ГЛАВА 44

Ноябрь 2015

Я в ужасе смотрела на него — этого незнакомца.

Нет слов, чтобы описать, что я чувствую. Словно кто-то вырвал сердце из груди, и оставил там глубокую дыру. Как раз тогда, когда я думала, что хуже уже быть не может.

Вина давит на меня, упрекая в том, что я подвела не только своего ребенка, но еще и Уэса.

Ни разу за весь наш брак я не спрашивала о его родословной. Даже в голову не приходило. Уэс был так похож на своих родителей. Идеально ухоженный. Очаровательная улыбка. Я так долго думала, что он был злодеем. Психопатом. Причиной моей боли.

Но все это время я ошибалась. От осознания этого факта мое сердце наполняется болью.

Как я могла не верить ему? Как могла думать, что он был способен на такое зло?

Но мой разум отказывается верить во все это. Он пробуждает воспоминания, пытаясь пробить дыры в истории.

— Но это невозможно.

— Разве нет? Уэс вечно работал, всегда был занят. Экскурсия по дому, обеды, встреча с тобой и Синклэром — все это были моменты, которых Уэс не хотел. Поэтому я забрал их. Тот факт, что он работал в мою пользу, оказался просто счастливой случайностью.

Нет, нет, нет. Не верь ему, молил мой разум.

Но глубоко внутри, я знала, что он прав.

— Ну, так что ты думаешь? — спрашивает Натан непринужденно. — Я хорошо рассказал свою историю? Ты счастлива, что получила все ответы?

Я не отвечаю.

Синклэр хватает меня за руку и пытается спрятать у себя спиной, но Натан тянется ко мне и удерживает на месте. Кончиком ножа он убирает мне волосы за спину. Синклэр замирает, и я тоже.

Лезвие так близко ко мне. Одно неверное движение и все закончится. Мне нужно бороться с ним. Попытаться пошевелиться, но какой толк?

Натан нежно мне улыбается.

— Тшшшш…не плачь обо мне. Сейчас все хорошо. Я был рожден от сумасшедшего. Вырос в Фэйрфаксе и выжил. Как и ты.

Элис выглядит совершенно невозмутимой, уставившись на стол пустым взглядом.

— Мы принадлежим друг другу, — говорит он мне.

Натан протягивает мне руку, и я невольно вздрагиваю.

Я прячусь за спину Синклэра, стараясь как можно быстрее оказаться подальше от Натана. Мои плечи упираются в стену.

Натан смотрит сквозь Синклэра, словно его здесь и нет.

— Виктория, почему ты на меня так смотришь? Я сделал это ради нас! — кричит он.

Мое тело начинает трясти так сильно, что я почти бьюсь в конвульсиях.

— Прекрати так смотреть на меня, — рычит он.

Наконец, схватившись за волосы, он делает шаг назад. Хватка на ноже никогда не ослабевает. Я чувствую себя разбитой, осколки моей жизни повсюду вокруг меня, но все эти крики…все воспоминания, которые я так старалась связать вместе, встают на свои места.

— Вини в этом только себя, — говорит Элис. Она стоит рядом с Натаном, глядя на меня с такой ненавистью.

— Ты заставила его сделать это.

— Как? — недоверчиво спрашиваю я.

— Ты была так неблагодарна, так злобна к Натану. Ты никогда не ценила Натана так, как должна была бы! — Элис смотрит на него с любовью. — Ты никогда не была достаточно хороша для Уэса и уж точно не была достаточно хороша для Натана. Вот я и помогала ему.

— Как? — Мой разум вот-вот распадется на мелкие кусочки.

— Я помогала ему пробираться в Фэйрфакс, и выходить оттуда, чтобы увидеть тебя, — медленно объясняет она, словно разговаривает с ребенком. — Я позволила тебе поверить, что это был Уэс. Ты должна была быть наказана за измену Уэсу и за то, что заставила Натана спрятаться от всего мира!

Могу сказать, что Элис действительно верит каждому произнесенному слову. Но для меня это просто беспорядочная информация, которая кружится в моей голове, еще больше запутывая меня

— Ты неблагодарная маленькая сука! — кричит она.

Натан поворачивается к ней и хмурится.

— Прекрати кричать. Разве ты не видишь, что пугаешь ее?

И Элис сразу же замолкает, словно Натан ее хозяин.

С ножом, болтающимся в его руке, Натан подходит ко мне. Я придвигаюсь еще ближе к Синклэру. Натан, кажется, ничего не замечает; у него такой остекленевший взгляд, что меня пронзает волна страха.

— Виктория, скажи, что любишь меня.

Я лишь крепче сжимаю губы.

— Скажи это! — Кричит Натан. — Скажи, что любишь меня!

Чем дольше я молчу, тем злее он становится. Звук сирен становится громче. Через несколько минут приедет полиция. Его взгляд перемещается на дверь. Руки начинают дрожать. На лбу выступает пот. В его глазах появляется понимание. Как будто он осознает, что бежать некуда. Все кончено.

Затем Элис делает шаг вперед.

— Просто опусти нож, — умоляюще шепчет она. — Она этого не стоит, ладно? Мы можем сбежать сейчас и начать заново в другом месте. Но это должно прекратиться. Она никогда тебя не поймет.

Натан оборачивается и смотрит на Элис. Опускает руки по бокам.

— Это не может закончится. Разве ты не понимаешь?

Звук сирен все громче. Помощь прибудет через несколько секунд, но кажется, словно время остановилось.

Внутри меня начинают нарастать паника и страх. Кажется, что меня сейчас стошнит. Но Элис права. Это должно закончится.

Прежде чем я успеваю подумать дважды, бросаюсь вперед, опередив Синклэра на несколько секунд, и вырываю нож из рук Натана. Он оборачивается, и его глаза расширяются. Я вижу страх в его глазах, когда заношу нож вверх.

Сейчас или никогда.

Обеими руками сжимаю ручку и изо всех сил вгоняю нож ему в грудь.

Натан хрюкает. Этот звук исходит из его груди. Затем падает на землю.

Я запрыгиваю на него, вытаскиваю нож, и снова вонзаю его еще глубже. Кровь покрывает лезвие и рукоятку, мои руки скользят. Но это не останавливает меня. Я продолжаю вонзать в него нож.

Злость — это ураган эмоций. Она может ворваться в вашу жизнь и перевернуть все вверх дном. Она крадет всю рациональность, пока у вас не остается иного выбора, кроме как изгнать эмоции из своей души, прежде чем они съедят вас заживо.

Это все, чего я хочу в данный момент. Чтобы все закончилось. Чтобы моя душу больше не истязали.

В глазах мутнеет, но я продолжаю бить его ножом. Кажется, я не могу остановиться, и в этот момент не знаю, хочу ли.

— Виктория! — кричит кто-то, но голос звучит так далеко. — Виктория, остановись!

Поднимаю нож еще раз, но только для того, чтобы кто-то меня остановил. Я поворачиваюсь и смотрю в глаза Синклэру.

Очень медленно все вокруг снова приобретает очертания. Элис кричит, ее тело наполовину накрыто Натаном. Его глаза открыты и безжизненно смотрят в потолок.

Я смотрю на свои руки и вижу, что они все в крови. Из моего горла вырывается рыдание.

— Опусти нож. Он мертв.

Мое затрудненное дыхание подчеркивает каждую проходящую секунду. Мне не хочется отдавать нож. Почти боюсь это делать. Но все же медленно вытягиваю руки, и дрожащими руками бросаю нож в ожидающие руки Синклэра.

Этого не может быть, говорю я себе. Этого просто не может быть.

Но в глубине души я знаю, что так и есть.

Элис кладет голову Натана себе на колени. Из его раны сочится обильное количество крови. Элис, похоже, все равно. Она позволяет крови покрыть ее кожу и прижимается лбом к его голове.

— Фэйрфакс не место для ребенка… Фэйрфакс не место для ребенка…

Элис продолжает кричать от боли. Я больше не могу находиться здесь. Шатаясь, выхожу из хижины, Синклэр следует за мной. Я жадно втягиваю в себя весь свежий воздух, какой только могу. Как раз в этот момент подъезжают две полицейские машины, их мигалки заставляют меня вздрогнуть. Они подбегают к нам, оценивают нашу внешность. Они разговаривают. Я смотрю, как шевелятся их губы, но не могу разобрать ни единого слова.

Синклэр показывает на сарай. Один коп остается с нами, а другой заходит внутрь.

Мои плечи напряжены, но я не могу перестать осматриваться. Боль вокруг моего сердца начинает распространяться, просачиваясь в мои вены, и скоро это все, что я могу чувствовать. Делаю глубокий вдох. Выдыхаю.

Хватаю ртом воздух.

Чувствую, как руки касаются спины и резко дергаюсь.

— Все в порядке, все в порядке, — говорит Синклэр.

Ничего не в порядке, и не знаю, будет ли.

— Он убил их обоих, — хриплю я.

От произнесения этих слов вслух, мне становится только больнее.

— Наш ребенок мертв.

Я обхватываю колени руками. Мне хочется свернуться в клубок, скомпоновать всю боль и заставить ее исчезнуть.

Руки Синклера нежно держат мое лицо. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он крепко держит меня.

— Виктория, прекрати, пожалуйста.

Мои слезы стекают по щекам и капают ему на руки, когда я перестаю бороться с ним.

— Он не убил нашего ребенка, — шепчет он.

Поначалу мне кажется, что я не совсем правильно его расслышала. Мое тело напрягается.

Моя рука замирает, и я думаю, что мое сердце тоже замирает.

Он смотрит мне прямо в глаза и говорит очень медленно:

— Наш ребенок жив.

Все мое существо хочет верить его словам. Из всего, что я испытала сегодня, знаю, что это единственное, что сломает меня.

Качаю головой, желая верить его словам, но боясь за них держаться.

— Доктор пытался объяснить тебе, что он выжил. Он хотела сказать, что во время операции ты потеряла много крови. Тебе удалили матку…ты чуть умерла.

Губы начинают дрожать. Синклэр протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.

— Клянусь, наш ребенок жив и с ним все хорошо.

Мои эмоции мечутся из стороны в сторону, и на инстинктивном уровне, мне хочется верить тому, что он говорит, но прямо сейчас, здесь нет места ни для надежды, ни даже для счастья. Мой мозг обрабатывает так много информации. Это уже почти чересчур.

Мощные, мучительные рыдания настигают меня, и глубокий стон заставляет мое тело дрожать. Синклэр обнимает меня и говорит мне на ухо снова и снова:

— Наш ребенок жив…

То, что происходит после этого, не совсем понятно. Но в глубине души я знаю, что сейчас нахожусь на самом дне, и единственное, что нужно делать — смотреть наверх.