Глава двадцать восьмая

Конор принялся за пирог с черникой. Доктор Хэнкок напротив него потягивала черный кофе. Голоса и приборы создавали в закусочной шум.

Пальцы доктора с французским маникюром открыли папку.

— Украденные предметы: ящик кельтских монет, бронзовый котел, пара кусочков купороса из Стоунхенджа, бронзовый щит, три фигурки лошадей из бронзы, несколько украшений, включая кольцо.

— Можно посмотреть?

Она отдала ему папку.

Конор полистал фотографии.

— Насколько все это ценное?

Она назвала ему скромную цифру.

— И все? — он взял фотографию большого металлического котла и перевернул ее. «Котел Беленоса, бронза, 4-й век до Рождества Христова, Шотландия, 1987».

Она напряглась.

— Истинная ценность этих предметов в их исторической значимости.

— Прошу прощения, доктор Хэнкок. Я о том, что мне эти предметы кажутся ненужными.

Она возмущенно шмыгнула носом.

— Честно говоря, я не знаю, зачем кто-то рискует, воруя наши артефакты. Их так просто не продашь.

«Да, чтобы продать бивень мамонта, нужно постараться».

— Если предметы не так ценны, почему вас уволили?

Она потерла переносицу.

— Кельтская коллекция была одолжена у музея в Эдинбурге. Потеря не финансовая, это удар по репутации.

— Для чего котел? — спросил Конор.

— В повседневной жизни в них готовили еду, но этот украшен. Судя по весу и сложности дизайна, этот котел — подарок или какое-то подношение.

Волоски встали дыбом на шее Конора.

— Подношение?

— Кельты верили, что всеми силами природы управляют боги. Подношения были необходимы для всех аспектов жизни: хороший урожай, успех в бою, здоровье, погода. Обычно подношения приносили в кельтские праздники.

— Они праздновали в солнцестояния, да? — Может, до июня ничего не произойдет. У них было больше месяца, чтобы понять, что происходило.

— Основных праздников восемь. Солнцестояния, равноденствия, а еще четыре священных дня между ними. Следующий праздник — Белтейн, Майский день.

Побыть в безопасности до июня не выйдет.

— И когда он?

— Завтра.

— Блин. — Телефон Конора задрожал в кармане. На экране был номер Дэнни. — Что такое, братишка?

— Плохо дело, вот что.

Конор напрягся, Дэнни быстро описал ему катастрофу, произошедшую за ночь.

— Я приеду через пару часов. — Конор закончил вызов.

— Что случилось? — доктор Хэнкок хмурилась с тревогой.

— Люди пропали.

— Это связано с украденными предметами из музея?

— Возможно.

Она допила кофе.

— Дайте мне двадцать минут. Я соберу сумку.

— Зачем?

— Я с вами.

— Нет, — сказал Конор. — Если мы найдем артефакты, там будет и убийца.

Доктор Хэнкок выхватила папку из его рук.

— Вы соврали мне, проникли в мой кабинет. Я вам не доверяю. Может, вы хотите артефакты для своих целей?

— Это слишком опасно. Вы можете пострадать. Я возьму с собой фотографии и сообщу, если найду их.

— Не подойдет, мистер Салливан. — Доктор Хэнкок схватила сумочку. — Эти артефакты — единственный способ очистить мое имя. Я иду с вами или без вас. — Она ушла, и Конору пришлось следовать за ней.

Он ехал за ее серебряным БМВ до гаража под домом. Ее пентхаус был из стекла и дерева, выглядел шикарно. Или за работу в музее просили больше, чем думал Конор, или доктор была из богатой семьи, давно владеющей деньгами. Она не врала, быстро собрала сумку, переоделась в джинсы, ботинки и синий свитер. Обычная одежда отлично на ней смотрелась. Ее пучок и холодное отношение остались.

В гараже она посмотрела на его машину.

— Мы можем взять мою.

— Моя машина исправна.

— Уверена, но вряд ли она справится с бездорожьем. Там не Филадельфия и не Бангор. Можете делать, что хотите. Я еду на своей машине.

Она была права.

— Ладно, — буркнул он.

Она вытащила сумочку, не мелкую, как до этого, а большую, похожую на мешок из коричневой кожи. Ее сумочки подходили к одежде.

Она нажала на брелок, и мигнули фары Порше Кайен.

«Ого».

Она села за руль. Если бы он не переживал так за брата, насладился бы поездкой.

Конор боролся с желанием понюхать кожаное сидение.

— Расскажите о Майском дне.

Она включила режим лекции с легкостью, с которой Конор обувал разношенные кеды.

— Белтейн — один из четырех огненных фестивалей, что проходили в каждой четверти кельтского года. В канун Белтейна кельты разводили костры — Бел-огни — чтили Беленоса, праздновали конец зимних холодов и начало весеннего тепла. Люди прыгали через костры, чтобы получить здоровье и удачу.

— Беленос. Это бог с украденного котла?

— Да. Он был главным кельтским богом. Канун Белтейна был еще и празднованием плодородия. Один из известных символов Белтейна — майское дерево. Девы украшали его цветами и лентами, танцевали вокруг него. Пары уходили в лес и, хм, закрепляли отношения браками среди зелени.

— Так это символ фаллоса? — Конор взглянул на нее.

Покраснев, она сменила ряд на дороге. Мило.

— Еще одна традиция — Майская королева, воплощение аспекта девы в тройной богине кельтов. Богиня — дева, мать и старуха, или прошлое, настоящее и будущее — все в одном. Белтейн — это страсть, радость и новая жизнь. Перерождение, если так понятнее.

То, чего хотел умирающий мужчина, пытающийся спасти единственного сына.

— Так это произойдет завтра, первого мая?

— Праздновался канун Белтейна. Празднования начинались в ночь тридцатого апреля.

Сердце Конора дрогнуло.

— Этой ночью.

* * *

Скорая уехала. Мэнди обняла миссис Стоун.

— Спасибо, что побудете с ней.

— Найди Билла. Я позабочусь о твоей маме. Этого она бы хотела. — Женщина села в потрепанный седан и поехала за сверкающими огнями на улице.

Мэнди побежала в дом. Пара гостей были в фойе и гостиной. Она миновала их, не замедляясь. Дэнни пошел за ней на кухню. Мэнди схватила сумку с прошлой ночи и опустошила ее. Джед расправил карту на острове на кухне. Они общались мысленно?

— Что ты делаешь? — спросил он.

Мэнди не поднимала голову. Она вытащила еще сумку из шкафа и стала запихивать бутылки с водой и припасы в обе.

— Нам нужно идти.

— А полиция? — Дэнни опустошил свою сумку и стал ее наполнять.

— Не могу найти Дуга, — сказал Джед. — Полиция штата в пути.

Дэнни озарило.

— Может, Лэнг помогает Натану.

— И я так думаю. — Мэнди бросила палатку и спальные мешки на пол, выбрав маленькое покрывало и оружие вместо них. — Нам нужно уехать до появления полиции, или нас задержат на часы. — Мэнди убрала прядь волос за ухо. Мятая, мокрая и грязная после ночи в лесу, она выглядела немного безумно. Он, наверное, тоже.

— Но разве они не смогут устроить поиски лучше?

Джед добавил в свою сумку мешок корма для собак и пластиковую миску.

— Отряд поиска и спасения собрался у начала тропы. Они отправятся оттуда к озеру, потому что там должны быть туристы.

— Если на тропе что-то есть, они это найдут. Нет смысла повторять их труды. — Мэнди бросила сумку у двери. — Я возьму чистые носки. И можно идти.

Дэнни последовал примеру.

— Куда отправимся?

Джед постучал по синему пятну на карте.

— Вы нашли фотоаппарат у озера. Начнем оттуда. Но сначала оставим рацию отряду поиска на случай, если что-нибудь найдем.

— Или они найдут. — Мэнди сунула голову в столовую. — Тут кто-нибудь есть? — Появились три рыбака. — Когда прибудет полиция, покажете им это? — Мэнди обвела озеро на карте. Она вытащила из кармана серебряный фотоаппарат и положила на карту.

Они кивнули.

— Конечно.

— Спасибо, — Мэнди отвернулась.

— Ты всю неделю спорила со мной, что это не Натан, — сказал Дэнни. — Почему теперь ты уверена, что это он?

Она побежала в крыло семьи. Мэнди вернулась с ружьем на плече, парой носков в одной руке и тремя конвертами в другой. Ярость в ее глазах пугала Дэнни.

— Давай. Посмотри. Я все время врала. Можешь меня ненавидеть, но не мешайся.

Дэнни вытащил бумаги из конвертов.

Черт. Фотографии Билла с угрозами на них и фотография Мэнди и Натана, соединенных в страстном поцелуе.

— Когда ты это получила? — Предательство пронзило его острым ножом. Боли было еще не так много, но он знал, что вскоре боль его уничтожит.

Джед раскрыл рот. В его глазах Дэнни видел свои шок и предательство.

Ее голос стал монотонным.

— Одно пришло на следующий день после исчезновения Натана. Другое — в день твоего прибытия. Третье — после того, как ты переехал в гостиницу.

Дэнни повернул голову. Мэнди не смотрела на него или Джеда. Она выдвинула вперед челюсть. Отсутствие эмоций на лице сообщило, что она мысленно была там, где не было эмоций. Место, где человек работал на автопилоте, чтобы выполнить задачу. Там не было места для чувств или реакции. Он знал, ведь был там.

И с этим доказательством, что она врала ему в лицо, он подумывал наведаться снова в то место.

Мэнди забрала у него фотографии, сунула их в конверты, прошла на кухню. Она бросила их на карту и придавила фотоаппаратом.

У нее уже не было повода врать. Натан забрал Билла. Ей было некого защищать. Она теперь винила себя. Взгляд в прошлое был жестокой штукой.

Мэнди взяла сумку. С ружьем в руке она вышла за дверь. Джед встряхнулся, как ретривер, и направился за ней. Он мог скрывать эмоции. Собака пошла за ним.

Дэнни взял сумку и присоединился к Мэнди и Джеду в грузовике. Они с собакой сидели сзади. Как она могла врать ему все это время? Ее обман обжигал изнутри. Ни одна женщина не вызывала у него такую сильную реакцию. Она врала о чем-то еще? Все между ними было игрой? Как он сможет теперь ей доверять? Дэнни зажмурился и ударил кулаком по бедру. Не время. Хоть Мэнди предала его, пропали люди. Бедный Билл был где-то один и напуган. Предательство между ним и Мэнди подождет. Ирак научил его выбирать приоритеты.

Его телефон загудел. Конор.

— Я в пути. Что происходит?

Дэнни рассказал ему. Никто не мог помочь ему лучше Конора.

— Мы едем к озеру Уолкер.

— Не трать время, Дэнни. То, что произойдет, будет этой ночью.

— Что ты узнал? Говори быстро. У меня почти нет связи, мы уезжаем из города.

— Ты слышал о Белтейне?

* * *