Коза похрамывая бредет, пока не встретится с волком…[470] Мы видели, с какой хитростью и искусным обманом Гоннелла тащил и крал с выгодою для себя и с ущербом для других. Хотя те, кто слушает эти рассказы, весело смеются, однако те граждане, с которыми приключились рассказанные происшествия, много раз от них плакали, как например хозяин гостиницы в Норчия[471] и люди с зобами из Ронкастальдо. Но хоть и часто встречаются люди, смеющиеся над такими происшествиями, они забавлялись бы ими во много раз больше, если бы лисица попала в ловушку. Чтобы доставить удовольствие таким людям, я и расскажу в этой новелле, как Гоннелла при помощи новой выдумки украл пятьдесят флоринов и под конец был отделан, но еще не так, как он того заслуживал.

Этот Гоннелла, прибыв из Феррары во Флоренцию и поселившись на площади Санта-Кроче в доме одного шута, по имени Моччека,[472] познакомился с характером флорентийских купцов и подумал о новом и, быть может, еще никогда не испробованном способе нажить деньги. Он пошел однажды утром в одну лавку солидного торгового дома на Порта Росса,[473] дела которого, быть может, не обстояли так хорошо, как то полагали другие, ибо дом этот начал терять кредит, и, придя к кассиру, сказал ему: «Посмотри мой счет и дай мне те двести флоринов, которые мне причитаются».

Тот и еще один писарь, находившийся там, спросили: «На чье имя они записаны?»

А он ответил: «Ладно, ладно, на мое. Не похоже, чтобы вы когда-либо меня видели. Поищите ту книгу, и вы, без всякого сомнения, найдете в ней мое имя».

Те искали, искали, но ничего не нашли, после чего сказали ему: «Мы ничего не находим. Когда придут старшие, мы им об этом доложим».

Гоннелла начал угрожать, говоря: «Я буду кричать так громко „помогите", что соберется вся Флоренция. Ну что же, отдадите вы мне то, что мне причитается?»

Один из торговцев, лавка которого находилась рядом, подошел к Гоннелле и говорит: «Милый человек, иди, возвращайся после обеда и подумай хорошенько, так как мне кажется, что ты ошибся лавкой».

Гоннелла отвечает ему: «Я не ошибся, нет, я непременно приду и к тебе за теми деньгами, что и ты должен мне дать; это явится новой причиной, чтобы мне иметь с тобой дело».

После чего тот отходит и говорит: «Хорошенькое приобретение я сделал: хотел свалить это дело с других, а вместо того навязал его себе».

Он возвращается в свою лавку, а Гоннелла кричит в первой лавке и требует, чтобы ему заплатили. Приходит один из хозяев и изумляется: «Что это значит?» А Гоннелла кричит: «Вам не удастся меня ограбить!»

Коротко говоря, дело зашло так далеко, что хозяин увел его в глубь лавки, где раскладывают товары, позвал кассира и сказал: «Вот еще новая удача!» – и прибавил: «Дай ему пятьдесят флоринов и не говори ни слова».

Гонелле показалось, что у него гора свалилась с плеч, и он ушел с богом. На следующее утро он сказал Моччеке: «Хочешь пойти со мною? Я собираюсь, если удастся, закинуть сети еще на пятьдесят флоринов».

Тот ответил: «Ну, что ж, пойду и я, – может, и мне перепадет что-нибудь».

И вот Гоннелла, взяв Моччека, является в соседнюю лавку, владельцу которой он говорил, что будет иметь с ним дело, и говорит: «Отыщи мой расчет и уплати мне».

Торговец, знавший уже о его нраве и о том, что он получил пятьдесят флоринов в соседней лавке, спросил: «Милый человек, сколько должен ты получить?»

А тот говорит: «Двести флоринов, которые я вложил здесь в тот же самый час, что рядом».

Торговец отвечает: «Кассир этим утром ушел для переучета. Приходи опять после обеда и ты получишь то, что тебе приходится».

Гоннелла говорит на это: «Ладно, я вернусь сюда сегодня».

И отправляется обедать с Моччекой, говоря ему: «Я надеюсь, что торговец этот хорошо рассчитается со мной, потому что он не захочет, чтобы я кричал».

Моччека отвечает: «Этот мир – для нахалов, а я никогда ничего не получу».

Торговец, как человек умный и предусмотрительный, сказал себе: «Я, конечно, не выброшу пятьдесят флоринов, как вот этот мой сосед, я заплачу этому человеку другой монетой». Он идет на Старый рынок к своим двум приятелям маклерам и говорит им: «Я прошу у вас большого одолжения: когда вы кончите обедать, приходите в лавку и отлупите мне одного человека, как только можете. Случай такой, что дело это разрешено и богом и людьми». И он рассказал им о происшедшем от начала и до конца.

Они ответили, что охотно все сделают и что им кажется, будто они уже принялись за него. Пообедав, они сейчас же явились в лавку, и торговец вместе с ними. Он ввел их внутрь лавки, где выставляются товары, и сказал: «Оставайтесь здесь, когда этот человек придет за деньгами, и я его введу внутрь и скажу: „Выдайте ему деньги", то возьмитесь за него».

Когда дело было улажено, явился Гоннелла, оставивший Моччеку на улице, и сказал торговцу: «Я пришел за своими деньгами».

Тот ответил: «Отлично. Пойдем к кассиру», – и направился туда, где находились его приятели, а за ним Гоннелла.

Когда он вошел внутрь лавки, торговец сказал приятелям: «Выдайте деньги этому человеку!»

Как только он это сказал, те размахнулись и стали ему платить той монетой, которую он заслужил, и надавали ему так, что всего его почти искалечили, а когда Гоннелла собирался кричать, то они говорили ему: «И за это мы тебе заплатим».

И, таким образом, они уплатили ему столько, что этого хватило бы не на одно блюдо, а на целых три обеда. Названный Гоннелла, закрыв лицо руками и плащом, пробрался к середине лавки, говоря: «Ах, разве так рассчитываются торговцы?» И вышел на улицу, где Моччека поджидал его.

Увидя его выходящим из лавки таким растрепанным и направляющимся к нему, Моччека спросил: «Уплатили тебе?»

А Гоннелла ответил: «Ах, нет! Но они дали мне такое основательное обещание, что мне не приходится больше просить».

Моччека спросил его: «Гоннелла, хочешь, чтобы я сказал тебе правду? Они отделали тебя за все те дела, которые сошли тебе с рук, но ты много сделал такого, за что должен был бы расплатиться жизнью, а не только получить хорошую вздрючку, как сегодня. Это может тебе послужить уроком на будущее время. Тебе известно, что наше искусство заключается в том, чтобы увеселять, а не грабить, не отнимать, а брать только то, что дают от щедрот, не с помощью обмана или хитрости. Брось эти плутни: они опасны и для тебя и для других, вернись в Феррару к своему маркизу и живи не грабежом, а тихо и мирно».