синклэра становится громче. Я успокаиваюсь от того, что скоро буду не одна.

— Ты не хочешь помочь мне! — кричу я. — Ты сделал так, чтобы все думали, что я выдумываю твои визиты!

— Не правда. Я каждый раз входил и выходил из Фэйрфакса. Не моя вина, что их охранная система полнейшее дерьмо. Кстати, я пришел к тебе, потому что забочусь о тебе.

Мое дыхание выравнивается, но биение моего сердца — нет.

— Ты лжешь.

— Снова неправда. Я очень о тебе забочусь. Я люблю тебя.

Я указываю на него дрожащим пальцем. Сейчас не время для него все переворачивать и выставлять меня сумасшедшей.

— Ты чертов сумасшедший.

— Прекращай сейчас же. Это грязный прием, Виктория. Все немного сумасшедшие в этом мире. Это нужно, чтобы выживать.

— Зачем ты это делаешь?

Пол скрипит под ним, когда он подходит ближе.

— Ты моя жена. Я тебя люблю.

Выражение его глаз, одержимость в его словах показывают, что этот цикл никогда не закончится. Я никогда не освобожусь от этого человека. Если это мне когда-нибудь удастся, то только в могиле.

— Нет, — стону я, — нет, нет, нет.

В дверь врывается Синклэр. Его грудь вздымается, когда он оглядывает меня. Я слишком напугана, слишком потрясена, чтобы подойти к нему. Он делает несколько шагов в мою сторону, но останавливается, увидев Уэса. Его лицо бледнеет.

Уэс совершенно сбит с толку этим появлением.

— Прибыл гость номер три. Хорошо, хорошо. Мы ждем еще одного человека.

— Уэс? — недоверчиво спрашивает Синклэр

— Что случилось, Монтгомери? Выглядишь так, словно увидел приведение.

— Что ты делаешь?

— Почему все постоянно об этом спрашивают? Разве ты не уделял внимание Виктории последние несколько недель? Любовь всей нашей жизни хочет знать правду. Я собираюсь рассказать ей.

Уэс продолжает говорить, но мое прошлое ждет меня. Притаившись надо мной, как пчелиный улей, он жужжит, и с каждой секундой шум становится все громче.